# Этернитас

С. Расс

Вспышка, удар и темнота...

Кто он? Где он? Как здесь оказался?

Местные с пустыми глазами проходят мимо, странный ребёнок требует конфет, а слепой перевозчик обещает отправить куда нужно — но только когда придёт время.

А между тем время не остановилось.

И обратный отсчёт уже пошёл.

## Пролог

«Этернитас» блистал огнями, будоражил роскошью и величием.

Он поражал.

Он ужасал.

Тёмные свечи кипарисов слабо тлели под непроглядной тьмой.

Это была тёмная ночь.

Самая тёмная ночь в его жизни.

## Глава 1: Дороги и куда они ведут

Он замер, растерянно посмотрел на дверь.

Золотые завитки причудливо и плавно изгибались, формируя странный цветочный узор.

«Асфоделии», — мелькнуло в голове, но он тут же отмахнулся, как отмахиваются от назойливой мухи.

Его ладонь крепко сжимала такую же золочёную ручку-завиток, словно это было самым естественным движением в его жизни.

Он разжал её, сжал. И резко отдёрнул руку, словно она его обожгла.

Лёгкий прохладный ветерок проносился над головой, ласково приглаживая взлохмаченные и липкие волосы. Вокруг было темно: свечи кипарисов мрачными стражами возвышались слева и справа от дорожки, ночное небо плескало чернотой и холодом. И только золочёная дверь ярко сияла, подобно самой главной звезде.

Тихо.

Тишина давила, прижимала к земле, заставляла сжаться и затаиться. Лёгкий шелест кипарисов не успокаивал, но нагонял тоску и тревогу.

Он огляделся.

Позади тьма, впереди — нечто странное, как будто бы известное, знакомое, даже близкое, но отчего-то такое пугающее, что становилось не по себе.

Он поёжился, глубоко вздохнул и решительно — насколько позволяла пугающая неизвестность — шагнул вперёд.

Ручка легко подалась под его рукой, и в приоткрывшуюся щель разлился золотой свет.

Он прикрыл глаза, потянул за ручку сильнее и вошёл.

И его тут же едва не сбили с ног.

— Сюда, пожалуйста! Подходите к стойке! Нет-нет, багаж вы оставляете здесь. Да, пройдите чуть дальше. Нет, вам ещё рано!

Огромный холл светился, будто рождественская ёлка: сверкали огромные хрустальные люстры, призывно блестели золотые перила, зеркально блистала светлая плитка. Все куда-то спешили, толкались, норовили пройти поскорее — ох уж эта человеческая сущность. Впрочем, опаздывать уже было некуда.

— Простите... — растерянно попытался он остановить пробегающего человека, но тот даже не удостоил его взглядом.

Тот всё твердил про поезд, про командировку, про каких-то невоспитанных людей, совершенно не любезно толкнувших его на перроне. Незнакомец то и дело обращался к часам, но мог ли он заметить, что они больше не идут?

— Простите! — попытался он снова, но мятый, явно уставший мужчина средних лет с отпечатками длительных зависимостей на лице, прошёл мимо, даже не подняв остекленевших глаз. Зато ребёнок в белом костюмчике — несколько меланхоличный и по-взрослому серьёзный, — первым дёрнул его за штанину:

— Вы потерялись?

Он вздрогнул, растерялся ещё больше.

— Да, наверное... Да... — мысли путались, не давая собраться. — Куда?..

— Там, — ребёнок ткнул пальцем куда-то вперёд, где из-за толпы ничего не было видно.

— А там?.. — он упал было духом, но ребёнок — мальчик или девочка, поди разбери, — внимательно на него посмотрел и схватил за руку.

— Я провожу.

Он помялся. Толпа казалась смертоносным океаном, готовым раздавить и не заметить. Но ребёнок равнодушно взирал толкающихся людей, и это несколько успокаивало.

— А где твои родители? Ты не потерялся?

Ребёнок поднял на него яркие голубые глаза.

— Всё в порядке, они здесь.

Серьёзное лицо ребёнка смутило его. Он похлопал себя по карманам, и, к счастью, обнаружил несколько мятных конфет — дети же любят такое, нет? Жаль, что он не успел прихватить с офиса больше...

Мысль болью отозвалась в голове и тут же мгновенно испарилась.

Он тряхнул головой, подхватил ребёнка на руки, сунул ему горстку конфет и решительно ринулся в толпу.

По крайней мере, ему так казалось.

Толпа выдавливала его, оттесняла к краю, грубо отбрасывала в сторону. Его сжимало, сминало, едва ли не раздавливало под напором людей, но ребёнок на его руках был до странного спокоен: его скорее волновала конфета, которую он ему дал, чем всеобщий переполох.

