# Развод. Мертвая истинная

Валентина Яр

Моя жизнь закончилась ровно на том моменте, когда муж поставил меня перед фактом — в наш дом придет новая женщина, его женщина. А я Я должна исчезнуть раньше, чем она прибудет в особняк. Плевать, убегу. Спрячусь так, что он никогда больше меня не найдет, даже если я — его истинная. Пусть смерть станет мне спасением.

______________________________

Но лицо дракона не дрогнуло, он и бровью не повел. Только возвышается надо мной скалой, давит своей властью. Его ледяные голубые глаза сжигают дотла изнутри, вижу, как пляшут недобрые искорки в радужках. Забываю дышать. Значит, на этом все и закончится

– Завтра ты уходишь, – рвет он словами мое сердце. – И забирай свои манатки. Мне не нужно ничего из того, что будет напоминать о тебе.

Слезы наворачиваются на глаза от возмущения, от обиды. Вот как, пять лет совместной жизни – и конец. В один момент он решил все разрушить, решил лишить меня дома, тепла, любви.

## Глава 1. Предательство

Мирина

– Вот как, – шепчу я, когда слышу речи дорогого супруга. Я смотрю на него неверящим взглядом, не могу принять тот факт, что он действительно это только что сказал. Нет, нет, не может такого быть.

Но лицо дракона не дрогнуло, он и бровью не повел. Только возвышается надо мной скалой, давит своей властью. Его ледяные голубые глаза сжигают дотла изнутри, вижу, как пляшут недобрые искорки в радужках. Забываю дышать. Значит, на этом все и закончится...

– Завтра ты уходишь, – рвет он словами мое сердце. – И забирай свои манатки. Мне не нужно ничего из того, что будет напоминать о тебе.

Слезы наворачиваются на глаза от возмущения, от обиды. Вот как, пять лет совместной жизни – и конец. В один момент он решил все разрушить, решил лишить меня дома, тепла, любви. Впрочем, любви я от него никогда не видела. Грубые слова, унизительные жесты, синяки на запястьях и бедрах, оставленные крепкими захватами мужских рук. И более ничего. Я виновата? Не смогла быть женой, не смогла стать матерью... Я даже не истинная, поэтому он и может выгнать меня вот так.

Я поднимаю глаза на дракона, но тот стоит неподвижно. Его каштановые волосы жесткими волнами ниспадают на плечи, на грудь, голубые глаза жгут кожу, идеально скроенный камзол очерчивает крепкую мужскую фигуру. Красивый, – мысленно замечаю про себя, а потом едва не бью кулаком в стену рядом. Нет! Нет! Не красивый! Урод, ублюдок, предатель! Он... променял меня на какую-то девчонку, решил, что она лучше меня. А я теперь должна просто покинуть свой дом. Нет, теперь уже только его дом.

Пять лет назад я вышла замуж за мужчину, которого полюбила. Потом я поверила в то, что он любит меня. А потом поняла, что все это – самообман. И нет никакой любви, только расчет. Меня попользовали, поняли, что нет никакой выгоды, и выкинули, потому что зачем старая сломанная игрушка, если можно легко получить новую?

Я касаюсь пальцами дрожащей правой руки. Кожу холодит дорогой металл, внутри все рвется от осознания того, что я делаю. Я просто стаскиваю кольцо с пальца и сжимаю в ладони ровно на мгновенье, прежде чем услышать:

– Его тоже оставь, – режет слух ранее такой родной ласкающий голос.

Еще сильнее сжимаю кольцо, а потом глаза застилает пелена слез, а разум – пелена обиды. И резким движением я бросаю символ брака прямо под ноги дракону. Смотрю на него, понимая, что наделала.

Но мой муж даже не шелохнулся. Он стоит, невозмутимый, смотрит на меня сдержанно, но замечаю, как переливается серебро в вертикальных узких зрачках. За несколько лет нашего несчастливого брака я запомнила кое-какую важную вещь – если его зрачки сужаются, значит, он злится. Очень сильно злится.

Дракон вдруг делает шаг вперед и хватает меня за руку. Слышу только женский вскрик, когда меня со всей силы припечатывают спиной к стене, из-за чего из грудины вышибает весь воздух. Задыхаюсь. Руки, схваченные в тиски, задраны вверх и скованы грубой мужской хваткой. Жмурюсь не в силах смириться с поражением, вжимаю голову в плечи, но в следующий миг чувствую, как жесткие пальцы хватают меня за подбородок и заставляют задрать голову. Больно бьюсь затылком о стену, но глаза превращаются в щелочки – вижу сквозь влажные ресницы лицо некогда обожаемого мужчины. Он так близко, что я ощущаю его горячее дыхание на своей щеке, ощущаю, как пылает внутри него гнев. Знаю: сейчас он меня просто убьет.

За все пять лет наших надломленных отношений он ни разу не поднимал на меня руку, только лишь грубо имел, повышал голос, запирал в комнате, унижал и издевался. Но не бил. Видимо, до этого самого момента.

– Не смей, – шипит он мне в лицо, и я буквально болезненно таю от всей желчи, какую он вкладывает в свои слова. – Перечить мне.

