# Пакет в поисках воздуха

Вика Бежан

История «пакета», который жил, как все: удаленка, высасывающая душу, йога для деревянных позвоночников, которые уже сказали «до свидания» к 30, и астрология, чтобы оправдать собственную неспособность просто сидеть и не шуршать своим пакетом. Когда этот сюрреалистичный ад закономерно выдает Fatal Error, остается только одно: собрать весь ментальный хлам в пакет с пакетами и уйти в лес. Там еноты, наконец, доходчиво объяснят твои «духовные практики» на деле, показав суть твоего дома из пакетов

Бонус к просветлению: подробный гайд, как совершить акт высшего возмездия — оставить бывшему под дверью пакет с другими пакетами. Пусть теперь он сам медитирует на это шуршащее наследие.

Внутри пакета— пустота. И это, единственная стоящая вещь, которую ты когда-либо найдешь. Просветление — это просто навык вовремя порваться, пока тебя не утилизировали вместе с офисной суетой.

## Глава 1

У каждого уважающего себя человека на кухне есть он. Пакет с пакетами. Бесформенное, шуршащее чудовище, набитое до отказа другими пакетами — поменьше, побольше, праздничными, дырявыми и пластиковыми майками, которые «еще пригодятся».

В какой-то момент я поняла, что моя голова — это точно такой же кухонный склад.

Мой девичий ум, маниакально склонный к структурам и чертежам, годами работал как промышленный пылесос. Я заталкивала внутрь себя терабайты данных. Так, сюда мы упакуем двухлетний курс ведической астрологии. Сверху утрамбуем сертификат преподавателя йоги — пусть лежит, такое лишним не бывает. В правый угол запихаем технические промты для генерации 3D-персонажей и основы цифровой анимации. А сверху прикроем всё это плотным слоем маркетинга, копирайтинга и навыков удаленной работы, которой я преданно отдала без малого пять лет жизни.

Со стороны это выглядело потрясающе. «Разносторонняя личность», «колоссальный потенциал», «человек будущего».

Изнутри это ощущалось так, будто полиэтилен завязали на горле тройным узлом.

Мой типичный рабочий день на удаленке походил на плохо срежиссированный сюрреалистичный артхаус. Моя комната для жизни была настолько микроскопической, что в ней едва помещался рабочий стол и кровать. Вся моя вселенная сжалась до размеров нескольких квадратных метров бетонной коробки, в которой я пыталась одновременно спасать мир и не сойти с ума.

Экран ноутбука круглосуточно светился холодным синим светом. Мои пальцы кликали мышкой, настраивая анимацию, собирая сториборды, отвечая на бесконечные рабочие сообщения — короче говоря, генерируя тонны чистейшей, эталонной мирской суеты. Для баланса и «духовного спасения» в моих наушниках в этот момент непрерывно бубнили лекции о буддизме, Дхарме, Шуньяте и освобождении от привязанностей.

— Все вещи пусты по своей природе, страдание рождается из цепляния за иллюзии… — вкрадчиво шептал мне в правое ухо благостный голос лектора.

— Вика, у нас правки по проекту! Нужно переделать анимацию пакетика к вчерашнему дню, клиенту не нравится вайб! — орали рабочие чаты в левом полушарии.

И посреди этого ментального расщепления раздавался он. Главный саундтрек моей сансарной жизни — соседский перфоратор. Обычный, суровый, бесконечный перфоратор, который сверлил бетон где-то за стеной с упорством тибетского монаха, начитывающего мантру.

Когда уровень зашкаливающего абсурда пробивал дно, а тело буквально каменело от многочасового сидения за монитором, я вспоминала, что я вообще-то дипломированный инструктор по йоге. Мне нужна был просто воздух. Мне нужно было заземление.

Расстелить коврик в моей комнате было физически негде. Единственное свободное пространство на полу находилось… прямо под моим рабочим столом.

И вот картина маслом: под грохот строительного инструмента, сотрясающий стены, под бубнеж лекций о выходе из колеса перерождений, я складываюсь в замысловатую асану, забившись под арендованный ИКЕА-стол, упираясь пятками в системный блок и провода. Я дышу огненным дыханием, пытаясь поймать дзен в пыли под ножками мебели, пока над моей головой рендерится очередной цифровой персонаж, а в чатах горит дедлайн.

Это не было духовной практикой. Это было отчаянной попыткой пластикового пакета сделать искусственное дыхание самому себе через соломинку.

