# Сто шагов до счастья

Ольга Гусевицина

Маленький городок в Беларуси. Начало девяностых. Любовь, которой не должно было случиться.

Макс – местный хулиган, живущий по своим правилам. Мариша – генеральская дочка из большого города, заточённая в клетке отцовских запретов и чужих мнений. Их миры столкнулись на празднике Купалье, и между ними вспыхнуло чувство – яркое и хрупкое.

Их первой любви угрожает всё: злые сплетни, страх быть отвергнутым и… страшное преступление. До счастья – всего сто шагов. Сумеют ли герои их пройти?

© Гусевицина О., 2026

© ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2026

## Часть 1. Макс

> Любить не больно – больно понять, что зря.

> Ольга Смазнова

### Глава 1. Встреча

Купалье было в самом разгаре. Рядом с тёмным массивом парка ослепительно сверкала огнями танцевальная площадка, где гремел народный хор. Вдоль тротуара вовсю шла торговля в выездных кафешках. Детвора развлекалась на привезённых аттракционах и надувных горках. В воздухе витал запах горячего асфальта, жарящегося шашлыка и карамельного попкорна.

Макс подошёл к площадке, когда народный хор сменил диджей, и на всю округу зазвучала модная попсовая музыка. Зрители, сидевшие на скамейках, начали вставать и смешиваться с теми, кто уже вышел на площадь танцевать.

Идти к друзьям через всю эту толпу было всё равно что увязнуть в болоте. Когда на протяжении последних двадцати лет приезжаешь в родной городок раз в год, куча знакомых останавливает на каждом шагу: поздороваться, перекинуться парой слов, поинтересоваться, что да как. Поэтому Макс повернул в сторону парка, чтобы спокойно обойти площадь.

Старых деревьев здесь осталось немного. Раскидистые тополя и кучерявые американские клёны сменили стройные берёзки и нежные рябины. К счастью, старую иву с длинными, до земли, тонкими ветвями никто не тронул. Макс нырнул за водопад из тонких листьев, словно в шатёр. Подошёл к дереву, с трепетом коснулся ребристого ствола, как прикасаются к любимой женщине. Это дерево в юности было его союзником: скрывало от чужих взглядов, давало возможность наблюдать за тем, что делалось вокруг. Оно знало о Максе больше, чем друзья, и продолжало хранить все его тайны.

Прислонившись к толстому стволу в своей чёрной одежде, Макс почти слился с ним. Он поднял голову и уставился в ночное звёздное небо. В родном городке они всегда казались ярче и ближе, чем в задымлённой столице. Он без труда отыскал созвездие Большой Медведицы, улыбаясь неизменной мысли: «Всё же странные у этих астрономов представления о медведях».

Переведя взгляд на площадь, Макс принялся рассматривать собравшихся знакомых. Он достал из кармана сигарету, закурил и чуть не закашлялся, увидев лицо, которое не спутал бы ни с каким другим даже спустя годы. Макс на несколько секунд зажмурился, но ни её силуэт, ни лицо, обрамлённое каштановыми прядями, никуда не исчезли. Это была она – Мариша, его первая радость, первая боль, его первая любовь.

Мариша танцевала в платье, которое при каждом движении вспыхивало мириадами блёсток. За талию её придерживал мужчина в светлом костюме, чья внешность казалась Максу смутно знакомой.

Когда мелодия закончилась, Мариша присела в шутливом реверансе, а партнёр театрально раскланялся перед ней. Приобняв за талию, он проводил её до скамейки в углу площади, недалеко от ивы. Объяснив что-то своему спутнику, Мариша скинула туфли и села на лавочку. Мужчина кивнул в ответ и поцеловал её в щёку.

Казалось бы, какое Максу до этого дело, но кулаки непроизвольно сжались, и захотелось, как в юности, двинуть пижону за прикосновения к Марише.

Её спутник ушёл. Макс смотрел на статную, уверенную в себе женщину, а видел худенькую шестнадцатилетнюю девчонку в платье кофейного цвета, которая морщила нос и прикусывала губу. Прошло двадцать лет с той купальской ночи, когда он вот так же смотрел на Маришу. На площади гремела музыка, танцевала молодёжь, а у самой кромки воды возвышалась трёхметровая пирамида из хвороста, украшенная лентами и увенчанная деревянным колесом.

В тот год, когда Максу исполнялось семнадцать, до путча в Москве оставался месяц, а до развала СССР – полгода. Только в его родном городке на крошечном рынке местные бабки по-прежнему без страха продавали овощи, ягоды и фрукты с огорода и ещё знать не знали, что такое «крыша», которой нужно платить за возможность торговать. Главным бандитом считался пьяница Генка, которого никто не боялся, а разборки между собой устраивали только местные пацаны. Бывало, сходились стенка на стенку группировками из разных районов, но и то лишь до первой крови.

Июльское солнце жарило немилосердно. Лишь к вечеру появились тучи и прошёл дождь, а уже через час на раскалённом асфальте от луж не осталось и следа.

Улицы погрузились в густые сумерки. Редкие фонари лишь обозначали повороты дороги. По случаю праздника Купалы на центральной площади включили прожектор. На всю округу слышался концерт, на который собрались жители города, а после выступления артистов директор клуба Филимоныч обещал для молодёжи дискотеку до утра.

Обойдя площадь, Макс уселся на лавочке. В мозолистых ладонях он крутил хрупкую веточку американского клёна, подобранную у подъезда. Эти деревья заполонили всё вокруг, словно сорняк, образовав густые заросли.

Веточку мог бросить кто угодно, но в душе Макса поселилась надежда, что её оставила Мариша. Прошлым летом она всегда оставляла такие на лавке, когда проезжала на велосипеде мимо его дома. И вот кленовые листочки появились вновь. Не найдя её на площади, Макс решил ждать Маришу там, где хорошо просматривался перекрёсток улиц Ленина и Набережной, с которой она могла выйти на площадь.

Вскоре к нему присоединился лучший друг Ванька. Нередко одетые во всё чёрное, с одинаковыми причёсками, они выглядели как близнецы. В полумраке их можно было различить только со спины по курткам. На чёрной джинсовке Макса красовался вышитый на всю спину орёл.

– Может, уже пойдём к нашим? – в очередной раз предложил Ваня.

– Слушай, хочешь – вали! Я тебя не держу.

Макс хлопнул по руке, превратив комара в кровавое пятно.

– Что ты кипятишься? – дал заднюю Ваня.

– Да ну! Я холоден, как гора Килиманджаро, – Макс поднял голову и тоскливо посмотрел на первые звёзды.

«Зорка Венера ўзышла над зямлёю, Светлыя згадкi з сабой прывяла… Помнiш, калi я спаткаўся з табою…» – неожиданно всплыли в памяти строки из школьной программы. Он не был поклонником поэзии, но это стихотворение Максима Богдановича помнил наизусть. Было в нём что-то такое, что заставляло его грустно улыбаться.

Макс не знал как быть. Может, стоило поговорить с другом о Марише. Да только что сказать о той, которая самому казалась прошлогодним миражом?

– О, смотри, а это ещё кто? – Ваня толкнул Макса в бок.

Из тёмного поворота Набережной улицы на Ленина повернули женщина и две девушки. Макс затаил дыхание, ожидая, когда они выйдут на освещённый участок. «Мариша!» – выдохнул он. А рядом – её сестра и мама.

– Здравствуйте! – громко произнёс Макс, когда троица проходила мимо.

– Здрасте! – отозвался девичий голос.

Макс расплылся в счастливой улыбке. Всё же не зря час комаров кормил!

– Кто это? – Ванька повернулся к Максу. – Ты её знаешь?

– Ну в нашем городке трудно кого-то не знать. Вопрос только в том, насколько близко, – засмеялся тот, поймав на себе удивлённый взгляд друга.

Макс был уже готов подорваться и пойти за Маришей, как из двора соседнего дома появилась его сестра Соня, а следом – её подружка Наташа.

– О, Максик, Ваня, а что вы здесь делаете? – кокетливо поправляя на груди кружевное платье, поинтересовалась Наташа.

Макс недовольно скривился. Как же его бесили все, кто называл его Максиком!

– Уже ничего, – огрызнулся он, вставая со скамьи.

Ваня шагнул к Наташе и потянулся к ленточке, что призывно топорщилась на её пышной груди.

– Руки убери! – Она хлопнула по Ваниной ладони, отступив к Максу.

– Да я только потрогать хотел…

– Ещё чего не хватало! Не для тебя я у мамы такая красавица!

– А для кого? Не для него ли? – Ваня недовольно кивнул на друга.

Максу ничего не оставалось, как скорчить смешную рожицу и покачать головой.

– Народ, а может, пойдёмте к нашим? Там возле озера Пушкин шашлыки обещал организовать, – вклинилась в их перепалку Соня.

– Вот-вот, – кивнул Макс.

Он подхватил под руку сестру и повернул к площади. Все вместе они направились к озеру, рядом с которым располагалась главная площадь.

На невысокой временной сцене шёл концерт. Кто-то сидел на скамьях, кто-то – прямо на траве, а зрители у самой сцены пританцовывали на месте. Среди этой толпы Макс заметил Маришу. Вдвоём с сестрой она раскачивалась в такт музыке, наблюдая за артистами.

– Голова моя садовая! – Макс провёл пятернёй по чёрным как смоль волосам. – Я на лавочке наши сигареты забыл!

– Сигареты? – Ваня приподнял брови.

– Да! Кстати, вон и Пушкин. – Все посмотрели в сторону, куда указал Макс. – Я потом вас найду.

Макс ринулся в толпу, туда, где видел Маришу, но концерт неожиданно закончился, и она словно растворилась. Метнувшись из стороны в сторону, он не придумал ничего лучше, чем встать на большой пень старого тополя и осмотреться. Сестёр Макс увидел у танцевальной площадки. Он уже собрался направиться туда, как за его спиной кто-то произнёс:

– О, Максик! Ты как в сказке – высоко стою, далеко гляжу!

«Блин, Ира! Только тебя мне сейчас и не хватало», – подумал Макс, поворачиваясь на голос.

И действительно, это была она. Пухленькая, круглолицая, с огромными глазами. На рыжих волосах красовался венок, сплетённый из цветов и трав.

– А что ты делаешь? – Ира улыбнулась и словно невзначай провела рукой по груди.

Макс с деланым интересом проследил за её движением, но не придал этому никакого значения.

– Курю.

Он достал из кармана пачку ещё не распечатанных сигарет. Но на самом деле он и не думал курить, да и сигареты чаще раздавал. Пошарил для вида по карманам в поиске спичек, поняв, что они были у Вани. Спрыгнул с пня, оглядываясь, у кого бы спросить огня.

– Возьми. – Ира протянула ему коробок.

Макс распечатал пачку, прикурил сигарету и поморщился от горького вкуса. И что в этом находят другие? Он опустил руку, чтобы дым не попадал в лицо.

– Спасибо. – Макс вернул Ире спички. – А тебе они зачем?

– Свечку зажечь на венке!

Только сейчас Макс заметил в руках Иры второй венок, который она протянула ему. В него была вплетена планка с небольшой прикреплённой свечой.

– И для чего всё это? – Макс приподнял брови, разглядывая странную конструкцию.

– Мы с девчонками гадать будем, чтобы узнать, каким будет наше будущее, – воодушевлённо ответила Ира.

– Это как?

– Ровно в полночь каждая из нас пустит венок на воду. Если он сразу не утонет, а поплывёт – значит, ждёт скорое замужество. Самой счастливой станет девушка, чей венок уйдёт под воду последним. У той, чья свеча дольше всех прогорит, будет самая длинная жизнь. А этот, – Ира коснулась головы, – подарю любимому.

