Сабелла Рейн
Договор с тьмой

Глава 1

Правый бок горит.

Я уже и не помню, сколько пробежала. Ноги несли меня на автомате, давно перестав слушаться, ветки хлещут по щекам и лбу, оставляя тонкие порезы, лёгкие горели, во рту был привкус меди, но я не останавливаюсь, потому что хочу жить.

Нога подворачивается на корне.

Я лечу вперёд, но успеваю выставить руки, обдирая ладони о камни.

Меня хватило только на то, чтобы перевернуться на спину. Я смотрела сквозь сплетённые ветки на серое, равнодушное небо, и чувствовала, как отчаяние поднимается из груди, заполняет горло, не даёт ни крикнуть, ни вздохнуть. Сил совсем не осталось, и пора бы смириться, что я умру в этом чёртовом лесу.

И тогда, в самой глубине этой пустоты, родилась безумная мысль. Если все отвергли меня — может, меня примет тот, кого отвергают все?

Дрожащими пальцами я нарисовала на сырой земле кривой круг. Руки плохо слушались, пальцы в грязи и запёкшейся крови, но я заставляла себя двигаться. В ход пошли последние крупицы знаний, вычитанные когда-то в запретных фолиантах. Обрывки того, что я запомнила, хотя мне запрещали даже смотреть в сторону тех книг.

— Не знаю твоего имени, — хрипло выдыхаю в темноту. — Не знаю, как правильно. Но я истекаю кровью, и если ты не придёшь, то я умру.

Я касаюсь раны, собираю на ладонь тёплую кровь и переношу её в центр круга.

На мгновение мне показалось, что воздух едва заметно дрогнул, как рябь на воде от упавшей капли. Ни вспышки адского пламени, ни запаха серы, ни треска веток. Ничего из того, о чём шептали вполголоса охотники у ночных костров, рассказывая о тех, кто связал себя с демонами. Просто тишина. Просто лес. Мое отчаяние оказалось столь ничтожным, а душа столь бесполезной, что даже демон не удостоил меня своим вниманием.

Воздух вырвался из легких в беззвучном рыдании. Слезы, горячие и бесполезные, катились по щекам. Я была загнанным зверем, прижатым к краю пропасти.

— Так тому и быть, — прошептала я куда-то в пустоту. Это было признанием поражения.

Совсем близко послышались шаги. Они нашли меня.

Попытка сжаться в комок, отползти, укрыться в спасительной тени была тщетной. Моё собственное тело стало чужим. Каждая мышца, каждое сухожилие одеревенело, застыло в немом неповиновении. Движение стало невозможным и оставалось лишь одно - лежать в парализующем безмолвии и ждать конца, что должен был стать избавлением.

Чьи-то руки, удивительно бережные, приподняли меня с земли. Холодные пальцы сомкнулись на моём плече и под коленями с такой осторожностью, будто поднимали хрупкую реликвию.

Тьма окончательно поглотила меня.

Сознание возвращалось медленно. Я не открывала глаза, боясь спугнуть эту неожиданную тишину. Лес остался где-то далеко и не было больше ни свиста ветра в кронах, ни хруста сухих веток под чужими ногами. Здесь царила абсолютная тишина, в которой отчётливо слышалось биение собственного сердца.

Я осторожно вдохнула, доверяя обонянию больше, чем зрению. Воздух оказался сухим, пропитанным терпким запахом старой бумаги, пыли и расплавленного воска.

Под спиной чувствовалась мягкая, упругая поверхность, а не жесткая, промерзшая земля, на которой я готовилась умереть. Тяжелое одеяло, укрывавшее меня, приятно грело.

И тогда я осмелилась взглянуть.

В глаза бросился высокий сводчатый потолок, где причудливо переплетались изображения демонов и ангелов, украшенный лепниной. В огромном камине, догорали поленья, отбрасывая на стены пульсирующие тени.

Сознание прояснилось, и хлынули воспоминания, принося с собой знакомую, едкую волну страха. Паника поднялась из глубины, заставляя сердце биться чаще. Я в незнакомом месте. Не знаю кто меня сюда принес. Понятия не имею, можно ли этому человеку доверять.

— Если ты и дальше будешь так нервничать, — раздался спокойный, низкий голос, — я успею пожалеть о твоём спасении раньше, чем предполагал.

Сердце упало куда-то в бездну. Я медленно, преодолевая дрожь, повернула голову.

В углу комнаты, в громоздком кресле из темного дерева, обитом потертым бархатом цвета красного вина, сидел незнакомец. Длинные пальцы были сложены домиком, касаясь подбородка. Его одежда простого кроя, сливалась с тенями, и лишь белизна воротника рубашки мерцала в скудном свете. Его кожа имела ровный, теплый оттенок старой слоновой кости. Густые иссиня-черные волосы были убраны, открывая высокий лоб и резкую линию бровей. Скулы были высокими и острыми, придавая лицу благородное, почти суровое очертание, а губы складывались в тонкую, выразительную линию. Но больше всего внимания привлекали его глаза — они мерцали в полумраке комнаты, словно два расплавленных солнца, но в них не было тепла солнечного света, лишь холодная, аналитическая ясность и глубина.

