Andrew Shelby
Шэлби. Дело Сабрины

Глава 1. Вывеска на стекле

На дворе шел 2025 год — время, когда весь мир окончательно сошел с ума от умных технологий, а люди разучились скрывать свои скелеты в шкафах. Впрочем, для меня это было только на руку. На свежей стеклянной двери моего нового офиса красовалась аккуратная надпись: «Эндрю Шэлби. Частные расследования».

В мои тридцать шесть лет начинать всё с чистого листа казалось безумием. Большинство моих коллег по старой службе к этому возрасту либо обрастали пивными животами и связями в управе, либо тихо спивались от безысходности. Я же выбрал третий путь. Три месяца назад я швырнул на стол начальника полиции свой жетон. Работа в органах душила меня бюрократией, отчетами и приказами сверху, которые часто шли вразрез со здравым смыслом. Я ушел, чтобы дышать свободно. И чтобы наконец начать зарабатывать честные деньги собственным умом, а не выслугой лет.

Частное агентство было моей давней мечтой, но, честно говоря, я бы никогда не решился на этот шаг без Инны. Моя жена — единственная, кто верил в меня даже тогда, когда я сам сомневался. Когда я пришел домой и сказал, что увольняюсь в никуда, она не устроила скандал. Она просто обняла меня и сказала: «Значит, откроем свое». Инна взяла на себя всю бухгалтерию и оформление бумаг, пока я обустраивал наш скромный кабинет.

Каждый раз, возвращаясь домой после тяжелого дня, я смотрел на нашу пятилетнюю дочурку Кристину и понимал, ради кого всё это делаю. Кристина была моим главным якорем в этом циничном мире. Ей было абсолютно плевать на раскрываемость, уличную преступность и мои долги по аренде офиса. Для нее я был просто папой, который умеет показывать фокусы с исчезновением монетки и знает, почему луна не падает на землю. Ради ее будущего и спокойного сна Инны я был готов землю носом рыть.

Я сидел в кожаном кресле, лениво просматривая утренние сводки новостей на планшете. Кофе в чашке уже остыл, а за окном начинался типичный серый осенний день. Первые недели работы агентства тянулись невыносимо долго — в основном приходилось заниматься скучной рутиной: слежкой за неверными супругами и поиском сбежавших породистых котов. Настоящих, серьезных дел пока не было, а подушка безопасности, собранная из моих офицерских подъемных, стремительно таяла.

Вдруг тишину кабинета нарушил резкий, непривычный стук в дверь. Не деликатный, какой бывает у застенчивых клиентов, а уверенный, требовательный.

Я выпрямился в кресле, поправил пиджак и сделал глубокий вдох. Часы на стене показывали ровно десять утра. Похоже, уходящий 2025 год всё-таки решил подбросить мне что-то стоящее.

Глава 2. Призрак из прошлого

Дверь открылась, и в кабинет вошла девушка. На вид ей было не больше двадцати. Короткая кожаная куртка, промокшие под сырым осенним дождем джинсы и огромные, полные неподдельного страха глаза. Она судорожно сжимала в руках ремешок небольшого рюкзака, словно искала в нем опору.

— Эндрю Шэлби? — ее голос слегка дрожал, но она изо всех сил старалась казаться собранной.

— Да, это я. Присаживайтесь, — я указал на мягкое кресло напротив своего стола. — На вас лица нет. Что случилось?

Девушка сделала глубокий вдох, села на самый край кресла и посмотрела мне прямо в глаза.

— Меня зовут Алиса. Я дочь Сабрины... Сабрины Волк. Она сказала, если с ней что-то случится, я должна идти только к вам.

Имя «Сабрина» ударило меня под дых, словно выстрел из старого табельного «Глока». Прошлое, которое я так тщательно пытался похоронить после ухода из полиции, мгновенно ожило перед глазами. Воспоминания десятилетней давности нахлынули душной волной. Сабрина. Моя старая знакомая, свидетельница по одному очень грязному делу, которое мне так и не дали дорасследовать сверху. Дело, из-за которого я в итоге и возненавидел систему.

Я сцепил пальцы в замок, чтобы скрыть внезапное напряжение.

— Сабрина... Я не видел её целую вечность. Что с ней?

— Её похитили, Эндрю, — тихо, но отчетливо произнесла Алиса. — Вчера вечером. Она возвращалась из галереи, где работает. Двое в масках затолкали её в черный минивэн прямо на подземной парковке. Я видела это через приложение дорожных камер, у нас был общий доступ.

Я тут же потянулся к блокноту. Внутренний полицейский, которого я пытался усыпить, мгновенно проснулся.

— Вы обратились в полицию? Кто-нибудь выходил на связь? Выкуп, требования?

Алиса яростно замотала головой, и на ее щеке блеснула слеза.

— В том-то и дело, что нет! Никаких требований. Прошло уже шестнадцать часов. Телефон мамы отключен. Мой телефон разрывается от тишины. Никто не звонил, не писал, не требовал денег. В полицию я ходить боюсь — мама всегда говорила, что если её заберут, местная управа пальцем не пошевелит, а мне будет грозить опасность. Она верила только вам.

Я откинулся на спинку кресла. Ситуация выглядела скверно. Если человека похищают ради денег, похитители объявляются в первые же часы. Если требований нет — значит, Сабрину забрали не ради выкупа. Её забрали ради неё самой. Или ради того, что она знает.

В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось фото улыбающейся Инны и Кристины — жена прислала короткое видео, где дочка хвасталась новым рисунком для школы. Этот теплый домашний мир, который я так долго строил, внезапно оказался под угрозой. Ввязываясь в дело Сабрины, я неизбежно вытаскивал наружу старых демонов.

Я посмотрел на бледную, испуганную Алису. Выставить её за дверь я не мог. Не имел права.

— Ладно, Алиса, — сказал я, поднимаясь и снимая с вешалки пальто. — Рассказывай всё с самого начала. Где именно была парковка, и что твоя мама делала в последние дни? Нам нужно успеть до того, как они решат избавиться от свидетелей.

Глава 3. Больничное крыло и новые зацепки

Дорога до подземной парковки в Бруклине заняла около получаса. За окнами моего «Форда» мелькал серый, умытый затяжным нью-йоркским дождем пейзаж. Алиса сидела на пассажирском сиденье, молча глядя на бегущие по стеклу капли. А я никак не мог выбросить из головы имя её матери.

Сабрина. Мой разум невольно отмотал назад почти двадцать лет.

Это был далекий 2007 год. Мне тогда едва стукнуло семнадцать. Самый разгар душного американского лета, которое мне пришлось провести не на пляже с друзьями, а на жесткой больничной койке в окружении запаха антисептиков. Аппендицит. В палату отделения общей хирургии меня привезли посреди ночи, а на следующий день на соседнюю койку, за белую тканевую ширму, определили её — Сабрину. Ей было столько же, сколько и мне.