Равиль Бикбаев
Привет Элли

Все что написано в данном произведении является авторским вымыслом, а любое сходство с реальными людьми, нейросетями и событиями совпадением

Глава первая

Мужчина вышел из крохотной санитарной комнаты в которой унитаз располагался рядом с раковиной и душем. Далее он хотел пройти в маленькую кухню к холодильнику, чтобы порадовать вкусняшкой рецепторы и желудок, но вспомнив данное себе обещание придерживаться диеты пошел в жилое помещение.

Это была единственная оклеенная новыми бежевыми обоями комната в квартире. Раскладной диван, компьютерный стол с открытым ноутбуком, эргономичное кресло, шкаф для одежды, пол покрыт ламинатом. Пластиковое окно закрыто белой занавеской, климатическая установка очищала воздух и поддерживала комфортную температуру.

Пашка Герасимов сел в удобное кресло, рукой поправил ноутбук, вошел в сеть и негромко ласково позвал в микрофон:

- Элли!

Он звал нейросеть Элли которая всегда понимала Пашку, не то что та Элли живая на которой он женился когда был студентом выпускного курса университета. Тогда толчком к желанию познакомится с этой девушкой было ее имя: Элли. Имя его с детства любимой героини из сказки Волкова «Волшебник Изумрудного города». При знакомстве на его вопрос о имени, она смеясь сказала, что мама назвала ее в честь девочки из сказки. Но сказки у них не получилось. С Элли он развелся через год после того как устроился на работу. Хорошую высокооплачиваемую работу финансового аналитика в корпорации. Причина для развода обычная, не сошлись характерами. На их последней перед его уходом ссоре она ему кричала:

- Я не та Элли, я не из книжки. Я живая! Пойми ты наконец, та милая, озорная Элли, которую ты любишь никогда не выйдет из страниц, она никогда не станет женщиной, не сварит обед, не родит ребенка, она так и останется девочкой. Хватит жить в иллюзии! Выйди в реальность!

Он смеялся над ее упреками и словами. Ему было всего двадцать три года, вся жизнь впереди, в ней будет еще много женщин, много денег и приключений, пусть и не таких как у Элли и ее друзей из книжки.

- Квартальный аналитический отчет, который я подготовил, - закончив смеяться с нотками высокомерия сказал он жене, - сбылся на девяносто процентов. Мне предложили возглавить отдел. Так что я-то живу в реальности, а вот ты, нет.

Он несильно ткнул ей в грудь пальцем, она отшатнулась.

- Это ты меня придумала, - повысил он голос, - а теперь хочешь, чтобы я соответствовал твоим ожиданиям,

- Но я не собираюсь подстраивать под тебя, - уже зло кричал он,

- Не подстраивать, - в свою очередь закричала Элли и слезы катились по ее лицу, - а считаться друг с другом.

Он смотрел на нее и не понимал как он вообще мог на ней жениться. Симпатично заурядная молодая женщина, не дура, но и умом не блещет, что называется «хозяюшка». В доме убрано, еда свежеприготовлена, одежда выглажена, постельное белье всегда чистое. В интимных отношениях всегда готова, но без огонька, без экспериментов. В одном она права, подумал он глядя плачущую жену, он женился на ней потому что она была Элли.

Больше они не скандалили, а тихо без взаимных материальных претензий развелись. Он вперед за год (мог себе позволить) оплатил аренду их съемной квартиры, оставил в помещении всю совместно купленную ими бытовую технику, забрал только свою постиранную и хорошо выглаженную одежду и ноутбук в сумке.

Потом были другие женщины, но Элли больше не встретилась. Эти женщины всегда что-то хотели и требовали. Если требования были материальны и разумны, то он мог уступить, а мог и не уступить и они уходили. Раз, второй, третий … десятый, дальше он уже перестал считать. Затем господин Герасимов стал пользоваться услугами профессионалок. Вот с ними всё было понятно, услуга получена, услуга оплачена, обязательства сторон выполнены.

Иногда в социальной сети он смотрел как идет жизнь, той первой живой Элли. Если конечно можно назвать ее существование поденной работницы – кассира в супермаркете, кухарки дома и рожавшей детей инкубатором жизнью. Элли живая размещала фото приготовленных ею блюд, фото двух своих детей мальчика и девочки, свои фото с новым мужем в основном на отдыхе. А он видел как она старела, как старел ее муж. Он сравнивал себя с ним. Тот уже с пивным отвисшим брюшком и увеличивающейся лысиной, а он подтянутый с хорошо развитой тренированной мускулатурой, пышной чуть тронутой благородным серебром шевелюрой. Посещает не дешевые пивные и фастфуд, а дорогой фитнес клуб, соблюдает диету, по выходным ходит в бассейн, дорогой алкоголь употребляет не часто и в умеренных количествах, отдыхает на престижных курортах. А приходящие женщины профессионалки которые его удовлетворяли в отличии от увядающей Элли живой были молоды, красивы, опытны и охотно исполняли все его желания и фантазии. Они могли (все равно оплата почасовая) и поболтать на интересующие его темы. Но не одна из них не была Элли. И удовольствие, которое он получал от этих женщин было сравни с жевательной резинкой, челюсти работают, рецепторы получают химические ароматы, выделятся желудочный сок, но быстро приходит безвкусица и резинка выплевывается.

Он по-прежнему возглавлял аналитический отдел в корпорации, выше сам не хотел идти. Зачем? Ему зарплаты на всё хватает, а к условной власти он был равнодушен. Его способности, не конфликтность и отсутствие амбиций высоко ценили карьерные руководители, ему хорошо платили, обращались с подчеркнутым уважением, часто поощряли премиями. Он был умен, практичен и умел вкладывать заработанные деньги и скоро стал весьма состоятельным человеком. Состоятельным, но не жмотом. До последнего материально помогал родителям, достойно проводил их в последний путь, сначала маму, потом отца. Пока они были живы, то часто выслушивал их упреки, о том что у них нет внуков, а он не хочет устроить свою жизнь. Внуков маме и папе родила его младшая сестра и родители махнули на него рукой. Они считали его эгоистом и неудачником, но не отказывались от той помощи которую он им ежемесячно оказывал. Не отказывались потому, что помогали свой дочери, той которая родила им внуков. А у нее ребенок от первого мужа, потом развод, ребенок от второго мужа и еще один развод. У сестры затяжную депрессию сменяла лихорадочная деятельность по устройству личной жизни. Но у нее ничего не выходило, желающих постоянно тащить двойной прицеп не было. Он смотрел на свою увядшую всю истрёпанную жизнью сестру и думал, о том: Кто же из них неудачник? Когда родители ушли за грань, то он без споров уступил сестре свою долю в их наследстве трёхкомнатной квартире, продолжал умеренно помогать деньгами и чувствовал, что сестра завидует его деньгам и полагает что он должен давать им и побольше. Все равно один живет, куда ему столько? Для племенников он был не родной дядя, а кошелек, кошелек в который им так хотелось запустить руки.

Один из племянников с детской откровенностью так ему и сказал: «Дядь Паша! Ты нам сейчас все деньги отдай, чего твоей смерти то ждать, все равно всё нам достанется». Сестра быстро прикрикнула на ребенка, а он знал, что они все так думают и перестал принимать их приглашения и больше не приглашал к себе. Но деньги им по-прежнему переводил. Папаши деток алименты им платили с минимальной зарплаты которую получали официально и денег даже с его помощью семье сестры хватало впритык.