Твой Ри
Мой Ри

Кто нам печаль?

Печаль есть.

Печаль будет.

Печаль гнетёт, молчит и водит муку.

Она никогда нас не забудет.

Не отпустит.

Не простит.

Печаль всё время будет говорить.

Будет молча за водою наблюдать,

Кидать монетки во всех прохожих.

Она будет смотреть на свою рожу,

Но говорить будет всегда.

И когда нам надо.

И когда надо тем прохожим.

И когда мы есть, и нет нас,

Всё равно подруге скоро вечность.

Письмо 03.04.05

Не адресовано тебе письмо,

Но стерпи его, как прежде.

Не разрушая момент, я запомнила твои просьбы

Отпустить всю злость навечно.

Ты отпустила меня в море,

Не проложив за собою нить,

Но, прости меня, —

я не смогла сдержать слов.

Немые тени мне разносят душу в щепки,

Ведь не сдержала мыслей вновь.

Все слышат, ты тоже помнишь их,

Ни к чему хорошему они и не ведут.

Без нити страх в чёрных ладонях держит,

Как ты говорила, выворачивая душу ветру,

В то время как немые твои тени

Бушуют видом шторма на душе.

И скрежет стёкол распирает горло,

Проваливаясь глубже в глотку.

Не пишешь мне и даже не зовёшь,

Не спешишь прощать и гневаться, наверное.

Чего я жду — сама не знаю.

Ведь свет в глазах потух и почернел.

Стекло всё выше поднимаясь,

Не оставляет места душам тел.

Прости меня — я снова не смогла,

И вряд ли смогу ещё когда-то

Спокойно ждать, молчать, не раздувая гром.

Не смогу.

Прости,

я не могу.

Цинковая Пробь

Не вспоминай меня — не стоит.

Не делай вид, что меня знаешь.

Хочешь остаться — и не пожалеешь.

Остановись. Не подходи, прошу.

И я всё знаю, и ты всё сказал.

Это было очень коротко, почти бесстрастно.

Что-то провернулось.

Ты сказал: «Друг, тебе лишь показалось».

Ты попытался подойти поближе — я подпустил.

Не нужно было?

Но ведь ты сам об этом попросил.

Мне так казалось.

«Показалось» в итоге дрожью отозвалось в теле.

И ты вроде как пытался

Оставаться перед глазами белой пеленой.

И ты совсем не раздевался, баюкая меня, касаясь головы.

Но...

Есть ли смысл взывать о возвращении обратно

В момент, когда молчали оба просто так?

В тот час, когда провернул в желудке ложку,

Когда спросил тебя: «Зачем? Почему именно так?»

А ты лежал как будтоуже мертвый,

С серебром в лапах, как тот страшный зверь.

Но страшный ли? Мм, нет.

Скорее — самый безопасный.

Стыдливый, острый, юркий, одинокий человек.

Мам..

Хочу ли жить? Не знаю точно.

Почему? Не вспомню того дня,

Когда не поцеловала твои руки,

Не посмотрела в твои закрытые глаза.

И слёз не помню,

Уже и не вспомню теплоты,

Но знаю, что не умерла ты,

Точно не в моей душе.

Хоть и нет наших старых фото

И не капают твои слёзы на мои гипсы,

Я не помню, когда больше суток

Не плакала в одиночестве,

Совсем одна, от переизбытка темноты.

И мало кто поймёт, о чём я,

Ведь воспитала их примерная семья,

Где отец целует маму,

Но лишь этого не было у меня.

Пытаюсь вспомнить твои сказки,

Ведь писать меня учила ты,

И признать мне страшно, что скучаю.

Я своей жизнью поклялась молчать.

Дом души

В сумерках я приходил к тем душам.

Мы болтали с ними просто так.

Они делились всем, что лучше,

Или просто оставались там.

В самом начале я боялся сделать шаг вперёд,

Ведь, зайдя, все видели мою внутреннюю нежность.

Но я лишь хотел повстречать её

Или тех, с кем она связана навечно.

Незнакомцы дарили мне всегда покой,

От этой мысли становилось легче.

Ведь, сидя на кладбище у их новых домов,