А Карст
Рассказы мира Варсворд. Рассказ первый: Александр

Рассказы мира Варсворд

Автор: А. Карст

Рассказ первый: Александр

Говорят, что история пишется победителями. Но те, кто действительно управляет миром, знают правду: историю пишут те, кто живёт достаточно долго, чтобы пережить всех победителей.

Я живу долго. Слишком долго.

Моё имя — Александр. Сын Александрии. Император без империи. Завоеватель, потерявший всё. Отец, у которого отняли детей. Муж, чья жена погибла из-за того, что я слишком поздно понял одну простую истину.

Истину, которую я расскажу тебе сейчас.

Не верь тем, кто говорит, что я родился чудовищем. Не верь тем, кто рисует меня монстром с самого рождения. Я был человеком. Я любил. Я верил. Я надеялся. А потом мир отнял у меня всё, и я решил — если этот мир не оставит мне места для света, я создам свой собственный порядок. Даже если для этого мне придётся сжечь всё до основания.

Эта история — не о завоеваниях и битвах. Она о том, что случается, когда у человека, владеющего бесконечной силой, отнимают единственное, ради чего он готов был остановиться.

Она о том дне, когда я перестал быть человеком.

И о той, из-за кого я стал тем, кем стал.

Империя Александрия переживала затишье. После десятилетий войн и экспансии наконец наступил момент, когда мечи можно было убрать в ножны, а армии — отправить в казармы. Западные земли были покорены, северные племена признали власть императора, а восточные границы укрепились так, что даже вампиры не решались нападать.

Именно в это затишье я впервые увидел её.

Долина Огненных Маков лежала в предгорьях, где старые дороги империи почти не использовались. Местные жители жили своей жизнью, вдали от дворцовых интриг и политических игр. Здесь пахло землёй и цветами, а не кровью и железом.

Я путешествовал инкогнито. Без доспехов, без охраны, без знаков власти. Просто человек в простой одежде, который хотел увидеть мир, который он завоевал. Увидеть его таким, каким его видят простые люди.

И тогда я увидел её.

Она стояла на коленях посреди поля, собирая травы в плетёную корзину. Солнечный свет играл в её каштановых волосах, и она напевала какую-то мелодию — тихую, нежную, почти детскую. Ветер шевелил её лёгкое платье, и на мгновение мне показалось, что я вижу не смертную женщину, а одно из тех видений, что боги посылают уставшим воинам.

Я остановился в нескольких шагах от неё, боясь спугнуть этот момент. Она не замечала меня, погружённая в своё занятие. Её пальцы были такими осторожными, такими бережными, когда она срезала стебли растений. Она не просто собирала травы — она разговаривала с ними. Как будто они были живыми существами, которым нужно было объяснить, зачем их срывают.

— Ты знаешь, что за тобой наблюдают? — вдруг спросила она, не оборачиваясь. — Или ты думал, что я не услышу твоих шагов?

Я улыбнулся. Смертная, заметившая моё приближение. Её слух был необычайно острым.

— Я не хотел тебя пугать, — сказал я, делая шаг вперёд.

Она наконец обернулась, и я увидел её глаза. Карие, тёплые, с мягким светом, который, казалось, проникал прямо в душу. На мгновение я забыл, как дышать.

Она улыбнулась — легко, непринуждённо, словно я был не незнакомцем, а старым другом.

— Ты слишком тяжёлый для того, чтобы быть просто путником, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — У тебя осанка воина. И руки... — она кивнула на мои ладони, которые я машинально сжал в кулаки. — Ты держишься так, будто готов в любой момент схватить меч. Но ты не носишь оружия.

Я опустил руки, чувствуя себя почти неловко. Она заметила то, что не замечали даже мои генералы.

— Я просто путешественник, — сказал я. — Ищу покоя.

Она усмехнулась, и в этой усмешке не было насмешки — только доброе понимание.

— Покой? — переспросила она. — И ты решил искать его в долине, где растут только целебные травы и дикие цветы? — она покачала головой. — Ты либо очень мудр, либо очень наивен. Или и то, и другое.

