Елизавета Дорогая
Глубина шума

Глава 1

Который час я уже сижу над этой чертовой записью. Заказчику снова что-то не нравится – одна нота, которую я то убираю, то возвращаю, пока он не устанет играть в продюсера. Похоже, их цель – выжать максимум из гонорара, а не получить трек. Пять лет в Беркли, чтобы сводить звук для малобюджетных документалок? Мечта, твою мать.

Ничто, казалось, не могло поднять моё настроение – оно просто на дне. И тут в дверь позвонили. Наверное, это курьер с моим обедом-ужином. Не раздумывая ни секунды, я вскочила, распахнула дверь... Но за ней оказался не парень в жёлтой куртке, а пожилой мужчина в выцветшем пальто. На голове – странного покроя фуражка, как у геологов или инженеров из старых фильмов. Лицо – сухое, почти серое, как старая фотография, но глаза они были яркими, почти светящимися. Он молча протянул мне обернутый в крафт-пакет свёрток с конвертом. Руки его дрожали, но не от старости – от чего-то другого, будто бы от напряжения. Он что-то бормотал на немецком или, может, на голландском. Увидев мою каменную мину, он спросил:

– Веста Крайнова?

Я кивнула. Незнакомец протянул мне свёрток, слегка поклонился и направился к лифту.

Растерявшись, я автоматически выпалила единственную фразу, которую знала на немецком:

– Danke, auf Wiedersehen.

Он обернулся и почти незаметно улыбнулся. В этой улыбке было что-то... печальное. Или мне показалось. Но уже через секунду всё моё внимание поглотило то, что он оставил.

Я захлопнула дверь, отложила конверт на комод и принялась разворачивать свёрток. Внутри оказалась аудиокассета – самая обычная, разве что чуть стёртая временем, с надписью «Октябрь 1987». Такими сейчас пользуются разве что фетишисты аналогового звука. Удачное совпадение – у меня есть и магнитофон, и соответствующий фетиш. Подобные записи частенько попадают ко мне странными путями: песни-самоделки, плёнки с чердаков, голосовые послания мёртвых родственников. В основном – мусор, но иногда попадается нечто интересное. Неожиданно стоящее.

Я вставила кассету в проигрыватель. Сначала – тишина. Потом – низкий гул, как будто кто-то тянет звук из-под земли. Беспорядочные колебания, никакой логики... но тело отреагировало раньше головы. Вибрация прошла по позвоночнику, что-то внутри дрогнуло – как при неожиданной радости, восторге, влюблённости. Возникло чувство на грани паники и экстаза одновременно.

Когда запись закончилась, всё стихло. И эффект эйфории исчез – будто выключили свет. Я потянулась было нажать play снова, но вовремя остановилась. Плёнка может износиться. Надо ее срочно оцифровать.

***

Как ни странно, на эквалайзере запись почти не отображалась – едва заметные колебания, почти прямая линия. А в груди в этот момент шёл такой глухой звук, будто где-то внизу, под полом, пролетал самолёт. Когда я наконец полностью оцифровала плёнку, ее можно было послушать подольше. Обычно я быстро выхватываю из трека несколько фрагментов, которые хочется «посмаковать» – но не здесь. Я не могла выделить те цепляющие моменты, ни одной логической точки. Эта запись не поддавалась привычному анализу. Чем дольше я слушала, тем яснее ощущала: это не набор звуков, а структура, цельная и замкнутая. Внутри неё был намеренно заложенный узор. Я не знала, как описать это иначе.

Из дум меня вывел курьер, который всё-таки принёс мою еду, и я заставила себя сделать перерыв. Но мысли никак не отпускали. Композиция будто застряла в груди – не в голове, не в ушах, а физически внутри меня, как если бы сердце хотело вытолкнуть этот звук наружу.

Поев, я вернулась к работе. Попробовала изменить высоту звука, темп, обрезать или передвинуть отдельные фрагменты – но всё было бестолку. Запись словно сопротивлялась. Менялась визуально, но звучала всё так же. В этот момент мне в голову пришло: а что, если не разрушать этот гул, пытаясь разобрать его на отдельные составляющие, а встроить его в готовую музыку? В итоге я сделала из неё басовую основу, добавила пэд, немного синтезировнных струнных – и трек был готов. Вышло вроде бы стандартно, как одна из тысяч эмбиент-композиций, которые можно услышать на популярных стриминговых платформах. Но внутри было сокрыто нечто иное. Не то, что слышалось – а то, что ощущалось. Манящее. И одновременно – отталкивающее, как взгляд из темноты.

На улице уже светало. Самое время опубликовать трек и, по вампирскому расписанию, лечь спать. Лёжа в постели, я снова услышала этот низкий гул. Подумала, что просто забыла выключить звук на компьютере. Но утром

Компьютер был выключен.

Кассета лежала на столе.

А звук – всё ещё был во мне. Он не играл, он жил. И во сне подсознание пыталось мне об этом закричать.