— Я... Я испугалась.

— Это очевидно, — он склонил голову набок. — Как тебя зовут, дитя?

— Тэя.

— Всего лишь Тэя? — Бровь изумлённо поползла вверх. — Я ожидал чего-то вроде "Твоя погибель". — Заметив мое замешательство, он продолжил. — Вы все пахните одинаково, охотница. Эта вонь въедается в душу.

Он неторопливо поднялся и двинулся в мою сторону. С каждым его бесшумным шагом паника наливалась тяжестью в моих легких, вытесняя воздух. Я вжалась в кресло, готовясь к свисту удара, но вместо этого почувствовала лишь сухое, отстраненное прикосновение к виску. Пальцы скользнули по коже, как лезвие, оставляя после себя россыпь мурашек.

Дрожь стихает, сердце замедляется.

— Просто помог тебе успокоиться, — говорит он, отнимая руку.

Легкий щелчок его пальцев и пламя в очаге взметнулось ослепительным валом, залив комнату тёплым золотым сиянием. Он замер на мгновение, словно взвешивая незримые границы доверия, затем с почтительной сдержанностью решил отойти вглубь библиотеки.

— Рейнар? — сорвалось с моих губ прежде, чем разум успел его остановить.

Он обернулся и пламя на мгновение отбросило его удлинённую тень прямо ко мне на колени. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Лишь холодная усмешка, скользнувшая в глубине взгляда, словно он поймал меня на чём-то само собой разумеющемся.

— Ты слышала это имя раньше, — констатировал он. — Легенды о моём роде до сих пор будоражат умы смертных? Или, — его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, остановился на мне, — может быть, ты намеренно искала меня, Тэя?

Он произнёс это с такой язвительной вежливостью, что мне стало не по себе. В его тоне сквозило нечто большее, чем насмешка — разочарование. Будто он видел таких, как я, тысячи раз: отчаявшихся, приползающих на порог с последней надеждой.

Я молчала, чувствуя, как предательский жар заливает щёки. Сказать "да" - значит признаться в своей отчаянной расчетливости. Сказать "нет" - солгать тому, кто, казалось, видел ложь насквозь, ещё до того, как она сформировалась на языке.

— Я слышала истории, — осторожно начала я, опуская взгляд. — В хрониках охотников сказано, что есть демоны-искусители, что плетут сети из лжи. Есть проклятые, что когда-то были людьми, а ещё есть... — я сделала паузу, собираясь с духом, — Те, кто заключают договоры. Говорят, ваш род решает проблемы, с которыми не могут справиться другие.

— "Решает проблемы" 2, — он медленно выдохнул, и в уголке его губ снова дрогнула усмешка. В его взгляде читалось что-то древнее и усталое. — Какой трогательный эвфемизм. Да, Тэя. Я - Каэл Рейнар. Последний из своего рода. Надеюсь, реальность соответствует твоим ожиданиям.

— Я лишь надеялась, что ...

— Что монстр окажется милосерднее людей? — он закончил за меня.

Он внимательно смотрел на меня, и казалось, его взгляд проникал куда глубже кожи, видя не просто испуганную девушку, а отчаяние, что привело её к его порогу.

— И что же ты надеялась найти здесь? — вопрос повис в воздухе, а его глаза не отрывались от моего лица.

Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как обжигающая ненависть придаёт мне сил. Я посмотрела прямо в эти золотые глаза, не скрывая больше боли и ярости.

— Союзника.

Секунду, другую в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня. Его пронзительный взгляд, казалось, отсканировал каждую частичку моего существа.

— Союзника? Против кого? — мягко протянул демон, явно наслаждаясь моментом.

— Моя семья предала меня. Я поклялась истреблять "тьму", а "свет" оказался темнее самой чёрной бездны.

Он медленно покачал головой, и тень чего-то, что можно было принять за уважение, мелькнула в его глазах.

— Твой род охотится на тебя, а ты приходишь к тому, кого твой род веками отправлял в небытие, с просьбой помочь тебе его уничтожить? — Его губы снова тронула странная, безрадостная улыбка. — Ты безумна.

Он не ждал согласия. Он просто констатировал факт, повернулся и вышел, бросив на прощание через плечо:

— Пусть твой первый день здесь начнётся с того, что ты приведешь себя в порядок. — На секунду мне показалось, будто его глаза засияли ярче обычного — Тебя ждёт комната наверху.

Спустя несколько минут в арочном проёме возник силуэт. Сначала я подумала, что это игра света — призрачное свечение в полумраке коридора. Но затем силуэт приобрёл очертания девушки, и у меня перехватило дыхание. Её кожа была бледной, как отполированный лунный камень, и покрыта замысловатой паутиной серебряных узоров, которые мягко светились в такт её дыханию.