– О как…

Макс вернул венок, заметив, как на последних словах лицо Иры вспыхнуло румянцем. Он оглянулся по сторонам в поисках Мариши и заметил огромного парня по фамилии Медведев, или попросту Миху, стоявшего в трёх метрах от них. При всей своей грозной внешности, он был самым добрым из приятелей Макса. Но сейчас Миха недовольно смотрел в их сторону.

– А хочешь узнать, кто тебя может назвать любимой? – Макс вопросительно посмотрел на Иру.

– Конечно, – отозвалась она, кокетливо заправив рыжий локон за ухо.

– Тогда закрой руками глаза и повернись вокруг себя семь раз. Только не подглядывай! – Макс приложил её ладони к лицу и тихонечко толкнул в плечо, чтобы она начала поворачиваться. – Не бойся. Когда остановишься – узнаешь.

### Глава 2. Танец

О том, что Миха влюблён в Иру, Макс подозревал давно. Заметив тяжёлый взгляд друга, он лишь убедился в своей правоте. Крутанув подружку на месте, Макс сделал два шага к приятелю.

– Она твоя, Потапыч, – произнёс он Михе в самое ухо и дёрнул его в сторону Иры.

Оставив друга, Макс рванул от них в ту сторону, где видел Маришу. Оглянувшись, он убедился, что Миха поймал в свои объятия закружившуюся Иру, и улыбнулся. Что мог, он сделал, дальше пусть Миха сам, а то так и будет смотреть издали и вздыхать.

Маришу Макс нашёл у танцевальной площадки и замедлил шаг в нерешительности. А вдруг она его не узнает? Вдруг он всё просто придумал?

Мариша стояла одна, гордо вздёрнув чуть курносый носик, не замечая косые взгляды местных девчонок. На их фоне – в модных коротких джинсовых юбках и ярких топиках – она была словно из другого измерения. Загорелая, в лёгком кофейном платье до пят. На её голове красовался аккуратный веночек из зелёных трав и ромашек. Выгоревшие на солнце каштановые волосы локонами спускались до тонкой талии, на которой до зуда в пальцах хотелось сомкнуть ладони.

Неожиданно для Макса Мариша повернулась в его сторону и улыбнулась. Эта открытая улыбка развеяла все его страхи и сомнения.

– Ну вот тебе здрасте, идём мимо и не здороваемся! – Быстрым движением руки она отбросила за спину упавшие на лицо пряди волос.

– Здравствуйте, Тётя! – заулыбался Макс.

Шутливое обращение Тётя приклеилось к ней с лёгкой руки механика Николаевича, который заметил интерес Макса к незнакомке.

– Ты не гляди на эту Тётю, она генеральская дочка! – Он поднял вверх указательный палец. – Не чета тебе, сыну работяги.

Макс отмахнулся от слов Николаевича, но, когда впервые к ней обратился, нечаянно выскочило: «Здрасте, Тётя», – да так и осталось между ними, словно пароль.

– Ну почему же мимо? Может, наоборот, к тебе. Смотрю – стоишь, скучаешь, одна и без охраны.

– Так я не одна, я с сестрой. Даша просто к маме убежала.

В этот момент зазвучала медленная музыка.

– Может, пригласишь танцевать? – Мариша протянула к нему руку.

– Я бы с удовольствием, только танцевать не умею. – Макс внутренне сжался, ожидая насмешку.

– А я тебя научу! – тепло улыбнулась она. – Идём.

Обречённо вздохнув, Макс позволил Марише увлечь себя на танцевальную площадку, залитую светом разноцветных лампочек. Выбрав место, где было меньше людей, она остановилась и положила руки Максу на плечи. Он осторожно обнял её за талию, и они стали медленно передвигаться по небольшому пятачку. Вдыхая тонкий аромат лимона, исходящий от волос Мариши, Макс смотрел ей в глаза, и его переполняла радость. И пусть танцор он так себе, но было безумно приятно, постепенно смыкая руки, притягивать Маришу к себе, чувствовать невесомо лежащие на его плечах ладони. От переполнявших чувств и мыслей голова шла кругом. Он слегка отстранился и случайно наступил ей на ногу.

– Ну я же говорил, что не умею танцевать, только ноги тебе топчу, – смутился Макс.

– Это не страшно. Я тоже иногда оступаюсь.

Она улыбнулась, и он почувствовал её каблучок на кроссовке.

– Э, Тётя, ты зачем топчешь мне обувь? Я её половину утра отмывал и часть дня мелом натирал. – Макс смешно нахмурил брови. – Говорила, танцевать научишь, а сама по ногам как по асфальту.

Он радовался, что немного отвлёкся и буря ощущений от прикосновений Мариши чуть утихла. Ведь прошлым летом он так ни разу и не решился её обнять. Наступила осень, а с нею – учебный год. В день отъезда Мариши Макс даже не успел с ней попрощаться. Её отец приехал ранним утром и увёз Маришу домой.

Каким же унылым и скучным стал для Макса их маленький городок! Лишь единожды был просвет среди серых будней. Ему нужно было к маме в больницу, и тогда они случайно пересеклись в автобусе. Макс протиснулся среди бабок, чтобы оказаться рядом. На следующей остановке зашло ещё больше народа, и Мариша оказалась прижата к нему так, что он чувствовал, как она становится ближе с каждым вдохом. Они о чём-то говорили, но, как ни силился Макс, вечером не мог вспомнить ни слова из их короткой беседы. Только ощущение её близости и счастья…

Песня закончилась, и Мариша убрала руки с его плеч. Он с сожалением разомкнул ладони и отступил на шаг.

– Ну вот видишь, ничего сложного в танце нет. – Мариша улыбалась, глядя на него. – А ты боялся.

– Кому как, а для меня слишком мудрёная наука, – облегчённо выдохнул Макс.

– О! Макс, привет! Вот ты где!

Неожиданно рядом нарисовался Яша, высокий худой парнишка в наполовину расстёгнутой рубашке.

– Здорово, – Макс пожал протянутую руку.

Яша лукаво взглянул на Маришу. На его щеках появились ямочки, а в глазах заискрился озорной огонёк.

– Здравствуй, Мариша! – Яша сделал движение рукой, словно снимает невидимую шляпу.

– Привет, – Мариша присела в шутливом реверансе.

– Ваня сказал, что ты домой пошёл. А ты здесь с такой барышней! – Яша подмигнул Марише.

– Яша, ты здесь рот на чужое не разевай, – заинтересованный взгляд приятеля вызвал у Макса раздражение. – И рубашку застегни!

– Так я же Яшка – душа нараспашку. – И он ещё шире распахнул рубашку.

Кто-то случайно толкнул Яшу в спину, и он по инерции двинулся на Маришу. Макс успел перехватить приятеля, удержав от падения. Правда, из-за резкого рывка рубашка внизу надорвалась. Яша недовольно поморщился и стал застёгиваться.

– Так что хотел-то, Яшка – в клочки рубашка? – не удержался от подколки Макс.

– Да так, смотрю, вы стоите. Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.

– Ну, у тебя всё получилось. Миссия выполнена.

Приподняв бровь, Яша посмотрел на Макса, но возражать не стал. Перевёл взгляд на Маришу, подмигнул, вновь сделал взмах невидимой шляпой и ретировался.

– Чего ты с ним так сурово? И что значит «на чужое рот не разевай»? – Мариша внимательно смотрела на него. – Разве я твоя?

– А ты против?

Фраза слетела сама собой, и теперь Максу ничего не оставалось, как напряжённо ждать ответа. Ведь он почти ничего не знал о ней. «Она красивая. С чего я взял, что у неё нет парня», – размышлял Макс, внимательно глядя на Маришу.

Только она медлила, прикусив губу и слегка опустив голову, а когда вновь подняла на него глаза, в них была радость.

– Нет, не против.

Макс с облегчением выдохнул и невольно расплылся в улыбке. На душе стало легко. Он смотрел на Маришу и не верил, что вот она, рядом, можно коснуться – и она не исчезнет, как это бывало в его повторяющихся снах.

– Что-то не так? – смутилась Мариша под его пристальным взглядом.

Макс качнул головой и, не отводя глаз, выдохнул:

– Влюбился!

Мариша на мгновение отвернулась, прикрыв лицо прядью волос, потом стрельнула в него взглядом и заулыбалась. Макс видел – она не поверила. Ведь прошлым летом он не раз говорил ей, как Попандопуло: «И шо я в тебя такой влюблённый?» Лишь после отъезда Мариши он понял, что она занимает все его мысли, а фраза киношного героя перестала быть шуткой.

Недоверчивость девушки его не обидела, а вот любопытные и ревнивые взгляды местных девчонок начали раздражать.

– Давай отойдём. – Макс коснулся её руки. – А то мы народу танцевать мешаем.

Мариша удивлённо приподняла брови – площадка была достаточно свободной, – но спорить не стала. Они переместились к высоким тополям, где никого не было. Густые заросли клёна создавали подобие беседки.

Макс обрадовался – он давно мечтал остаться с Маришей наедине! Но тут в его планы ворвался выпивший парень.

– Макс, здорово! Отдыхаешь? – икнул он, протягивая руку.

– И тебе хорошего праздника, Дёндик. – Макс пожал руку. – Я вижу, ты уже в настроении.

– Так у Чёки день рождения, не мог же я его обидеть! Ну не мог же, правильно? – Парень пошатнулся, но устоял.

Макс заметил, как недовольно Мариша покосилась на Дёндика. Ей явно не понравилось его неадекватное состояние. Она даже сделала несколько шагов в сторону, сморщив носик.

– Правильно. А где ты, кстати, его потерял, Чёку-то? Ты найди его, Дёндик, друга нельзя бросать!

– И то верно, – снова икнув, парень удалился.

Максу стало неудобно за приятеля. Мариша ведь мало что знала о нём. Дёндик не был ему близким другом, но условностей провинции никто не отменял: не поздороваешься – проявишь неуважение. Будут говорить, что зазнался, даже руки не подаёт.

Его и так многие недолюбливали – кто-то побаивался, кто-то откровенно ненавидел и говорил о нём гадости. А то, какие победы у девчонок ему приписывали, он даже и не пытался опровергать. Сам поддакивал рассказчикам, подливая масла в огонь.

Оставалось только надеяться, что эти россказни не дошли до Мариши.

– Да, Макс, навредил ты сам себе, – словно прочитав его мысли, произнесла она.

– Чем? – Он настороженно посмотрел на Маришу.

– О тебе много говорят здесь всякого. – Она прикусила губу, словно стараясь удержать ненужные слова.

– Да, говорят, – не стал отрицать он. – Что-то правда, а больше сплетни.

– Жаль, что так говорят, – вздохнула она. – Ты сам себе сделал хуже.

Максу стало грустно. Выяснять, что именно и от кого она слышала, не было смысла. Как говорят, на каждый роток не накинешь платок! Скрывать от Мариши он ничего не собирался, но и говорить о чужих домыслах сейчас не хотелось. Он взглянул на разгоревшийся у озера купальский костёр.

– А раньше самых красивых девушек объявляли ведьмами, после чего топили или сжигали на костре, – решил сменить неприятную тему Макс.

– Ну и как, я подойду на эту роль? – подхватила Мариша, глядя на него с хитрым прищуром.

– Да, – кивнул он, радуясь, что с её лица исчезла задумчивость.

– Тогда, значит, скоро утопят или сожгут! – Она смешно сморщила нос.

– Времена сейчас не те, – всё тем же тоном ответил Макс.

Он окинул взглядом Маришу. Она была вся такая лёгкая и нереальная, словно русалка, вышедшая на берег. Рядом с ней Макс вдруг показался себе неотёсанным деревенщиной.

– Знаешь, а я тебя стесняюсь, – он поморщился от своего косноязычия.