Я строила грандиозные философские и экологические проекты, рассчитанные на вечность, пока мой собственный физический аватар тупо задыхался под столом. Я умела анализировать астрологические транзиты и знала, в каком доме у меня стоит Марс, но не могла ответить на простой вопрос: как я умудрилась запереть себя в этой безупречной, высокотехнологичной, но абсолютно мертвой цифровой тюрьме?

Тот день, когда система выдала окончательный Fatal Error, не был отмечен громом среди ясного неба. В легких просто стало пусто, как в вакууме. Я выползла из-под стола, посмотрела на бегающий ползунок загрузки на экране и вдруг отчетливо поняла: я больше не могу сделать ни одного вдоха в этом интерьере.

Мой шуршащий внутренний пакет принял единственное «адекватное» решение — порваться к чертовой матери и улететь по ветру в сторону Пятигорска.

## Глава 2

Знаете, что происходит с пластиковым пакетом, когда он рвется? У него исчезает его единственная сансарная функция — удерживать в себе хлам. В дырявый пакет больше невозможно утрамбовать правки от клиентов, лекции по философии, ожидания социума или планы на великое будущее. Хлам просто вываливается на пол. Пакет становится абсолютно бесполезным для системы.

И именно в этот момент он обретает аэродинамику.

Когда мой внутренний процессор выдал финальный писк, я не стала красиво и осознанно завершать дела. Я действовала в состоянии чистого, первобытного аффекта. Кнопка выключения ноутбука была нажата с такой силой, будто я катапультировалась из падающего истребителя. Рабочие чаты, где в режиме реального времени горели дедлайны и сыпались сообщения: «Вика, посмотри промт!», «Вика, где сториборд?!», были отправлены в глубокий, бескомпромиссный авиарежим.

Внутри меня выл сиреной один-единственный экзистенциальный запрос: Воздуха. Мне нужно просто подышать, передвигать ногами по материальной плотной земле

Эвакуация скафандра из четырех стен моей бетонной микрокамеры напоминала сцену из шпионского триллера, где главный герой заметает следы. В рюкзак летело всё подряд: паспорт, пара футболок, коврик для йоги (который до этого видел только пыль под столом) и подсознательное желание никогда больше не возвращаться в цифровую реальность. Ум в этот момент пребывал в состоянии тотального, звенящего шока. Мой внутренний девичий контролер, который обычно рассчитывает каждый шаг по минутам, просто забился в угол черепной коробки и тихо скулил от ужаса: «Что мы делаем?! Куда мы бежим?! У нас же нет четкого ТЗ на этот побег! Где документация?!»

Но порванный пакет уже поймал восходящий поток отчаяния.

Когда я впервые за много недель вышла на улицу не до ближайшего самоката или пункта выдачи заказов, а с тяжелым рюкзаком на плечах, мир оглушил меня. Он оказался чертовски громким, трехмерным и абсолютно не отретушированным нейросетями. На вокзале пахло бомжами, дешевым кофе и чужой неприкрытой тревогой. Мой скафандр двигался на автопилоте. Полное онемение в теле. Знаете это чувство, когда ты настолько устал, что твои ноги идут сами, а сознание болтается где-то в полуметре над головой, лениво наблюдая за происходящим?

Билет до Пятигорска ощущался как контрабандный пропуск на другую планету.

Поезд тронулся, и под ритмичный стук колес мой шуршащий ум мгновенно попытался переобуться. Пакет еще не успел долететь до гор, а судорожное эго уже выкатило новый, грандиозный, супер-духовный бизнес-план: «Так! Раз уж мы порвались и летим, давай сделаем это эпично! Пятигорск — это только разминка. Там мы отмокнем в минералке, очистим чакры, а оттуда — сразу на трассу! Автостопом! Без паспорта! В Тибет! К монахам! Мы снимем про это шедевральный документальный ИИ-сериал, напишем сутры нового поколения, мир услышит нас!..»

Я смотрела в темное окно вагона на пролетающие мимо редкие огни и понимала: это клиника. Я бегу от удушья, но тащу с собой тот же самый перегретый процессор, который прямо сейчас, в плацкарте, пытается оседлать мой побег и превратить его в очередной успешный проект.

Пластиковый пакет летел на юг на бешеной скорости, искренне надеясь, что кавказские горы окажутся сильнее его собственного внутреннего шума.