— Господин попросил меня проводить вас, — её голос прозвучал, словно переливы ветра в листве. Пальцы с лёгкостью вывели в воздухе замысловатый узор, и парящие сферы света позади неё загорелись ярче, наполняя пространство тёплым сиянием. — Меня зовут Лираниэль.

Она склонила голову, и серебряные пряди мягко рассыпались по её плечам, а когда её глаза, лишённые зрачков, устремились на меня, я словно провалилась в ночное небо, усеянное мириадами мерцающих звёзд.

— Пройдёмте, — она плавно развернулась, доверясь, что я последую за ней.

Коридор, в который мы вышли, дышал холодным величием. Парящие сферы, послушные воле Лираниэль, мягко освещали пространство. Я с интересом изучала обстановку: стены были выложены панелями чернёного дерева с инкрустацией из перламутра и серебра. Гладкая, тёмная поверхность дерева отсвечивала тусклым блеском, а перламутр переливался в свете сфер, словно чешуя зверя.

Мы остановились перед массивной дверью из темного дерева, украшенной изящной резьбой в виде переплетающихся ветвей.

— Это ваши покои, — плавным движением руки она приоткрыла её и пригласила войти.

Комната была просторной и удивительно уютной. В центре стояла большая кровать с высоким изголовьем, покрытая стеганым покрывалом. На прикроватной тумбочке в вазе покоился огневик, его алые соцветия медленно пульсировали теплым светом, наполняя воздух тонким ароматом корицы и мёда. У левой стены была дверь в смежную комнату, а справа красовался массивный шкаф. Рядом с ним стояло напольное зеркало в тяжёлой раме из чёрного дерева.

— Я наполню для вас ванну, чтобы вы могли освежиться, — Лираниэль скрылась за той самой дверью, что до этого привлекла моё внимание.

Я медленно подошла к зеркалу и едва сдержала удивленный вздох. В отражении на меня смотрела незнакомая измождённая девушка в изорванной, испачканной землёй и кровью одежде. Лицо её было покрыто царапинами, а под глазами залегли тёмные круги. Пальцы сами потянулись к спутанным волосам, в которых застряли листья и веточки. Я смахнула их дрожащей рукой, и они беззвучно упали на тёмный ковёр. Взгляд скользнул ниже, к темному пятну на боку, где ткань была разорвана и пропитана кровью. Я инстинктивно коснулась раны, ожидая острой боли, но пальцы встретили лишь гладкую кожу под засохшей кровью.

Из-за двери послышалось мягкое журчание воды, обещая очищение.

Вдруг за спиной раздался тихий голос Лираниэль:

— Вода готова.

— Ранa... — я удивлённо уставилась на неё.

Лираниэль приблизилась, чтобы лучше рассмотреть то, что я ей показываю.

— Иногда следы прошлого остаются лишь в нашем сознании, — Она мягко коснулась моего плеча — Позвольте помочь. Иногда чистое тело помогает очистить и мысли.

— Я буду признательна, — прозвучало тихо, и в голосе слышалось полное изнеможение.

Лираниэль кивнула и жестом пригласила следовать за собой. Комната оказалась просторной, с ванной из тёмного мрамора, уже наполненной ароматной водой. Без лишних слов, с удивительной деликатностью, она помогла мне снять одежду.

Когда я наконец погрузилась в тёплую воду, по телу разлилось долгожданное расслабление. Лираниэль, стоя на коленях, принялась мыть мои волосы. Её прикосновения были безмерно нежными, будто она боялась причинить боль даже случайным движением. Она зачерпнула деревянным ковшом воду и медленно полила мои волосы. Теплая жидкость стекала по шее, унося с собой частицы лесной грязи и запекшейся крови. С каждым движением её рук я чувствовала, как напряжение постепенно покидает моё тело. Я закрыла глаза, позволяя воде и заботе смывать с себя не только грязь, но и тяжёлые воспоминания. Впервые за долгое время я чувствовала себя не изгоем, а человеком, о котором кто-то проявил заботу.

— Вы не спрашиваете, — прошептала я, не открывая глаз.

— О чём? — её пальцы на мгновение замерли в моих волосах.

— О том, что случилось. Почему я в таком состоянии, почему я здесь.

Лираниэль снова принялась за работу, её голос звучал так расслабленно и успокаивающе.

— Всякая история рассказывается, когда для этого приходит время. Сейчас важно лишь то, что вы здесь.

Когда она закончила, мои волосы - длинные, цвета меди , обычно такие непослушные - лежали идеально чистыми и гладкими, тяжелыми мокрыми прядями, пахнущими незнакомыми цветами и травами. Лираниэль подала мне большое мягкое полотенце.

— Отдохните, — с лёгким поклоном девушка отступила к двери. — Ночью стены этого поместья охраняют сон лучше любой крепости.