– То есть? То говоришь, что я красивая, то стесняешься. Не понимаю…

– Ну как тебе объяснить? Я просто рядом с тобой себя странно чувствую. Словно это и не я, а кто-то другой. Стою смирно, даже дотронуться до тебя боюсь, – Макс смутился.

«Вот уж объяснил так объяснил. Лучше бы вообще молчал», – тут же пронеслись в голове непрошеные мысли.

– Это потому, что я держу тебя на расстоянии и… – Мариша замолчала, не договорив.

– На расстоянии? Ладно. – Макс сделал большой шаг назад. – Так лучше?

Вдруг она, стрельнув взглядом по сторонам, тут же приблизилась к нему почти вплотную. Неуловимый запах лимона вновь окутал Макса, заставив сердце стучать быстрее.

– Знаешь, я замёрзла. – Мариша поёжилась от внезапного порыва ветра. – Одолжишь куртку?

Будь на её месте другая, Макс бы, не задумываясь, её обнял, ведь это обычный кокетливый намёк девчонок. Но он не врал, говоря, что с Маришей чувствовал себя другим. Что-то не позволяло ему вести себя с этой девушкой так, как он привык.

Макс снял свою джинсовку и аккуратно накинул её на плечи Марише, позволив себе задержать руки чуть дольше, делая вид, что поправляет воротник. Она укуталась в куртку с таким довольным видом, словно это была дорогая шуба.

– А тебе идёт моя…

Макс не успел договорить – к ним подлетела девчушка лет четырнадцати с короткой стрижкой, в строгих чёрных брючках и блузке в мелкий горошек.

– Мариша, вот ты где! Я тебя уже устала искать! – затараторила она. – Хорошо, Яша сказал, что видел тебя в этой стороне. Меня мама послала. Сказала идти домой!

– Хорошо, Даша, иду.

– Тогда догоняй, мы у перекрёстка тебя будем ждать.

Даша тут же помчалась в другую сторону. Макс с недоумением приподнял брови и перевёл взгляд на Маришу.

– Сестра младшая, Даша, – пожала та плечами. – Не узнал? Она за год очень выросла.

– Торнадо, а не девчушка.

Мариша лишь улыбнулась на его реплику.

Максу стало грустно. Отпускать её совсем не хотелось, но и удержать он не мог.

– Проводишь? А то не хочу куртку тебе отдавать. Только согрелась. – Мариша обняла себя руками, кутаясь в джинсовку.

– Конечно. Пойдём! – Макс обрадовался неожиданному предложению, а в душу закралась надежда: вдруг повезёт больше, чем просто проводить.

### Глава 3. Первый поцелуй

Макс шёл рядом с Маришей, и чем дальше они уходили от толпы, тем более приглушёнными становились звуки музыки. А когда они свернули на тёмную улицу, ведущую к её дому, звёздное небо, больше не скрытое светом фонарей, будто обрушилось на землю.

– Знаешь, как называется это созвездие? – Мариша показала на небо.

– Какое? – Макс запрокинул голову.

– Вот смотри, почти прямо над нами. Семь ярких звёздочек…

– Ковш?

– Да. Это Большая Медведица, – кивнула Мариша.

– Странное у этих астрономов представление о медведях, – пожал он плечами.

– А вот это, как английское дабл-ю, – Мариша махнула куда-то влево от них, – Кассиопея.

– Касси… Ой нет, мне на сегодня и Медведицы хватит, – улыбнулся Макс.

Он был не против разговора о звёздах, да только его мысли и желания были куда более приземлённые.

– Можно вас обнять? – Его рука почти легла на её талию.

– Нет!

Макс вздохнул и завёл руку за спину.

– А разрешите вас поцеловать?

– Нет, – отозвалась Мариша.

Макс лишь улыбнулся. Он и не рассчитывал, что Мариша скажет «да»: девчонки всегда вначале говорят «нет».

На последнем повороте Макс остановился и, обхватив её за талию, удержал на месте, не дав сделать и шага.

– Постоим немножко…

Мариша бросила удивлённый взгляд, но спорить не стала, лишь кивнула в ответ и замерла в объятиях. Макс стоял так близко, что мог коснуться губами её щеки. Только вместо поцелуя он глубоко вдохнул и перевёл взгляд на дорогу. Всё шло по плану: мама с сестрой Мариши уже подходили к дому. Вот только, к его разочарованию, они не зашли внутрь, а замерли на пороге, высматривая, когда же появится пара.

– Пойдём, – вздохнул он, понимая, что план оказался не очень удачным.

Наконец заметив их, мама с Дашей зашли в подъезд. Макс и Мариша неспешно двинулись следом по гравийной дорожке, но ему казалось, будто её дом приближается с ошеломительной скоростью. В голове вертелись слова, но все они казались лишними. Обычное шутливое настроение исчезло, и он не решался ничего сказать. Мариша, подойдя к дому, свернула к беседке напротив подъезда. Макс последовал за ней.

– А помнишь прошлое лето? – Она села на лавочку и взглянула на него.

– Конечно, – отозвался Макс, устраиваясь рядом.

– А что ты помнишь?

– Всё!

Он действительно мог пересказать каждый день, связанный с Маришей.

Впервые он увидел её летним вечером, стоя у ворот автомастерской, где подрабатывал на каникулах. Она проезжала мимо на новеньком складном велосипеде. В глаза бросились жёлтый, словно канарейка, сарафан и длинные каштановые волосы. Тогда Мариша, проигнорировав Макса, задела его самолюбие. И, несмотря на слова Николаевича, он караулил её каждый день, пока не добился ответного внимания.

Улица, на которой располагалась мастерская, была тупиковой и после закрытия сервиса становилась тихой и уединённой. Поэтому они часто встречались именно здесь. Сидели по вечерам на лавочке. Разговаривали, шутили, мечтали.

В последнюю встречу перед её отъездом Макс очень удивился, когда Мариша в ответ на его шутку о влюблённости стала наизусть читать «Письмо Татьяны» Пушкина. Тихим, но уверенным голосом, глядя ему прямо в глаза, она произнесла: «Я вас люблю, чего же боле…» Тогда он смутился и сказал лишь, что будет рад, если в следующий раз она напишет для него сама.

Из воспоминаний его вырвал голос Мариши:

– Знаешь, я этой осенью обиделась на одного человека. Искала с ним встречи, но безрезультатно. Правда, об этом не знала ни одна душа.

– И кто этот человек?

Макс сжал руками край скамейки. Внутри неприятно кольнуло. Зачем она ему рассказывает об этом?

– Ты, – голос Мариши был чуть слышным.

– Я? – От удивления Макс резко повернулся к ней.

– Да, – она кивнула и смущённо прикусила губу.

– Я не знал, – растерялся он. – А чем я тебя обидел?

– Нет, ты не так понял. Просто было обидно, что тебя нигде не было.

– Разве? Я всегда с народом. И в клубе бывал каждые выходные.

– А я, к сожалению, не могла так. У меня отец строгий, и бабушка одну гулять не пускала, – вздохнула Мариша. – Я хотела тебя увидеть, но на велосипеде кататься холодно, а твой дом на другой улице…

Она замолчала, и Макс радостно улыбнулся. Было приятно знать, что Мариша не забыла о нём и сама искала встречи. Но один вопрос всё же требовалось выяснить.

– У тебя есть парень?

– Нет.

– Как? У такой красивой девушки никого нет?

– А вот так!

– Почему?

– Мне… – Мариша помедлила мгновение, – и одной хорошо.

– Так мне уйти? – спросил он с расстановкой.

– Нет, не нужно, – её голос дрогнул и затих.

Макс напрягся, боясь сделать или сказать что-нибудь лишнее. И парня нет, и одной хорошо. Как её понять?

– Все мои замёрзли, а мне тепло, – неожиданно сменила тему Мариша.

Макс улыбнулся её словам.

– Правда, похоже, кто-то ещё замёрз, – добавила Мариша, бросив на него хитрый взгляд.

Замёрз? Нет, он не чувствовал холода. От одного её взгляда становилось жарко, а тело требовало действий. Макс потянулся, разведя руки в стороны, будто разминая затёкшие мышцы. В этот момент Мариша несильно стукнула его в живот, и её кулачок наткнулся на стальной пресс. Это был сигнал к действию.

– Можно тебя обнять? – его голос был чуть слышен.

Мариша молчала.

– Можно! – ответил он за неё.

Макс притянул девушку за талию к себе, ожидая реакции на такую наглость. Но Мариша не оттолкнула его, а позволила заключить себя в объятия и прижать ещё теснее.

Как же хотелось поднять её и пересадить на колени, чтобы впиться поцелуем в нежные губы! Но вместо этого Макс неуловимо коснулся губами щеки, ожидая, что Мариша всё-таки рванётся из его объятий. Однако она даже не попыталась высвободиться. Это придало ему смелости, и он стал нежно покрывать поцелуями её профиль, сцепив руки в замок.

Макс не увидел, а губами почувствовал, что она улыбается, и наконец-то расслабился. Он понял – Мариша не собирается его отталкивать. Некоторое время она вслушивалась в его шумное дыхание, а потом повернула голову.

Каким же робким и нежным был её поцелуй! Но с каждой секундой он становился всё смелее и требовательнее. Из груди Макса вырвался глухой стон, и он прижал податливое тело девушки к себе ещё сильнее. Куртка распахнулась, и сквозь тонкую ткань платья он чувствовал, как вздымается её грудь – это отзывалось мучительной дрожью в каждой клеточке его тела.

А душа ликовала. Он так долго мечтал об этом вечере и боялся, что он не наступит. Но все страхи оказались напрасны. Мариша – в его объятиях, и её нежные губы принадлежат ему!

Неожиданно заскрипела дверь, и из подъезда вышла женщина в домашнем халате. Макс отстранился от Мариши, но не выпустил её из объятий.

В тусклом свете фонаря под козырьком лицо женщины выглядело недовольным. Она строго взглянула на парочку, но через несколько секунд улыбнулась.

– Мариша, пора домой, поздно уже, – мягко произнесла она и, постояв ещё мгновение, скрылась в подъезде.

– Мама… – вздохнула Мариша. – Мне нужно идти.

Она сделала лёгкое движение в сторону, но Макс не дал ей отстраниться. Он снова поцеловал её в кончик носа, в прикрытые глаза и лишь потом – в губы, с радостью ощутив, как они приоткрылись навстречу.

И всё же, как ни сладко было целовать Маришу, он понимал – нужно отпустить. Макс оторвался от её губ и ослабил объятия.

– Прости меня, – смущённо взглянула на него Мариша.

– За что?

– За то, что вечно подкалывала тебя прошлым летом.

Макс улыбнулся и снова её поцеловал. Он не помнил, чтобы Мариша хоть раз его чем-то задела. Наоборот, каждая встреча с ней была радостью.

Она снова чуть отстранилась. Макс нехотя разжал объятия, давая ей возможность встать, и поднялся следом.

– Твоя куртка, – произнесла она, накидывая джинсовку ему на плечи, и тут же снова оказалась в кольце его сильных рук.

– Не отпущу, пока не поцелуешь на прощание! – с улыбкой сказал Макс.

Мариша склонила голову к его плечу, и цветы, вплетённые в венок, коснулись его. Макс чувствовал её горячее дыхание и стоял не двигаясь. Когда же она подняла лицо, на её губах играла улыбка, а во взгляде было что-то, отчего сердце забилось чаще. Макс глубоко вдохнул воздух, насыщенный терпким ароматом лимона и лёгкой горечью ромашек. Выждал ещё несколько секунд и стал нежно покрывать поцелуями её лицо, избегая губ.