Она снова склонилась над травами, продолжая своё занятие. Я стоял и смотрел, как она работает, чувствуя странное спокойствие, которое не испытывал уже много лет.

— Ты живёшь здесь? — спросил я, нарушая тишину.

— В деревне, к югу от этой долины, — ответила она, не поднимая глаз. — Моя мать была лекаркой. Она научила меня всему, что я знаю. Теперь я помогаю людям, когда они болеют или страдают.

— И ты не боишься незнакомцев? — спросил я. — В этих краях не так уж спокойно.

Она подняла голову и посмотрела на меня с лёгким вызовом.

— Я вижу людей, — сказала она просто. — Я вижу, кто они на самом деле. И я вижу, что в тебе нет зла. Ты несёшь тяжёлый груз, но ты не злой человек.

Её слова поразили меня. Я, который убивал сотни, который разрушал империи и повелевал армиями, стоял перед простой деревенской девушкой, и она говорила мне, что я не злой.

Я рассмеялся. Впервые за долгие годы. Искренне.

— Ты и правда умеешь видеть людей, — сказал я.

Она улыбнулась.

— Я — Элиана, — сказала она, протягивая руку. — Дочери лекарки, собирательницы трав и, возможно, единственной души в этих краях, которая не боится случайных путников.

Я взял её руку. Она была тёплой и мягкой, и я почувствовал, как дрожь пробежала по моему телу.

— Александр, — сказал я. — Просто Александр.

Она слегка наклонила голову, изучая меня.

— Просто Александр, — повторила она. — Хорошо. Тогда, просто Александр, не хочешь ли помочь мне собрать травы? До заката осталось не так много времени, а эта работа не терпит одиночества.

И я, император Александрии, завоеватель половины континента, опустился на колени рядом с ней и начал собирать травы.

Так началась моя жизнь, в которой я впервые за долгие годы был не императором, не завоевателем, не легендой. Я был просто мужчиной, который помогал женщине собирать травы под тёплым солнцем.

Элиана оказалась не просто лекаркой. Она была целительницей душ. В её присутствии все мои шрамы, все мои страхи, все мои кошмары, которые я носил в себе веками, казались меньше. Она говорила со мной о цветах, о погоде, о деревенских сплетнях — о том, что никогда не имело значения для императора. Но для меня это имело значение, потому что это было настоящим.

Я остался в долине. На день. На два. На неделю.

Прошёл месяц, прежде чем я понял, что больше не могу уйти. Что я не хочу уходить.

Я снял небольшой дом на краю деревни. Старая крепость, которую когда-то построили для защиты от набегов, давно опустела. Я восстановил её, превратив в место, где мы могли бы быть вместе.

Она не спрашивала меня о моём прошлом. Я не рассказывал. Мы просто были.

Каждое утро я просыпался и видел её лицо. Каждый день мы гуляли по полям, собирали травы, говорили о простых вещах. Каждый вечер мы сидели у камина, и она пела мне песни, которые её мать пела ей.

Я был счастлив.

Впервые за сотни лет я был по-настоящему счастлив.

Прошло ещё несколько месяцев. Я не думал об империи. Я не думал о войнах, о врагах, о политике. Я думал только о ней.

Она сидела у ручья, опустив ноги в холодную воду, и смеялась, когда я пытался поймать рыбу голыми руками. Её смех был чистым, как горный ручей, и я готов был слушать его вечность.

— Ты ужасно неуклюж для человека, который, по слухам, сражался с демонами, — сказала она, вытирая слёзы смеха.

— Демоны проще, — ответил я, вставая и отряхивая мокрую одежду. — Они не умеют уворачиваться.

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Знаешь, я никогда не думала, что могу быть так счастлива, — сказала она тихо. — Иногда я просыпаюсь и боюсь, что это всего лишь сон. Что я открою глаза и окажусь в своей старой хижине, а тебя не будет рядом.

Я подошёл к ней, сел рядом и взял её за руку.

— Это не сон, — сказал я. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы остаться здесь навсегда? — спросила она. — Не возвращаться к той жизни, которую ты оставил?