— Стойте, стойте! Ваш номерок, ваш А! Вот вам нужно немного подождать — вы оказались тем ещё крепышом. Что? Поезд? Нет, что вы. Конечно успеете. Пройди, пожалуйста, сюда...

Чей-то звонкий голос звучал над толпой, словно голос пастуха, направляющего глупое и неразумное стадо. Стадо не шибко слушалось, но тем не менее, людей становилось всё меньше. Он, наконец, свободно выдохнул и огляделся: впереди сияла полированная деревянная стойка, за которой стройными рядами висели десятки, если не сотни ключей.

— Добрый день! Чем могу помочь?

Ослепительная улыбка, ослепительно-белая рубашка. Идеально зачёсанные волосы, идеально выглаженный костюм, идеально выглаженные перчатки — их кто-то вообще гладит?..

Он замер, но ребёнок в его руках завозился и спрыгнул прямо на стойку.

— Потерялся.

Портье удивлённо вскинул брови, словно из воздуха вытащил очки, привычно их поправил.

— Сейчас разберёмся, — доброжелательно улыбнулся он. Заметил, как ребёнок что-то усиленно грызёт. — Что это у тебя, Анжи?

Ребёнок протянул руку и гордо раскрыл ладонь с небольшой горсткой мятных конфет.

— Анжи... — устало вздохнул портье, словно недовольный чем-то.

— Это он мне дал, — ребёнок кивнул на него, и две пары глаз — ярко голубых и пронзительно чёрных — уставились на него.

— Вот как... — задумчиво взглянул на него портье.

Некомфортно.

Он засуетился.

— Послушайте, я не знаю, как здесь оказался, но может быть, у вас есть телефон, чтобы я позвонил?

Портье и ребёнок переглянулись. В их взглядах читалось нечто странное — словно они столкнулись с проблемой, которую совершенно не хотелось решать.

— Особый случай, — сделал кислое лицо портье.

— Точно, — кивнул Анжи.

— Что ж, посмотрим, — перед портье вдруг возникла большая книга с листами, исписанными столбиками имён. Он деловито водил пальцем по буквам, но сколько бы не перелистывал страницы, сколько бы не пробегался по спискам — нужного имени не было.

— Странно, — пробормотал портье, а Анжи заглянул ему через плечо, забрасывая очередную конфету в рот.

Его слегка замутило, но запах мяты немного отрезвлял.

— Ваше имя, гость? — лучезарно улыбнулся портье.

— Моё имя... Имя... Имя?

Он схватился за взлохмаченные волосы, посмотрел вверх, на сверкающую огромную люстру, вниз, на начищенную до зеркального блеска плитку, на которой тут же отразилось его смущённое лицо, снова на портье. Его замутило.

— Не помню, — неловко рассмеялся он: то ли он того, что забыл нечто настолько простое, то ли от слишком пристального взгляда чёрных глаз, подозрительно сузившихся.

— Возможно, у вас есть с собой документы? — очаровательно улыбнулся портье.

— Документы, да, конечно! — он привычно полез во внутренний карман пиджака и выудил небольшую книжечку, заляпанную бордовыми пятнами.

«Паспорт», — промелькнуло в голове будто бы знакомое слово. Но обдумать это ему не дали: портье ловко выхватил документ двумя пальцами и равнодушно заглянул в него.

— О, всё-таки не ошибся, — портье широко улыбнулся. — Вас нет в списках.

Он растерянно моргнул.

— Что?

— В списках вас нет, — медленно повторил портье, словно говорил с ребёнком.

— И что же мне делать? — он засуетился, огляделся, словно надеясь на чью-то помощь, но помощи ждать было неоткуда.

Портье меж тем аккуратно, едва ли не брезгливо, отодвинул от себя паспорт, стянул испачканные перчатки, обнажив на несколько секунд грубые, в мозолях, руки, и с лёгким хлопком закрыл книгу, где на мгновение — но это не точно, ему, может быть, просто показалось, — ярко вспыхнули зачёркнутые имена.

— А вы уверены, что не ошиблись?

Портье вскинул брови и сдержанно улыбнулся.

— Вряд ли.

Он нахмурился: ему частенько так отвечали, когда не хотели возиться, но вот кто и когда — мысль ускользала.

— Вы точно уверены?

Портье смерил его выразительным взглядом, и на секунду его улыбка дрогнула.

— А вы так сильно хотели быть зарегистрированным? — ярко улыбнулся портье, отчего холодок пробежал по спине.

— Нет, но — стушевал