Ему было так важно, чтобы Мариша поцеловала его сама! Чтобы он мог быть уверен – она его! Одна секунда сменяла другую, растягиваясь в мучительную вечность. Макс уже был готов отступить. Он почти разомкнул объятия, с сожалением отстраняясь и давая Марише свободу. В тот миг она, словно наперекор, порывисто прижалась к нему, обняла за шею и поцеловала.

Её поцелуй был нежным и долгим. Сомкнув ладони чуть ниже талии, Макс крепче прижал её к себе. Он был счастлив! Но как бы ни хотелось продлить эти мгновения, это было невозможно. Оставалось лишь впитать каждое ощущение, словно губка.

Мариша отстранилась, и он с сожалением отпустил её, позволив сделать шаг в сторону.

– Мы ещё увидимся? – она прикусила губу, словно испугавшись собственного вопроса.

– Конечно! – тут же отозвался Макс.

Он шагнул к ней, но Мариша улыбнулась и быстрым шагом направилась к подъезду. Открыв дверь, она обернулась и посмотрела на него. Макс вытянулся в струнку и отдал честь, приложив руку к виску, как делал прошлым летом.

Мариша помахала на прощание и скрылась в подъезде. Чуть не потеряв по пути куртку, Макс рванул за ней, но щелчок замка и недовольный голос остановили его.

– Мариша!

– Мама, всё хорошо. Я уже иду.

Услышав, как захлопнулась дверь, он с сожалением вздохнул. Опустив взгляд, Макс заметил лежащий на ступеньках венок Мариши, словно потерянную туфельку Золушки. Он поднял его и, поднеся к лицу, вдохнул пьянящий цитрусовый запах её волос. Надел джинсовку, что всё ещё хранила тепло Мариши, и повернул в сторону своего дома.

Теперь Макс понимал, почему бежал ото всех и кого искал в толпе. Почему те немногие поцелуи с другими девчонками не трогали его. Всё было просто – ему была нужна только Мариша!

### Глава 4. Странный выбор

Они никогда не договаривались о встрече. В маленьком городе легко найти друг друга, если знать, где и когда искать. Однако после праздника Максу удалось лишь один раз встретиться с Маришей и совсем недолго поговорить. Тогда он не решился даже поцеловать её на прощание. А потом слёг из-за ангины с высокой температурой. Попил, называется, холодного молока в жару.

Мариша снилась ему каждую ночь. В забытьи ему чудились её сладостные поцелуи, нежное прикосновение рук. Он бы так и продолжал болеть, но Ванька, зайдя проведать, сообщил, что видел Маришу с сестрой на дискотеке. И что рядом с ними крутился их бывший одноклассник Жорик по кличке Блин. Не то чтобы Макс был не уверен в себе, но от этого известия у него неприятно засосало под ложечкой.

Температура стала падать как раз к субботе, и он решил идти в клуб чего бы это ни стоило.

Подойдя к зданию со стороны тёмного парка, Макс почти сразу заметил Маришу на освещённом крыльце. В голубом платье, с рассыпавшимися по плечам волосами, она была похожа на итальянскую певицу Ромину Пауэр. Рядом с Маришей стояла её двоюродная сестра Вита. Её Макс узнал по модной стрижке и неизменным брюкам.

– Здрасте, Тётя! – Он вынырнул из темноты на крыльцо рядом с ней.

– Здрасте, Дядя! – улыбаясь, передразнила Мариша.

– Привет, Вита! – Макс невольно отметил на себе колючий взгляд.

– Привет! – Она недовольно поджала губы.

Общение с Витой не заладилось ещё в прошлом году. Она всегда смотрела на него сверху вниз. Только ему это было неважно. Главное, что глаза Мариши светились радостью.

– Я боялся, ты не появишься в клубе.

– А мы с Витой в прошлую субботу тоже приходили. А тебя не было! – Мариша обиженно надула губки, словно маленький ребёнок, но глаза её улыбались.

– Я болел.

– Ну да, – вклинилась Вита. – Нам соседка говорила, что за озером пацана избили. Там видели парня в джинсовке с орлом. Может, оттого ты и болел?

– А у вашей соседки бинокль имеется, чтобы куртку рассмотреть? – не удержался Макс от резкости.

– Нет, но…

– Нет, не но! – перебил он. – Я не боюсь за дело врезать по физиономии, но с температурой тридцать девять геройствовать не стану.

– Вита, ну зачем ты так! Степановна ещё та сплетница, – вмешалась Мариша. – Пойдёмте лучше танцевать, музыка классная.

Она вопросительно посмотрела на Макса, приглашая присоединиться. Макс отрицательно мотнул головой.

– Идите. Я не танцую.

Она кивнула и вместе с Витой скрылась в здании клуба.

И почему всю дрянь, происходящую в их городке, вечно приписывают ему? Раньше его такие вещи не беспокоили. Однако после выпада Виты стало понятно, что с этим нужно что-то делать. Он достал из кармана сигареты и замер.

– Блин, джинсовка! – сорвалось с его губ.

Куртка и правда была очень узнаваемой из-за огромного белого орла, вышитого мамой на спине. В прошлую субботу эту джинсовку выпросил двоюродный младший брат на свидание. У Мелкого на улице возле озера живёт подружка. И в тот вечер там действительно была потасовка. Вот и ответ, откуда сплетни!

Неожиданно его размышления прервала Соня:

– Макс, опять куришь! Ты же маме обещал, что не возьмёшь больше эту гадость в руки!

– Не возьмёшь здесь, когда тебя обвиняют во всех драках в городе, – огрызнулся Макс.

– Тоже мне отмазка. С каких пор тебя это волнует? Сам всегда говорил, что тебе побоку все сплетни, – наседала сестра.

– То было раньше, а из-за неё всё изменилось. – Макс убрал сигареты назад в карман и примирительно посмотрел на Соню.

– Вот это поворот! – Сестра уставилась на него так, словно видела впервые. – Это из-за кого?

Макс хитро улыбнулся. Соня заглотила наживку. Впрочем, он не собирался больше делать секрета из своих чувств к Марише.

– Обещаешь маме ни о чём не болтать?

– Макс! – в голосе сестры сквозила обида.

– Ладно, ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Есть одна…

Неожиданно раздался визг разбегающихся в стороны девчонок, а за ним – шум мотоцикла. «Ява» чуть не опрокинулась, сворачивая на скорости у крыльца клуба и тормозя рядом с Максом.

– Ваня, ты одурел!

– «Мадьяры» Мелкого бьют! – не обращая внимания на возмущения Сони, выпалил тот.

– Где? – Макс шагнул к другу.

– Возле Журавинника. Миха уже туда рванул, а я – тебя искать.

– Да чтоб его!

– Макс… – Соня испуганно прижала ладонь к груди.

– Я разберусь, – бросил он сестре, усевшись за спиной друга. – Погнали.

Журавинником называли небольшой пляж у озера, на окраине города. Окружённый ивами, этот уголок был излюбленным местом парочек и тех, у кого было желание померяться силой.

Туда Ванька с Максом долетели быстро, а вот растащить дерущихся удалось не сразу. Нескольким пришлось врезать, чтобы успокоились, кое-кого – просто отшвырнуть в сторону. Да и на поиски правды ушло много времени. Каждый считал себя правым, и, кто за что кого зацепил, пришлось выяснять по крупицам.

Когда всё было улажено, глянув на часы, Макс ужаснулся – он опоздал! Дискотека заканчивалась, и, как Мариша отреагирует на его внезапное исчезновение, было трудно сказать. Он ведь даже не предупредил её ни о чём!

Попрощавшись с Михой, Макс забрал Ваньку с братом и рванул на мотоцикле к клубу. Притормозив напротив здания, убедился, что там уже никого нет, и помчался дальше. Сделав очередной поворот, увидел впереди медленно идущие фигуры. Без сомнения, это были Мариша с сестрой. А третьим шёл, по всем приметам, Жорик. Он двигался вразвалочку, слегка откинув голову, словно пытаясь казаться выше.

Макс обогнал компанию на расстоянии около пятидесяти метров, остановился и снял шлем.

– Ваня, отвези Мелкого домой. У меня тут дело нарисовалось. – Он бросил взгляд на друга.

– Справишься? – Ваня оглянулся на приближающуюся троицу, беря в руки шлем.

Макс кивнул, и друг, не задавая больше вопросов, уехал.

Теперь всё внимание Макса было сосредоточено на компании. Они шли на некотором расстоянии друг от друга. Вита что-то рассказывала, остальные молчали. Не зная, как лучше поступить, Макс просто пошёл им навстречу.

Десять метров, пять, один. Мысли метались: от желания с разбегу врезать Жорику – до решения поднять Маришу на руки и закружить на месте. Когда он оказался между Маришей и Жорой, душу заполнила обида. Макс наклонил голову, до хруста сжимая кулаки. Неужели он ошибся в своих мечтах?

– Ну и как далеко ты собрался? – вдруг услышал он спокойный голос Мариши, и тьма, заполняющая его душу, развеялась.

– С тобой могу и через всю ночь! – разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и становясь рядом, произнёс Макс.

Он ликовал. Мариша узнала его и остановила! Остальное не имело значения.

– Не понял! – возмутился Жора, когда Макс толкнул его плечом, отстраняя подальше от Мариши.

– Слушай, дядя, я тебя вообще не знаю, уйди отсюда! – надеясь избежать конфликта, решил отшутиться Макс.

Мариша с сестрой, не вмешиваясь в их диалог, прошли вперёд, словно всё происходящее не имело к ним отношения, и остановились поодаль.

– Слушай, тебе что, мало тёлок в городе? – Пухлые щёки Жорика пошли розовыми пятнами.

– Тёлок?!

Макс посмотрел снизу вверх на Жорика так, что тот слегка отшатнулся. Он терпеть не мог, когда так выражались.

– Ну девок, что на тебя вешаются.

– Похоже, ты из стада баранов! – процедил сквозь зубы Макс. – Отвали! Тебе здесь ничего не светит!

– Уверен? – Жорик сложил руки на груди. – Если бы не светило, то я бы и не пошёл.

– Вы ещё долго будете здесь стоять? – неожиданно раздался голос Мариши у Макса за спиной.

Он повернулся и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Это тебе решать, Тётя. Ты с ним шла. Меня тоже остановила…

Стараясь быть спокойным, Макс оборвал себя, боясь сказать грубость. Мариша смущённо взглянула на него и медленно проговорила:

– Я не знаю ответ на один важный вопрос, который давно меня мучит…

– Ну, говори, отвечу! – тут же слетело с его губ.

Несмотря на лишние уши, Макс был готов рассказать всё, что Мариша попросит. Только она снова молчала в нерешительности, а на лице читалось сомнение.

– Мари, может, пойдём уже! – вдруг вмешалась Вита, о которой все забыли.

Мариша оглянулась на недовольную сестру, потом вновь посмотрела на Макса, и он удивился тому, каким расстроенным вдруг стало её лицо.

– Где ты берёшь столько наглости смотреть мне в глаза? – спросила она явно совсем не то, что собиралась.

– Сейчас темно, их не видно! – огрызнулся Макс. – Так что будем делать? Кому идти дальше?

– Решайте сами, – бросила Мариша, развернулась и пошла за сестрой.

Вот тебе и здравствуй, бабушка, Юрьев день! Что же произошло за эту неделю? Или даже за вечер? Чего она добивается?

Макс повернулся к Жорику. Тот стоял в задумчивости, скрестив руки на груди.

– Слушай, давай ты просто уйдёшь и больше не будешь приближаться к Марише, – голос Макса звучал зловеще спокойно.

– А тебе-то какой к ней интерес? – ухмыльнулся Жорик. – Чё-то я не видел вас вместе.

– Я вас тоже, – скривился Макс.

