Рома Митла
Неоконченный урок

Глава 1

«Страх из детства»

Осень 1982 года принесла с собой холод и неопределённость. Воздух пропитан запахом приближающейся зимы, словно природа сама готовилась к чему-то неизбежному. Лена шла по школьному коридору, ощущая тяжесть в груди, вызванную чувством тревоги, зародившимся ещё в августе. Тогда, возле подъезда, бабушка тихонько поделилась своими опасениями с соседкой: «Теперь никто не знает, что будет...» Соседка лишь вздохнула и кивнула, словно скрывала какую-то важную правду, предназначенную исключительно взрослым.

Тогда Лена не придала этому особого значения. Ведь смерть Брежнева казалась обычным событием, о котором взрослые часто говорили с грустью. Однако атмосфера во дворе изменилась кардинально. Дети перестали играть в привычные игры, мальчишки собирались у гаражей, внимательно слушая разговоры старших. Девочки шепотом передавали слухи: «А вдруг начнётся большая война? А вдруг всё изменится?» Эти слова звучали серьёзно, лишённые детской наивности. Страх проникал глубоко внутрь, цепляясь за душу, подобно мокрому снегу, который невозможно сбросить.

Этот страх сопровождал Лену даже в стенах школы. Он присутствовал на каждом уроке: на математике, истории, биологии. Лишь английский язык приносил облегчение. Учительница, Людмила Николаевна, проводила занятия так, будто ничто не могло поколебать её спокойствие. Она уверенно писала на доске глаголы to be, was, were, её голос звучал размеренно и уверенно, создавая ощущение защищённости.

Однако Лена заметила нечто необычное. Внешне незаметное, но ощутимо тревожившее её сердце. В движениях учительницы чувствовалось напряжение, возможно, связанное с ожиданием ребёнка. Когда она слегка поддерживала спину, доставая учебники с нижней полки шкафа, или надевала тёплую кофту поверх строгого платья, несмотря на жаркую погоду в классе, Лена понимала, что Людмила Николаевна ждёт малыша. Иногда она закрывала глаза, пытаясь скрыть усталость, которая мгновенно исчезала за приветливой улыбкой.

Девочка испытывала смешанные эмоции. Не потому, что узнала секрет, а потому, что осознавала всю хрупкость этой тайны. Словно одно неловкое движение могло разрушить гармонию момента. Вместе с тем возникло желание защитить эту нежность, уберечь Людмилу Николаевну от возможных неприятностей.

Звонок прозвенел, класс начал собираться домой. Школьники громко разговаривали, поднимались со своих мест, скрипели стульями, кто-то случайно уронил ручку, нарушив внезапно наступившую тишину. Все покинули кабинет, оставив Лену одну у своего места, словно ноги приросли к полу.

— Людмила Николаевна, — прошептала она, когда в комнате вновь установилась тишина. — Можно я вам кое-что скажу?

Учительница подняла взгляд. В её глазах читалось удивление, но не злость, а скорее осторожность, характерная для человека, привыкшего к одиночеству и нежеланию делиться переживаниями.

— Да, конечно, Лена. Что именно тебя беспокоит?

Девочка замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. Наконец, набравшись смелости, она произнесла:

— Вы вы скоро станете мамой. И вам нужно заботиться о себе.

Наступило молчание. Время остановилось. Лена отчётливо услышала тикание часов над дверью. Людмила Николаевна замерла, её руки, сложенные на стопке тетрадей, прекратили своё движение. Взгляд учителя встретился с взглядом девочки, наполненной заботой и беспокойством.

— Откуда откуда ты это знаешь? — спросила она едва слышно, почти шёпотом.

— Я никому не рассказывала. Даже мои коллеги не подозревают. Только Игорь...

Лене стало стыдно. Щёки вспыхнули ярким румянцем, хотелось провалиться сквозь землю. Но лгать она не умела.

— Я не уверена, почему я это поняла, — ответила она искренне.

— Просто наблюдала за вами. Мне показалось опасным, что вы так усердно работаете, ведь вам необходим отдых.

Людмила Николаевна осторожно опустилась на край стола, словно её силы иссякли. Она пристально смотрела на Лену, задавая бесчисленные невысказанные вопросы.

— Ты удивительно внимательная девочка, — проговорила она спустя мгновение.

— Порой взрослые забывают, насколько наблюдательными бывают дети.

Лена опустила голову. Хотелось поделиться ещё чем-нибудь значимым, но мысли путались. Вспоминались бабушкины рассказы, страхи соседей, разговоры о возможной войне. Тихо добавив:

— Во дворе все боятся грядущих перемен. А я думаю, раз уж мы беспокоимся о будущем, значит, вам тем более важно следить за здоровьем.

Учительница слабо улыбнулась. Эта улыбка выражала не радость, а глубокую благодарность и усталость одновременно.

— Спасибо, Лена, — поблагодарила она.

— Понимаешь, порой важнее произнести не фразу «я знаю», а признать «я замечаю». Я ценю твою внимательность и обещаю позаботиться о себе. Но прошу тебя, не принимай на себя чрезмерную ответственность. Жизнь полна трудностей, но далеко не всегда настолько ужасна, как представляется из школьных стен.

Лена кивнула. Сердце немного успокоилось, хотя чувство тревоги никуда не исчезло. Теперь она видела мир иначе. Больше не являлась простой ученицей, боящейся неизвестности. Она стала той, кто замечает чужую боль и находит мужество высказать свои опасения.

Выходя в коридор, Лена столкнулась с оживлённостью одноклассников. Они смеялись, играли, словно ничего не произошло. Но Лена знала наверняка: что-то изменилось навсегда. Не школа, не страна, а она сама. Маленький поступок оказался гораздо важнее страха перед завтрашним днём.