# Тихая Земля

Александра Шмик

У Мироздания свои дороги. Пройденные теряются в дымке прошлого, грядущие простираются временем, бегущим к вечно недостигаемым горизонтам. Таково время. Оно неостановимо, как и Первородная Душа, никому и ничему не обязанная своим появлением, ни перед кем и ни перед чем не держащая ответа. Ей, Первородной, надо лишь пройти своими дорогами, через лишения, горести и потери, вопреки, казалось бы, всему, и обрести веру, ту самую, какую завещала людям.

## Предисловие


Сей труд, в виде рукописном и к тому моменту ещё не готовый увидеть свет, попался мне на глаза при весьма странных обстоятельствах, о коих, по некоторым причинам, я не могу вам рассказать, потому как обстоятельства эти связаны с человеком, инкогнито коего я обязан блюсти согласно данной мною Великой клятве.

Скажу без утайки – даже я, человек сведущий более многих, читая эту рукопись, а также предшествующую ей историю короткой жизни удивительной девочки, поражался осведомлённости писавшего, но то поначалу. Позже на смену удивлению пришло озарение, сподвигшее меня на то, в чём я безусловно хорош, – на изыскания. Я задался целью выяснить личность автора. И вот тут я испытал чувства, до сего момента крайне редко переживаемые, – я испытал восторг, а с ним и трепет перед той безграничной лёгкостью, с которой, как оказалось, особа мне известная выкинула, не побоюсь этого слова, «финт». Да, да! Очередной финт. Ах! Сколько их, этих финтов, уже было! Сколько раз даже Лизавета хохотала взахлёб, сколько краснела Галя, находя в себе недостаточность в прозорливости и строгости, сколько Медведь, захваченный восторгом, охал и бил кулаком по столу, сколь всех нас приводило в ужас, а затем восторгало это открытое всему миру сердце и столь же открытые глаза.

Однако оставим в покое имя рукописца и обратимся к самой истории, моими трудами начисто переписанной, со свойственной мне дерзостью украшенной выдержками из личных записей и готовой выйти в мир, восхищаться им и восхищать его собою.

С уважением, ваш Антуан д’Элереви.