Откровенничать с бывшим одноклассником он не собирался. Но, похоже, сегодня был не его день. Или ночь? Нужно отметить, вопросы Жорик задавать умел. Ведь действительно – вместе ли, если она пошла с другим?

– Тогда давай у неё ещё раз спросим, кто ей нужен, – перестав улыбаться, предложил Жора.

Они направились в сторону о чём-то споривших сестёр. Заметив приближение парней, Мариша с Витой замолчали.

– Жора настаивает, что пусть будет так, как решишь ты, – с нажимом на слове «ты» выпалил Макс.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

– Лучше ничего нельзя было придумать? Почему всё сложное достаётся девушкам? То вы сами всё решаете, никого не слушаете, а здесь вдруг такая милость!

Короткий монолог Мариши привёл Макса в недоумение. «Что опять не так?» – хотелось крикнуть ему, но Жора его опередил:

– А в чём для тебя сложность? Что, выбрать между нами не можешь?

Мариша проигнорировала эти вопросы и, переведя на Макса взгляд, лишь добавила:

– Нет чтобы по-мужски разобраться!

– Мне морду ему набить, что ли? Ты этого ждёшь от меня?! – взорвался Макс.

– Нет, я не выношу драк, – смутилась Мариша.

– Так чего же ты хочешь, Тётя? – Макс сжал кулаки так, что, казалось, ещё немного – и он сломает себе пальцы.

«Что за фигня происходит? Или все сегодня сговорились довести меня до белых мошек в глазах? То “мадьяры”, то Жорик, теперь ты», – хотел добавить Макс, но на эмоциях с его губ сорвались лишь матерные слова.

Будь на месте Мариши кто-то другой, он бы испугался свирепого выражения лица Макса. Но она сделала шаг навстречу, запустила пальцы в его густую шевелюру и несколько раз довольно чувствительно дёрнула за волосы. Движение было столь стремительным, что Макс не успел перехватить её руку. Он лишь поймал Маришу за длинные волосы и потянул на себя.

– Не трогай её! – Влажная ладонь Жоры схватила его запястье.

Макс разжал пальцы, выпустив прядь волос. С удивлением глянул на бывшего одноклассника, который тут же убрал руку. Отступив чуть в сторону, Жорик сказал Марише:

– С Максом так себя вести опасно!

Она резко развернулась лицом к Жоре, и Макс оказался у неё за спиной.

– Я… – подал он голос, но тут же замолчал.

Никто не заметил, как Мариша припечатала его ногу каблуком, не дав двинуться с места. Резкая боль пронзила ступню. Макс зажмурился, но не издал ни звука. Мариша оказалась так близко, что, чуть наклонив голову, он уткнулся носом в её пышные волосы. И ему стало плевать, что наутро на месте, где впился каблук, возможно, появится синяк. Важнее была сама её близость. Макс прикоснулся губами к каштановым локонам, зная, что она не почувствует поцелуя, – отчего он становился ещё интимнее. На мгновение ему показалось, что вокруг никого нет, и сейчас он повернёт её к себе, чтобы…

– Как – так? – прозвучал требовательный голос Мариши, разрушив иллюзию.

– Ну вот так, грубо, – промямлил Жорик.

Макс заметил, как Мариша пожала плечами. Она убрала острый каблучок с его ноги и сделала шаг в сторону.

Максу пришлось возвращаться к реальности. В голове роились вопросы: «Почему Жорик не отступает, хотя обычно в таких ситуациях ретируется сразу? Что произошло, пока мы не виделись? Почему Мариша тянет время?» Но всё это отошло на второй план. Сейчас ему был нужен ответ на другое.

– Тётя, так кому уходить – мне или Жоре?

Макс встал рядом с соперником, словно предлагая сравнить их и сделать выбор. При ярком свете фонаря он видел растерянное лицо Мариши и впервые почувствовал неловкость за свой скошенный нос, непослушные волосы и перешитую джинсовку. Он чувствовал, что проигрывает Жорику – высокому голубоглазому блондину в модной новой одежде. Обычно Макс не придавал этому значения, но сейчас внутри что-то неприятно сжалось.

– Ну так как?

Голос Макса прозвучал резче, чем он хотел. Тонкая серебристая цепочка на шее Мариши дрогнула, и маленький плоский кулон съехал к пульсирующей вене. Казалось, она хочет что-то сказать, но не может решиться. Её губы разомкнулись, но так и не издали ни звука. Вита тоже молчала, с недоумением наблюдая за происходящим.

Эта нелепая ситуация была для Макса невыносима. Он заглянул Марише в глаза. Если бы по ним можно было прочесть мысли! «Видимо, я здесь лишний, – подумал он. – Значит, мне только показалось, что я ей нужен».

– Ну ладно, тогда ухожу я, – выдохнул Макс.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, пока не передумал. Радовался, что никто не видит его лица, искажённого гримасой боли и отчаяния. Шаг, второй – метр. Два, три, четыре, семь… С каждым шагом на душе становилось всё холодней.

«Значит, вот так! Ну и ладно. Пусть… Плевать! Подумаешь, королева!» – проносились в голове мысли, разрывая сердце. Но, не пройдя и десяти метров, он услышал голос Мариши.

– Стой! – это была не просьба, а разрывающий душу крик.

Макс затормозил и медленно повернулся. В этот момент Мариша чуть не налетела на него.

– Если бы ты не остановила, я бы ушёл, – тихо сказал Макс, глядя ей в глаза.

– Я знаю, – тут же отозвалась она.

– Ну так что, Мариша? Долго ещё этот цирк будет продолжаться? Я что-то ничего не пойму.

Он чувствовал странную усталость – пройденное небольшое расстояние казалось марафоном на выносливость.

– Нет, – Мариша отрицательно качнула головой.

– Так что тогда? Мы что, отношения выясняем? – он старался быть спокойным.

– А тебе не кажется, что их давно пора выяснить?

Макс промолчал. Спорить он не умел. Он не понимал, что ещё можно выяснить, когда на Купалье всё и так стало ясно. Не то чтобы ему не хотелось услышать, как Мариша к нему относится, – просто за свою недолгую жизнь он привык верить поступкам. А её поцелуй был красноречивее любых слов. Правда, именно «был»!

– Ты… – произнесла Мариша на выдохе и остановилась.

– Ну, я… – нетерпеливо сорвалось с его губ.

– Ты… когда-нибудь… меня… любил? – она делала паузу после каждого слова.

– Любил! – отозвался он не задумываясь.

– А сейчас?

«Да что за вопросы?! Я же остановился по твоему требованию и всё ещё здесь. Какие нужны ещё доказательства?» – хотелось взорваться Максу, но вместо этого холодно ответил:

– А ты не поверишь.

– Почему? Скажи. Поверю!

Макс внимательно посмотрел на Маришу. Довериться? Выложить своё сердце на ладошке, сказать заветные пять букв и стать совершенно беззащитным? Легко! Только если бы в десяти метрах не стоял другой. Но и врать смысла не было…

– Влюблён, – глядя ей в глаза, тихо признался он.

– Но влюблённость проходит… – растерялась Мариша.

– Ну да… – решил не спорить Макс, выбрав меньшее из зол. Да только опять промахнулся, увидев, как потемнели глаза Мариши.

– «Я вас люблю – чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать», – с отчаянием в голосе продекламировала Мариша.

– Смеёшься надо мной? – Макс недоверчиво посмотрел на неё. Он ждал чего угодно, но не этих слов.

– Нет. – Лицо Мариши было серьёзным. – Я не смеюсь над тобой, да и не делала этого никогда! Я…

– Ну что, вы ещё долго здесь стоять будете?

Сбитый с толку, он даже вздрогнул от голоса подошедшей к ним Виты. Мариша поморщилась и повернулась к сестре:

– Нет. Но мне нужно поговорить с Жорой.

И, не дав никому сказать и слова, развернулась и пошла к Жорику, стоявшему в одиночестве. Вита же осталась рядом с Максом.

«Ну почему её сестра словно специально всё время возникает в неподходящий момент?» – подумал Макс и выругался про себя. Он видел, как Мариша подошла к Жорику и о чём-то с ним заговорила, но расслышать слов не мог.

– Макс, что происходит, зачем эта разборка между тобой и Жорой? Тебе это не надоело? – Вита коснулась его плеча.

– Надоело…

Прищурив глаз, Макс стал рассматривать Виту. Короткая стрижка, птичьи черты лица. И не скажешь, что между ней и Маришей есть родство.

– Макс, пойми, всё равно у вас ничего путного не выйдет! Ей же дядь Саша голову с плеч снимет, если узнает, что она с тем, о ком слава на весь городок!

– Кто? – Макс уставился на Виту.

– Её отец! Он ещё тот деспот. Это я понимаю, что во всех сплетнях и десятой доли правды нет. Только родичам не докажешь, – вздохнула она. – У них – если люди говорят, значит, неспроста!

– Помню, генерал… Только Мариша сама должна решить, кого слушать и с кем быть! – Макс сунул руки в карманы куртки. – Если бы она меня не остановила, я ушёл бы!

– Так, может, ты и пойдёшь? Дом-то твой рядом. У тебя же здесь есть девушка? – её голос был вкрадчивым и тихим.

– Девушка, – медленно повторил Макс.

– Да, любимая девушка?

– Конечно, есть! – он радостно улыбнулся.

«Да! Любимая девушка! Она моя любимая!» – от этой мысли стало легко и свободно. Это были те самые слова, которые ему нужны.

– Вот как! – Вита зло посмотрела на него. – Так и иди тогда к ней и не морочь никому голову!

– Хорошо! – кивнул Макс.

В этот момент рядом с Маришей и Жорой остановился мотоцикл, выехавший из-за поворота. Макс рванул вперёд – мало ли кто это мог быть, а от Жорика помощи ждать не приходилось. Приблизившись, он узнал фигуру Вани, а за его спиной – кучерявую голову Лазурного. С облегчением выдохнув, он решил спровадить их ещё покататься. Лишние свидетели его личных проблем были ни к чему.

– Только до Воровичей и назад.

Ванька хитро улыбнулся. Хмельному же Лазурному, похоже, вообще было без разницы.

– Мы вернёмся, – сказал друг и нажал на педаль газа.

Когда шум мотора стих настолько, что можно было говорить, Макс повернулся к Марише.

– Ну так что? – Он выталкивал из себя слова по одному. – Ты определилась или всё ещё выбираешь между мной и Жорой?

– Ничего я не выбираю, – устало отозвалась она.

– Ты ей ответь на один вопрос, – вмешалась Вита, повернувшись к Максу.

– Какой? – удивился он.

– О любимой девушке! – повысив голос, победно воскликнула Вита.

– Всё, что нужно, он мне уже сказал! – сделав шаг к сестре, отразила реплику Мариша.

Макс вновь оказался за её спиной. А тонкий каблучок опять опустился на уже пострадавшую ступню. Макс до боли в пальцах сжал ладони, удерживаясь от дикого желания обнять и прижать к себе Маришу. Но её доверие было дороже. Да и не в его характере было выставлять чувства напоказ. «Пусть она отправит Жорика, и вот тогда можно будет дать себе волю», – размышлял Макс.

Вита, стушевавшись, отступила на пару шагов в сторону.

– Честно говоря, мне просто надоело здесь стоять. Может, всё-таки пошли домой? – предложила она миролюбиво.

– Хорошо, – кивнула Мариша.

Она медленно повернулась и пошла по дороге. Максу ничего не оставалось, как пойти рядом с Маришей. Жора, всё это время молчавший, поплёлся со стороны Виты.

Вдруг на ум Максу пришло детское стихотворение:

– Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!

<…>

Пошла Муха на базар
И купила самовар:

«Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!»

