Приключения Топки

Часть первая

Знакомство

Прежде всего, кто такой Топка? Топка — медвежонок. Не то чтобы совсем маленький, но и не очень большой. А Топкой его назвала мама-медведица, потому что осенью, когда все медведи укладываются спать, он долго не давал ей уснуть. Хныкал и топал своими маленькими ножками. Вот она и назвала его Топкой.

Весной Топка впервые увидел лес. И сразу же заблудился. Вернее, не то чтобы заблудился, это мама-медведица подумала, что он заблудился. На самом деле он просто пошёл гулять. Так как Топка был очень любопытный медвежонок, ему захотелось узнать: а что делается вон за теми деревьями? А что за теми кустами? Топка шёл долго. Правда, сам этого не заметил, потому что вокруг было так много всего интересного! И алая ягодка прошлогодней брусники, и первые зеленые лучики молодой травы, и рыжие лоскутки опавших осенью листьев. И все это надо понюхать, потрогать, лизнуть.

Так незаметно он дошёл до самого озера. Топка ни разу еще не видел озера. Оно ярко блестело на солнце и пахло водой. А на берегу сидели три охотника и рассказывали друг другу страшные истории о медведях. Топка зашуршал листьями.

Охотники увидели его и сразу закричали:

«Медведь! Медведь!» Побросав ружья, бросились в кусты. А Топка ничуть не испугался. Ведь он никогда раньше не видел охотников. А те отбежали немного, присели дух перевести и только тут, наконец, разглядели Топку.

— Да это совсем небольшой медведь! — сказал один.

— Да это, скорее, медвежонок! — сказал второй.

— Конечно, это совсем маленький медвежонок, — добавил третий.

— Давайте его поймаем! — предложил первый.

— И отправим в зоопарк! — добавил второй.

— Нет, лучше в цирк! — сказал третий. И они заспорили. И спорили до тех пор, пока первый не сказал: «Сначала давайте поймаем».

А Топка в это время сидел на берегу и разглядывал охотников. Он же не знал, о чём они говорили, потому что не понимал человеческого языка.

Тем временем охотники перестали спорить и храбро выскочили из кустов. Тут уж Топка так испугался, что даже не успел удрать! Ему крепко связали лапы и повезли на машине в посёлок. Учуяв Топку, поселковые собаки подняли такой визг и лай, что даже охотникам стало страшно, и они поторопились занести Топку в дом. Топке развязали лапы и налили в миску молока. Но он, хотя и очень проголодался, даже не посмотрел на молоко — так напугался и обиделся.

Охотники, между тем, сели за стол: они тоже сильно проголодались и за едой опять стали спорить, что же делать со своим пленником. Спорили они, спорили, да так ни до чего и не договорились. Ведь, если по правде, отправить Топку в цирк или в зоопарк они никак не могли. Потому что дело происходило в посёлке на севере Якутии, откуда и до зоопарков, и до цирков очень далеко.

Посёлок назывался Снежный. Был он совсем небольшой. И жители знали друг друга не только в лицо, но и по имени-отчеству. Очень скоро все прослышали про медвежонка. Во двор набилось множество народу, особенно ребятишек. Топка, услышав, как они кричат и шумят, испугался еще больше, сердце его застучало, как дятел. Он забрался под кровать и затих.

Вот тут-то и нашел его Данилыч. Этот дед почти всю жизнь прожил в Снежном. Был когда-то хорошим охотником, но состарился и теперь все реже бывал в тайге, чаще плотничал в посёлке.

Он заглянул под кровать и увидел сжавшегося в большой шерстистый комок медвежонка. Топка услышал, как люди опять громко о чем-то заговорили. А потом ласковая, но сильная рука, пахнущая оленьей кожей и свежесрубленной лиственницей, вытащила Топку на свет. Данилыч присел на корточки, поднял медвежонка за передние лапы и спросил: «Ну что, косолапый, будем дружить? Пойдешь со мной?»

Он привёл медвежонка в свою избушку на краю посёлка. Налил ему молока в миску, накрошил туда пахучего хлеба и, подперев снаружи дверь поленом, ушёл по своим стариковским делам.

Страшный зверь Спиридон

Отдышавшись и успокоившись, Топка вылез из-под лавки, куда забился в первую минуту. И вдруг услышал страшное шипение. Он даже подпрыгнул от неожиданности и тут же увидел странного зверя. У него были круглые свирепые глаза и полосато-серая шерсть, которая угрожающе топорщилась. Зверь шевелил длинным хвостом и страшно шипел, забившись в угол кровати, накрытой оленьей шкурой.

Топка никогда не видел в лесу такого зверя и вначале даже испугался, но ему было очень скучно одному и хотелось с кем-нибудь подружиться. Он вскарабкался на кровать. Зверь громко сказал «Мяу!», — зафыркал и попытался ударить Топку лапой по носу. Но Топка вовремя спрятал нос и отошёл на другой край кровати. «Ну и ладно, — подумал он, — не хочешь дружить — не надо! А я вот здесь полежу», — и, положив голову на подушку, закрыл глаза.

Зверь пошипел немного и затих, как будто из него весь воздух выпустили. Шерсть улеглась, и он превратился в обыкновенного котёнка. Звали его Спиридон. В обычное время он был добродушный и жизнерадостный. Больше всего любил играть с собственным хвостом, похожим на ерш для мытья бутылок, по-хоккейному гонять лапой скомканные бумажки по полу, лакать тёплое молоко и дремать на подушке, свернувшись калачиком.

А Топка полежал немного с закрытыми глазами, но это занятие быстро ему надоело, поскольку отдыхать ещё не хотелось. И он сел. Котёнок снова зашипел, распушил хвост и перепрыгнул на полку, где стояла нехитрая посуда Данилыча. Послышался страшный грохот, по полу весенними сосульками запрыгали осколки стаканов, с сухим треском рассыпалась глиняная тарелка, победно бухнула большая медная кастрюля. Спиридон жалобно закричал «Мяу-у-у-у!» Перелетел с полки на окно, стукнулся головой о стекло, запутался в занавеске, оборвал её, шлёпнулся с топкину миску с молоком и, окончательно ошалев от ужаса, нырнул в большой старый паленок, что стоял у двери.

Топка скатился с кровати, больно ударился носом о ножку стола и забился в угол под лавкой. В доме наступила тревожная тишина. Только глухо, сквозь валенок, доносилось урчание взволнованного Спиридона.

Данилыч пришёл под вечер. Он сразу догадался, кто побил посуду, разлил молоко, оторвал занавеску. Но найти Спиридона оказалось не так-то просто. Поворчав немного на кота и уничтожив следы погрома, старик вытащил из-под лавки упирающегося Топку.

— Ну что, малыш, поругались вы с моим Спиридоном? Это ничего! Ещё друзьями будете! — сказал он ласково, поглаживая медвежонка между ушами. Снова налил молока и окунул Топкин нос в миску. Топка сначала недовольно фыркнул, но потом, облизнувшись, стал торопливо лакать. Данилыч довольно улыбнулся в реденькие усы, тихонько погладил мохнатую спинку и оставил малыша в покое.