Мариша удивлённо глянула на него, но промолчала. А Макс, сделав паузу, продолжил низким голосом:

– Вдруг какой-то старичок
Паучок
Нашу Муху в уголок
Поволок…

Потом он вновь сделал паузу и, сменив голос на писклявый, продолжил:

– Вдруг откуда-то летит
Маленький Комарик…

<…>

Подлетает к Пауку,
Саблю вынимает
И ему на всём скаку
Голову срубает!

– Слушай, прекрати! – перебила его Мариша. – Тоже мне артист погорелого театра! Надоело.

Макс остановился, чувствуя, как его начинает душить ярость.

– Нет, Тётя, это мне надоело! Ты ставишь в неловкое положение и меня, и Жору! Объясни, что происходит? Всё ещё выбираешь? – он уже почти кричал.

Дальше терпеть эту неопределённость Максу было невыносимо.

– Ну так кто? – его голос сорвался и перешёл в кашель.

Мариша остановилась и повернулась к нему. Освещённое фонарём лицо стало неузнаваемым – бледным, с дрожащими губами и глазами, полными слёз.

– Ты хочешь, чтобы я выбрала? – в её голосе звучало отчаяние. – Хорошо! Я выберу! Сейчас же выберу!

Внезапно Макса охватило чувство надвигающейся катастрофы. Точно так же, как несколько лет назад, когда он смотрел, как неудачный пас отправил мяч прямиком в окно кабинета директора вместо ворот.

– Мариша, нет… – Он даже поднял руки, словно вратарь, пытающийся поймать летящий мяч.

– Мариша… – повторил за Максом Жорик.

– Молчите оба! – перебила она дрожащим голосом. – Сейчас я выберу!

Макс видел, как Мариша закрыла глаза, закинула голову, закусив губу. Она вдохнула, словно перед прыжком в воду, на выдохе посмотрела на него прямо и выпалила:

– Так вот, Макс, что я скажу. Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь?! Уходи!

Нет, он не слышал. Не хотел слышать! Он пытался найти слова, чтобы превратить её «уходи» в шутку, но в голове была пустота. Тело налилось свинцом и не слушалось.

Мариша подошла и взяла его за плечи. На мгновение ему показалось, что она хочет обнять, но она лишь надавила, пытаясь развернуть. Не сдвинув с места, опустила руки. Макс силился разглядеть её глаза, но его ослепил свет фар приближающегося мотоцикла.

– Что ж, тогда ухожу я! – бросила Мариша и быстрым шагом направилась прочь.

Он видел её силуэт и два других удаляющихся тёмных пятна рядом. «Вита и Жорик», – мелькнуло на задворках сознания.

Когда Мариша скрылась за поворотом и Макс остался один, из глаз хлынули слёзы. Он даже не понял, что происходит. Он не слышал рёва мотоцикла – в ушах звучал только голос Мариши: «Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь? Уходи!» Только вот почему? Почему она ушла, оставив его одного?

### Глава 5. До первой крови

– Макс! Ты меня слышишь? – раздался рядом голос, и чья-то рука рванулась к его лицу.

Инстинктивно он отклонился, дёрнул руку на себя и сделал подсечку. Заставив тело двигаться, Макс словно заново запустил сознание.

– Ты? – удивлённо спросил он, глядя на друга, сидящего на земле.

– Нет, Кощей Бессмертный, – поднимаясь, буркнул Ваня.

– Ты чего вообще… – начал Лазурный, не сходя с мотоцикла.

Макс огляделся, потом перевёл взгляд на друзей. Он и не заметил, как они подъехали. Как это вышло?

– Жорик у меня девушку увёл! – прозвучал его собственный, но чужой и глухой голос.

– Вот это поворот. Прямо сюжет для «Очевидного – невероятного», – скривился Ваня, поправляя задравшуюся при падении рубашку.

– Ключ! – Макс протянул руку, игнорируя шутку. – Мне нужно кое-что решить.

– Ага, ты уже «решал»! Я с тобой!

– И я! – кивнул Лазурный.

– Тогда погнали!

Через минуту они уже мчались по улице.

Мысль врезать Жорику гнала Макса к дому Мариши. Больше не было смысла сдерживаться. Сердце, казалось, перестало биться и разлетелось на тысячи осколков. Внутри остался лишь механизм, гоняющий кровь.

У подъезда хрущёвки Мариша с Жорой сидели на лавочке на расстоянии вытянутой руки. При свете тускло горящей под козырьком лампочки её лицо казалось расстроенным, а Жорик и вовсе выглядел растерянным.

Ванька с Лазурным направились к подъезду и уселись на скамейке напротив парочки. Макс остался стоять у мотоцикла возле щербатого бордюра. Стараясь не смотреть на Маришу, он сосредоточился на бывшем однокласснике.

– Жорик, иди сюда, поговорим! – достаточно громко сказал Макс тоном, не терпящим возражений.

Он заметил, как Мариша бросила на него короткий взгляд и отвернулась. Его противник поднялся и подошёл почти вплотную.

– Чего тебе? – Жорик нервно провёл рукой по волосам.

– А не догадываешься? Морду тебе набить! – Кулаки Макса невольно сжались.

– Это ещё кто кому набьёт! Или дружков для этого и позвал? – съехидничал Жора, кивнув на Ваню с Лазурным.

– Если вы это сделаете, то оба меня не уважаете! – неожиданно вмешалась в их разговор Мариша. – И вдвоём не нужны мне!

– Молчи! Я на тебя… – Макс запнулся, подбирая слово, – обиделся.

Это было самое мягкое из всех, что вертелись у него на языке. Душу заливали боль и ярость: «Я и так тебе уже не нужен! Куда уж больше!»

– Ну что, Жорик, будем здесь беседовать или отойдём за гаражи, где нам никто не помешает?

Макс снял джинсовку и бросил на сиденье.

– Пошли, – скривился Жора.

– Ваня, смотри, чтобы никто не лез. – И, не оглядываясь, Макс пошёл по тропинке через двор.

Гаражами называли небольшие сарайчики, самопроизвольно понастроенные предприимчивыми жильцами за беседкой буквой «П». Небольшая площадка между гаражами была скрыта от посторонних глаз. Когда парни оказались на этом пятачке, Жора остановился и затараторил:

– Макс, от чё те надо? Она ведь сама решила от тебя отказаться. Я здесь при чём?

– Те, что ни при чём, дома уже спят, а не по улице шляются с чужой девушкой!

– Ха! Что, облом мучит? – Жорик отошёл вглубь площадки. – Чё, привык, что все бабы к тебе липнут?

– А ты счетоводом заделался? – недобро усмехнулся Макс, наблюдая за передвижениями Жорика.

– Да ну. Ты хоть всех «куриц» в округе перещупай. Курица, она же не птица, а баба не человек! Видишь, как она тебя: «Люблю, но ухожу», – хохотнул Жора.

– Ну ты и…

Макс скривился, не договорив, и неожиданно ударил первым – в солнечное сплетение. Жорик согнулся от боли и попятился к стене. Проще всего было добить его ударом локтя в спину. Но какая в этом победа? Макс отступил, давая Жоре прийти в себя.

За спиной послышались шаги.

– Вы тут надолго? – в голосе Ваньки звучало нетерпение.

– До первой крови, – не отводя глаз от противника, серьёзно ответил Макс.

– Ну ты прям само благородство! – раздался другой голос.

– Свалите отсюда! – рявкнул Макс, не оборачиваясь.

– Ладно, ладно, ждём.

Парни снова исчезли. Жорик между тем очухался и выпрямился, но опирался спиной о стену.

– Я чё-то не понял, – просипел он, глядя на Макса с ненавистью. – Похоже, тебя не только девушка бросила, но и силы покинули.

– Блин, ты что, кино пересмотрел по видику? Решил, что бессмертный? – Словно пытаясь лучше рассмотреть лицо Жорика, Макс сделал к нему шаг.

– Ага, про Дункана Маклауда, – кивнул тот.

– Запомни, клоун! Если ещё раз увижу тебя рядом с Маришей, то трепаться с тобой по душам уже не буду! – Макс снова сжал кулаки.

– Не тебе решать. Она тебя сама бросила. Так что уймись! Ты меня вначале достань…

Жорик оттолкнулся от стены и сделал резкий выпад, пытаясь достать вёрткого Макса. Уклоняясь от сильных ударов, тот выждал, когда противник открылся, и нанёс свой любимый удар – кулаком в челюсть. Однако Жорик успел увернуться, и рука Макса ушла дальше от челюсти, к переносице, до брови. От удара бывший одноклассник поскользнулся на траве и, потеряв равновесие, осел на землю.

Макс думал, что станет легче, если он намнёт бока Жорику. Да только появилось противное чувство, что он прикасался к чему-то слизкому. К горлу подступила тошнота, требуя выплеснуть наружу содержимое желудка. Сделав несколько шагов, Макс остановился, пережидая спазм. Так было в каждой драке – чем бессмысленнее, тем сильнее тошнота.

– Сволочь, ты мне бровь разбил, – подал голос Жорик, размазывая кровь.

– Вот видишь, достал! – ответил Макс, вдохнув поглубже, и спокойно повернулся к нему спиной, чтобы уйти.

– И что, добивать не будешь?

– Я с детства лежачих не бью! – бросил Макс, не оглядываясь.

Он вывернул из-за гаражей. Возле подъезда собралась целая компания. А на тропинке, посреди двора, Ваня удерживал за плечи Маришу. До Макса донеслись слова:

– Не надо тебе туда идти, они сами разберутся! Ничего Жорик Максу не сделает. Он у нас неуязвимый.

Увидев друга, Ваня улыбнулся и отпустил Маришу.

– А вот и они!

«Интересно, кого ты рвалась спасать? Меня или Жорика? – глянув на неё, подумал Макс. – Блина? Так беги ему сопли вытирать!»

Мариша сделала несколько шагов навстречу и, вопреки ожиданиям Макса, остановилась. Секунду помедлив, развернулась и пошла к подъезду.

«Что, побеждённый не нужен? – хохотнул про себя Макс. – Как и победитель…»

– Как ты? – Ванька смотрел на него изучающе.

– Нормально, – отозвался Макс, наблюдая, как Мариша села возле сестры.

Жорик прошёл мимо всех до колонки. Открыл воду и стал промывать рану, из которой сочилась кровь.

– Я ему бровь разбил…

Ванька только хмыкнул в ответ, наблюдая за Жориком.

– Погнали отсюда, тошно! – Макс рукой сжал себе горло.

– Не вопрос! – кивнул Ваня.

Они не дошли до мотоцикла несколько метров, когда к ним на своей «Яве», ревущей на всю тихую улицу, подъехал Пушкин, друг Жорика. Перегородив проезд, он заглушил мотор и внимательно посмотрел на собравшуюся компанию, а потом на Жорика, который шёл от колонки, прижимая к глазу мокрый платок.

– Что у вас тут за стачка? – Пушкин качнул кучерявой головой.

Ваня вопросительно глянул на стоящего рядом Макса, словно спрашивая разрешения. Тот чуть заметно кивнул и равнодушно отвернулся.

– Да тут Жорик с Максом из-за девушки силами мерялись. – Ваня театрально развёл руками. – Результат ты видишь сам.

Пушкин удивлённо приподнял бровь, но комментировать не стал. Поставил мотоцикл на подножку и шумно поздоровался с компанией.

Макс натянул на лицо равнодушную маску, игнорируя вопросительные и сочувствующие взгляды парней, пожимавших ему руку. С удивлением он заметил, что голова Лазурного покоится на коленях Виты и он, похоже, крепко спит. На Маришу с Жориком он старался не смотреть.

Краткого объяснения Вани о произошедшем, может, кому и не хватило, но, к счастью, разговор переметнулся на другие темы.

– А вы к «мадьярам» в Журавинник успели? – поинтересовался Пушкин, хлопнув на лету комара. – Чего они взъелись?

– Да там у всех своя правда. В общем, ничего серьёзного, – отозвался Ваня.

Макс расслабленно опёрся на мотоцикл.

– Мы их даже бить особо не стали, – не унимался Ваня. – Кстати, вы бы видели, каких они героев из себя строили. Даже Миху не забоялись. Я прям зауважал их.

– Это кого ты зауважал – Сидорчука, Рыжего или заводилу Шурку? – округлил глаза Макс.

– Не, ну Шурка хорошо держался, пока рёбра не затрещали, – хохотнул Ваня. – Только потом Сидорчук – в отказ.

Макс как можно ниже опустил подбородок и, вытягивая лицо, произнёс:

– «Да мы не знали, что он твой брат! Он же фамилию не говорил…»

– И Рыжий заблеял аж, заикаясь… – вставил Ваня.

Макс кивнул и продолжил, сложив руки домиком:

– «Э, Ма-ма-макс, да-да-вай-вай ми-ми-ро-вую! Прошу-у-у!»

Он так мастерски пародировал, что парни невольно покатились со смеху. Вдруг в монолог Макса вклинилась Мариша:

– Ты можешь не шуметь здесь? У нас в доме все спят, а окна открыты!

Все сразу притихли. Было и без имени понятно, к кому она обращается.

– А тебе слова не давали, – рявкнул Макс, не глядя в её сторону.

– Ты…

– Нет, ты! – перебил он Маришу. – Ночной мотылёк!

Мариша вдохнула и замерла, словно забыв как дышать. Макс видел, как в её глазах заблестели слёзы.

– Ты это о себе? – выдохнула она. – Меня Мариша зовут! – её голос звенел от обиды и возмущения.

– Да? А я уже и забыл! – огрызнулся Макс.

Мариша подалась вперёд, а он вальяжно раскинул руки в стороны, всем своим видом показывая, что открыт для удара.

«Ну, давай, съезди мне по физиономии! Может, тогда мне станет легче!» – Макс смотрел ей в глаза, чувствуя, как злость и обида вновь затапливают сознание.

Все невольно замерли, ожидая, что будет дальше. Однако Мариша откинулась назад, лишь со всей силы пнула ногой небольшой камешек и отвернулась.

– Ладно, пацаны, поехали по домам, а то скоро светать начнёт, – предложил Пушкин, прервав молчание.

Все единодушно поддержали его и, пожав друг другу руки, стали расходиться.

– Макс, я с Пушкиным поеду, чтобы тебя не гонять. – Ваня виновато глянул на друга, садясь на мотоцикл.

Макс кивнул, и «Ява», разрывая ночную тишину рокотом, через минуту скрылась за поворотом. Лазурный поднял голову с колен Виты и удивлённо оглянулся по сторонам.

– О, Макс, а где все?

– Ну это смотря кто тебе нужен, – пожал плечами Макс.

– Ванька, Жорик, – ответил Лазурный и потёр рукой глаза.

– Жорик вон сидит на другой стороне скамейки, а Ваня с Пушкиным уехали домой.

– А ты что? – Лазурный тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

– А я… – Макс задумался на мгновение. – А я уже ничего…

Он уселся на мотоцикл и посмотрел на Маришу. Такая близкая, всего в паре шагов от него, и такая далёкая, как никогда до этого. Ему хотелось, чтобы она села сзади, обняла его руками и дала себя увезти туда, где не будет ни Виты, ни этого Жоры-Блина! Где можно было бы целоваться до самого рассвета. И забыть как страшный сон всё, что случилось за эту ночь.

Макс резко крутанул ручку газа. От неожиданного звука Мариша вздрогнула, но ничего не сказала – лишь прожгла его взглядом, хотя лицо её застыло неподвижной маской. Макс вновь крутанул ручку, заставляя взреветь мотор сильнее прежнего, надеясь вызвать у Мариши хоть какие-нибудь эмоции. Ему было достаточно одного слова или жеста, чтобы остановиться, но она всё так же сидела с непроницаемым видом, не сводя с Макса взгляда. А он в бешенстве – на себя за то, что медлит, на неё за то, что молчит, – ещё раз заставил взреветь мотор.

Единственная девушка, которая была для него всем, вот она, рядом, но по непонятной причине больше не с ним! Из горла рвался крик, но вместо этого Макс стиснул зубы, запустил мотор и сорвался с места. От лавочки, на которой сидела Мариша. От её любимых глаз.

### Глава 6. Никто мне не нужен

Если бы кто и спросил, где его носило остаток ночи, Макс вряд ли смог бы ответить. Чудом было уже то, что он не разбился, а, спалив бензин, прикатил на пустом баке к дому и поставил мотоцикл в сарай. Как можно тише зашёл в квартиру, прокрался в свою комнату и рухнул в одежде на кровать. Произошедшие события не укладывались в голове. От обиды и бессилия хотелось плакать, и он кусал губы до крови, не чувствуя боли. Отключился на несколько часов уже на самом рассвете.

Когда мама стала готовить завтрак, Макс встал, принял холодный душ, оделся и вышел на кухню.

– Доброе утро, мамочка. – Он поцеловал её в щёку, как делал это всегда. – Тебе помочь?

– Да что здесь помогать. Садись за стол, моя пташка ранняя, – улыбнулась она, ловко перекидывая со сковородки в глубокую тарелку готовые оладьи.

Макс уселся за стол, накрытый накрахмаленной скатертью. Мама поставила перед ним тарелку с румяными оладьями, вазочку со сметаной и большую чашку горячего чая. Сама уселась напротив и внимательно посмотрела на него.

Чтобы понять, что видит мама, Максу не нужно было зеркало. Тёмные круги под глазами, искусанные губы не спрятать от родных глаз. Да и торчащие во все стороны волосы, не тронутые расчёской, не добавляли его виду оптимизма.

– Как спалось, ребёнок? – в её голосе слышалась тревога.

– Норм, – буркнул Макс и сделал небольшой глоток чая, тут же поморщившись от боли в истерзанной губе.

– Максимка… – позвала мама.

Макс вымученно поднял на неё взгляд. От ласкового голоса ему, как в детстве, вдруг захотелось забраться к ней на колени, уткнуться носом в плечо и обнять за шею. В глазах матери он легко читал сочувствие и беспокойство.

– Ты расстроенный. Чей нос пострадал на этот раз? – миролюбиво спросила она, дотрагиваясь до сбитых костяшек на его руке.

– Я Жоре-Блину бровь разбил, – вздохнул Макс.

Он не любил огорчать мать и знал, что она всегда за него переживает. Но в то же время мама в любой ситуации старалась его понять и поддержать. Поэтому он всегда был с ней честен, лишь иногда старался смягчить рассказ или просто не называть причин драки.

– Вот тебе здрасте, – устало вздохнув, промолвила мама. – Что вы с ним не поделили?

– Он за дело получил! Там даже у пацанов претензий не было. Ваня подтвердит.

Он закинул в рот очередную тёплую оладушку, стараясь не прикасаться к ней губами, и осторожно запил чаем.

– Да твой Ваня подтвердит хоть полёт на Луну, если ему будет выгодно, – отмахнулась мама.

– Пушкин, друг Жорика, тоже был. Он знает. – Съев ещё пару оладий, Макс встал из-за стола. – Мам, я пойду, мне к Ване надо. Поговорить.

– Ага, давно вы с ним не виделись, целых четыре часа прошло. – Она встала следом, убирая пустую чашку сына в раковину.

Макс остановился в дверях кухни.

– Мам, ну не обижайся. Мне правда очень нужно! Я ненадолго.

– Расчешись хоть. – Она провела рукой по его лохматой шевелюре. – Тут вчера Ира к Соне заходила, спрашивала про тебя. Хорошая девочка…

– Мама, вот опять ты за своё! Не нужна мне Ира, не сватай! – возмутился Макс, отстраняясь.

Он прошёл в прихожую и взял лежащую на зеркальном трюмо массажную расчёску сестры.

– А кто же тебе нужен? Дочка генерала с Набережной улицы, что приезжает к бабушке? – прилетел в спину вопрос матери.

– Откуда… – сорвалось с губ Макса, а рука дрогнула, и расчёска, с шумом стукнувшись о деревянную полку, улетела куда-то под трюмо.

– Видела вас в тупиковой улочке две недели назад.

Чтобы не смотреть на мать, Макс присел на корточки и, бранясь, полез доставать расчёску.

– Я с Журавинника шла, – продолжила мама. – Остановилась поправить ремешок на босоножке, а потом увидела вас на дороге. Ну и решила немного обождать за старым тополем, чтобы не смущать своим внезапным появлением.

Вдоль улочки росли тополя и американский клён. Там действительно можно было остаться незамеченным. Макс помнил этот вечер. Всего две недели назад, а казалось, что прошла целая вечность…

Мариша сидела в его куртке на мотоцикле, а он стоял в шаге от неё.

– А чего ты хочешь в жизни? – спросила Мариша.

– Прежде всего, иметь большую дружную семью, – тут же отозвался он. – Чтобы было пятеро детей!

– А почему именно столько? – Она удивлённо приподняла брови.

– Так семья – это и есть пять детей и родители. Семь «я»!

– Да ладно, тоже скажешь… Пятеро детей?! – Мариша крутила в руках веточку американского клёна. – Я тебя как облупленного знаю.

– Чтобы знать человека, нужно его видеть и быть всегда рядом!

Недоверие Мариши немного задело его. Свои сокровенные мечты он ещё никому не открывал.

– Ну, может, я и хотела бы, но не могу быть всегда рядом. – Мариша прикусила губу и замолчала, отведя взгляд.

Он тут же пожалел о своей недовольной вспышке. Сделал шаг к ней и нежно коснулся руки. Мариша посмотрела на него и улыбнулась.

– И вообще, я сегодня видела, что ты девушку в синем платье на мотоцикле катал!

– Это сестра моя была.

– Сестра? – Мариша смотрела на него недоверчиво.

– Ну да, Соня. А так у меня правило – девчонок не катать! Я только для неё и сделал исключение. Хочешь, поехали найдём её, сама спросишь.

Макс взялся за руль мотоцикла, всем видом показывая, что готов выполнить сказанное, но Мариша замотала головой.

– В другой раз, мне уже пора домой.

Она стала снимать с плеч его джинсовку, как вдруг вскрикнула от боли. Недовольно потёрла плечо и начала крутить в руках куртку.

– Что это? – Она коснулась небольшого металлического значка в виде красного флажка с острыми углами.

– Это мой талисман, – улыбнулся Макс, глядя Марише прямо в глаза. – Мне его в прошлом году одна Тётя на день рождения подарила…

– И ты его до сих пор носишь! Это тот самый?! – изумилась она.

– Ну да, – Макс чуть смутился. – Он меня от неприятностей охраняет.

– То есть?

– Ты можешь не верить, но когда он со мной, то день всегда удачный. А стоит забыть, как обязательно что-нибудь плохое случается.

Мариша недоверчиво посмотрела на него, но потом её взгляд стал лукавым. Она коснулась пальчиками его шеи.

– Красивая, – произнесла она, проведя по тонкой серебристой цепочке. – Может, подаришь? Пусть и у меня будет талисман.

Макс тут же снял украшение. Приблизившись вплотную, осторожно застегнул цепочку у неё на шее. Её лицо так близко! Идеальный момент для поцелуя… Неожиданно с кустов сорвалась шумная стайка воробьёв. Мариша отстранилась, а Макс пристально всмотрелся в густую зелень. Похоже, кто-то шёл оттуда. Он вздохнул. Момент был упущен.

– Спасибо. Я тоже буду её всегда носить. – Мариша прикоснулась ладошкой к цепочке, словно проверяя, на месте ли она. – Мне приятно.

– И мне, – выдохнул Макс. – Давай всё же я тебя прокачу?

– Нет! – Мариша испуганно спрыгнула с мотоцикла и подняла с земли свой велосипед. – Да и у тебя же правило – никого из девчонок не катать!

– Как скажешь, – вздохнул Макс. – Тогда поезжай первой, я ведь всё равно тебя догоню.

Усевшись на велик, Мариша, прежде чем нажать на педаль, словно невзначай провела тонкими пальчиками по его груди. Поймать её за руку он не успел – она сорвалась с места в направлении центральной улицы. Невинное прикосновение вызвало счастливую улыбку на лице Макса. Он дал Марише скрыться за поворотом, а потом завёл мотоцикл и поехал следом…

– И ты подслушивала… – Достав расчёску, Макс поднялся и недовольно скривился.

– Нет. Честно, – запротестовала мама. – Я просто остановилась. Да и вы вскоре уехали, а я домой пошла.

Макс кивнул. Знал: мама не станет врать. Она даже перед тем, как зайти к нему в комнату, всегда стучала. Он несколько раз провёл расчёской по волосам, пытаясь навести на голове порядок.

– Ты из-за неё с Жорой подрался?

– Из-за неё… – Макс раздражённо отбросил расчёску на полку трюмо. – Нет! Просто он тупица!

– А мне показалось…

– Мам! Тебе показалось! – он почти сорвался на крик. – Не нужен мне никто!

На последнем слове голос Макса задрожал, и он ринулся за дверь, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Из подъезда он метнулся к сараю, где стоял мотоцикл. Скрывшись в сумраке небольшого помещения, он был уже не в силах держать в себе всю горечь, душившую его сильнее любой удавки. Это были даже не слёзы, а какое-то гортанное клокотание. Он и не думал, что любить может быть так больно!

Успокоившись, Макс залил бензин в бак мотоцикла, выкатил байк во двор и направился к Ваньке.

Друга он увидел на лавочке. Тот откинулся спиной на разноцветный штакетник палисадника, глядя куда-то вверх.

Макс остановился напротив, заглушил мотор, спрыгнул с мотоцикла и сел рядом.

– Здорово, – Ванька протянул руку.

– Здоровей видали, – Макс сжал его ладонь. – Поговорить нужно.

– Пойдём тогда в дом. Мои все разбежались кто куда.

У родителей Вани был просторный частный дом с простой деревенской планировкой. Первая комната служила и кухней, и столовой: одну половину её занимала большая русская печь, другую – обеденный стол, угловой шкаф для посуды и стулья. Вторая комната была большим светлым залом, из которого можно было попасть в маленькие спальни. Вместо дверей плотные цветные занавески закрывали вход. На полу лежали самотканые половики, а на диване с деревянными боковинами – горка подушек под ажурной накидкой.

Макс разулся у входа, прошёл в зал и сел на диван. Ваня, плотно прикрыв дверь, молча разместился на старом деревянном стуле напротив.

– Ваня, понаблюдай за ней пару дней, – произнёс Макс спустя минуту молчания, словно вспомнив, где и зачем находится.

Ваня, нахмурив лоб, уставился на друга, словно это был не он. Потом ответил, тяжело вздохнув:

– Не вопрос.

– Лазурный наверняка захочет продолжить знакомство с Витой. Уверен, он будет только рад компании.

– А если Жорик подойдёт?

– А что тебе Блин? Это же я ему морду набил!

Ваня закинул ногу на ногу, постучал пальцами по лакированной части стула и выдал:

– Слушай, по тебе половина города девиц сохнет, пацаны кулаки бинтуют! Ира за тобой, как тень, ходит. Меня допекает, есть ли у тебя кто? А ты…

– Да что вы все меня достаёте с этой Ирой? То мама, теперь ты. – Макс схватил с горки подушек самую маленькую и швырнул ею в друга.

Ваня на автомате поймал подушку и, положив её к себе на колени, продолжил как ни в чём не бывало:

– Ты чё, у неё такие буфера!

Он сделал движение руками, показывая размер груди, и рассмеялся. Макс лишь скривился и продолжил:

– Да мне без разницы, кто там сохнет или чё-то бинтует! Может, мне плакат надо было повесить на площади: «Пошли все лесом, мне нужна Мариша!»

– Я ему про Фому, а он мне про Ерёму! Или выкладывай всё, или сделай что-нибудь со своей перекошенной мордой! Смотреть на тебя тошно! – Ваня швырнул подушку назад в Макса.

– А ты не смотри, – оскалился тот, отбивая удар рукой.

Ванька поднялся со стула, отошёл к окну и повернулся к другу спиной.

– Что ты хочешь? В душу залезть? Ну, так давай, лезь. – Макс широко развёл руки в стороны.

– Да твою налево, Макс! – не выдержал Ваня, повернувшись. – Откуда ты вообще взял эту Маришу?

– С Набережной улицы, – пожал плечами Макс.

– Это я в курсе. Я про тебя…

Макс отвернулся от друга, но тут же встретился с ним взглядом в трюмо у стены между дверями спален. На себя смотреть не хотелось – слишком жалким он себе казался.

– С прошлого лета. Мы случайно познакомились. Ты в санаторий тогда укатил. А потом в сентябре она уехала… – Макс на секунду замолчал. – Считай, мы вчера расстались, не встречаясь, по сути.

– Подожди. Это ты с ней исчез на Купалье? – Ваня свёл брови на переносице.

Макс лишь кивнул. Он уже начал жалеть, что поддался эмоциям и рассказал другу так много. Но в то же время понимал – если просишь помощи, то должен объяснить, во что втягиваешь человека.

– У тебя с ней что-нибудь было? – Ваня медленно выговаривал каждое слово.

Макс молчал. Как же рвалось из груди: «Да, было! Поэтому и хочется размазать Жорика по асфальту!» Но врать другу и чернить имя Мариши не имело смысла.

– Максим! – не вытерпел Ваня, назвав друга полным именем.

– То в душу, то под одеяло, – презрительно скривил губы тот.

– Слушай, я просто пытаюсь уяснить, насколько ты влип. Не хочешь – не говори! – обиделся Ваня.

– Мы с ней целовались, – тихо произнёс Макс.

– И всё? – брови Вани поползли вверх.

– Понимаешь, она… А вообще, тебе какое дело? – остановил себя Макс.

Ваня плюхнулся на стул, ошарашенно глядя на друга.

– Вот это да! Да ты влюбился, брат! – вынес вердикт Ваня.

Макс ничего не ответил. Удивление друга он вполне мог понять. Расскажи ему вчера кто такую историю, посмеялся бы сам.

– Слушай, хватит на меня смотреть как на диковинную зверюшку. Ты сделаешь то, о чём я прошу?

– Хочешь, чтобы с меня потом Наташка кожу живьём содрала? Мне от неё и так за эту ночь досталось.

– Значит – нет?

– Значит – да! Мириться с ней мне понравилось ещё больше, – подмигнул Ваня. – Я к Лазурному после обеда зайду. Долг отдать. Заодно и выясню всё.

### Глава 7. Сдержать слово

На следующий день Ваня сидел на тесной кухоньке у Макса. Тот налил чая и принялся размешивать ложечкой сахар.

– Рассказывай.

– А что рассказывать… – Ванька отхлебнул из чашки. – Сидели компанией в беседке, говорили о том о сём. Потом пацаны подошли, а с ними Кит.

Ванька замолчал. Откусил печенье, подул на чай, сделал несколько глотков. Макс, прищурившись, наблюдал за другом, который явно тянул время.

– И что Кит? – Макс отложил ложечку в сторону.

Ванька как-то воровато, из-подо лба, глянул и ответил:

– Да он подкатить пытался к Марише. Так она от него с таким оскорблённым видом шуганулась, словно Кит ей под юбку залез.

Макс незаметно выдохнул. Кит в их городке был тёмной лошадкой. В армии служил не то в спецназе, не то в морской пехоте. Поговаривали, что он связан с бандитами, да и деньги у него всегда водились, хотя работал он всего-то диджеем в местном клубе. Пацаны его побаивались и уважали, девчонки липли, словно мухи на клейкую ленту.

То, что у Кита не получилось подкатить к Марише, обрадовало Макса.

– Только у меня сомнения закрались в её правильности. – Ванька закинул в рот очередную печенюшку. – Мы когда одни остались, я её к дереву шутя прижал, так она меня по ушам так огрела, что в глазах темно стало.

Макс сжал чашку, не чувствуя обжигающе горячего фарфора.

– Ну и какого ты к ней полез, спрашивается? – голос Макса враз стал хриплым.

– Да не кипятись ты. – Ваня отклонился от стола. – Я её просто проверить хотел.

– Проверил? – Макс сурово глянул на друга. – Тоже мне инспектор!

Ванька виновато кивнул.

– Мариша и с тобой такая была?

– Хуже!

Макс отодвинулся от стола, скинул с ноги тапок и продемонстрировал ступню с огромным синяком. Ваня, округлив глаза, покачал головой.

– Оставила на память каблуком. – Макс сунул ногу назад в тапок и тут же сменил тему: – Блин появлялся?

– Нет. Я наводил справки – он сидит безвылазно дома. Маманя Жорика жаловалась моей, что кто-то после дискотеки избил сына. Да так, что всё лицо опухло, – ответил Ваня.

Макс отбросил в сторону чайную ложку, что всё это время крутил в руке.

– Что? Да я только слегка бровь задел!

– Надо было в глаз, – ухмыльнулся Ваня и сделал ещё один глоток. – Что думаешь делать дальше?

– А что здесь думать!

Макс резко встал из-за стола, схватил свою чашку с чаем, к которому так и не притронулся, и выплеснул содержимое в раковину. Чудо, что чашка, брошенная туда же, не разбилась.

– Если сунется к Марише, я ему физиономию подправлю, чтобы было так, как мамка рассказывает.

– А смысл? – Ванька пододвинул чашку с чаем к себе поближе. – Поговори лучше с Маришей! Она же после драки с Жориком взгляда с тебя не сводила!

– Нет! Она сама сделала выбор… – отрезал Макс и сменил тему: – Пошли лучше в сарай, свечи в байке поменяем.

Ванька вздохнул, покачал головой, но спорить не стал.

В субботу перед дискотекой в клубе должны были показать давно обещанный фильм. Макс пришёл одним из первых, купил билет и остался на улице. Устроился на лавочке, скрытой за кустами, откуда было видно крыльцо клуба, и стал ждать появления Мариши и Жорика.

Она пришла вместе с Витой. Они купили билеты и исчезли в клубе. Жора появился к самому началу фильма на пару с Лазурным.

«Эти двое никогда не были друзьями. Значит, причина их тандема в другом», – подумал Макс.

В зал он вошёл, когда свет уже начал гаснуть, и получил множество тычков, пробираясь на своё место. Фильм оказался интересным, и Макс даже на время забыл о тревожных мыслях.

Когда зажгли свет, он поспешил к выходу и стал высматривать Маришу. Первой он заметил Виту – та уже выходила, а Маришу оттеснили от сестры в сторону местные девчонки.

За эти дни он понял: Ваня прав – нужно поговорить с ней. Но требовался повод или хоть какая-то зацепка. Сделав несколько шагов, Макс встал в дверном проёме, практически перекрыв собой выход. Как раз вовремя – Мариша ещё не успела покинуть зал.

– Макс, дай пройти! – возмутилась Галка в обтягивающем платье. Своими формами она оттеснила Макса в сторону.

– Действительно, чего встал, всем мешаешь, – с улыбкой поддержала Юля.

– Иди, кто тебя держит! – Макс отступил, пропуская девицу, которая с гордостью продемонстрировала ему глубокое декольте.