– Пусти, – пищу, но в ответ только рывок и пронзительная боль в захваченных запястьях. Я шумно выдыхаю, с тихим всхлипом прикусываю губу. – Не надо...

– Что тебе не понятно? – рычит он мне в лицо.

– Дракс... – сил нет более просить, но слишком уж больно, страшно, унизительно.

– Сучка, – рявкает он и отпускает меня.

От неожиданной свободы я падаю на пол, сползаю по стене, и слезы застилают глаза. Я не могу, не могу собраться с мыслями, когда слышу, как звучат удаляющиеся шаги тяжелых сапог. Приоткрываю глаза, вижу: я осталась одна в коридоре особняка. Дракс ушел, оставил меня одну. А вот и кольцо.

Дрожащими пальцами касаюсь символа верности и любви, но вместо улыбки вырывается резкий всхлип. Поспешно закрываю ладонями рот, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Поднимаюсь на ноги, кое-как могу устоять. И иду, медленно, вдоль стенки, прямо к своей спальне.

Вечереет. Смотрю в окно. Там вдали виднеется лес. Особняк стоит прямо на окраине, и окна моих покоев выходят в сторону густых зарослей. Вот машут ветвями многолетние насаждения, вот взмыла в воздух стая черных птиц, вот дрогнул кус – кажется, пробежала какая-то мелочь. А мне какое дело? Гляжу на это все без особого интереса, а потом оборачиваюсь, осматривая комнату. На полу пара сумок с вещами, платья да накидки, на трюмо – шкатулочка с небольшим количеством украшений. Все мои пожитки за пять лет брака с этим проклятым драконом. Злюсь. Или это обида играет в груди?

Падаю на мягкую кровать, раскидываю руки и упираю взгляд в бордовую ткань балдахина. Снова чувствую, как слеза бежит по щеке, но не пытаюсь ее смахнуть. Пусть пропитает покрывало, пусть кровать запомнит свою хозяйку, сохранит в дорогих нитях часть ее печали.

Что я сделала не так? Впрочем, понятно что. Я не только была нелюбима, но и не смогла выполнить главное предназначение женщины – родить детей. Я их не хотела, не сейчас, не с ним, но Дракс не раз заводил об этом разговор. Что ж, закономерный исход.

Поворачиваюсь на бок, снова роняю на дорогие ткани слезы. И ладно, не истинная, значит, не нужна ему. Уйду, убегу, скроюсь где-нибудь. Оставлю Дракса в прошлой жизни и никогда, никогда больше не вспомню о нем. А его новая женщина... Пожелаю ей удачи и настоящего везения, ведь с этим драконом шутки плохи. Я только буду надеяться, что она сможет то, чего не смогла я.

Встаю. Ночь почти накрыла собой особняк, и я решаю, что не стану ждать завтрашнего дня. Я уеду сейчас. Подхватываю ту сумку, что поменьше. Беру пару побрякушек и сую их в боковой карман. Не на память. Мне нужны будут деньги, так что продам эти цепочки-сережки и наскребу немного монет на первое время. Хотя, можно выручить и побольше, поскольку пусть муж никогда меня и не любил, но часто дарил мне подарки, и эти подарки были исключительно дорогими. Как же! Не будет же его законная супруга носить бижутерию! Пускал всем пыль в глаза, возвышал себя на моем фоне, хотя втайне презирал свою же супругу! Подлец!

Взгляд касается правой руки, какой сейчас держу сумку. Вижу. Кольцо. Я надела его, хотя следовало бы навсегда от него избавиться. Оставить Драксу? Пусть позлится, когда увидит, что жена все-таки не забрала символ вечной любви. Но оно стоит немалых денег. Жадность и расчетливость хоть и перевешивают злость и обиду внутри, но кое-что все же заставляет снять кольцо и положить на трюмо. Хочу позлить. Хочу вывести на эмоции, когда буду уже далеко.

Выскальзываю из комнаты под покровом темноты. В особняке тихо и мрачно. Не горят на стенах факелы, не видно прислуги. Только собственное дыхание и шум крови в ушах наполняют собой словно мертвое пространство. Ступаю тихо, прислушиваясь и присматриваясь, но никаких намеков на чужое присутствие не замечаю. Дальше – чуть смелее.

У меня уже есть план. Сейчас доберусь до конюшни, сяду на свою любимую кобылу и улечу вдаль, подальше от проклятого поместья Рейн. Остается только выбраться из особняка, дальше будет проще. Но вдруг слышу шаги.

Замираю испуганной мышью. В голове – сотни мыслей. Роятся, пугают, глушат логику и здравый смысл. Мне бы бежать, но ноги не двигаются, платье и накидка кажутся такими тяжелыми, а сумка – неподъемной.Мучительные секунды ожидания, и я вижу, как из-за угла выворачивает фигура. Невысокая, худая, в юбке. Облегчение накатывает волной.

– Госпожа Рейн? – удивляется высоким голоском служанка. – Что происходит? Куда?..

– Мира, это ты, – выдыхаю. Как же я перепугалась! – Все в порядке, я... Не переживай, я просто хочу проветриться.

– Вас проводить? – предлагает служанка, а я только натянуто улыбаюсь.

– Не стоит, иди к себе.

С поклоном девушка обходит меня, исчезает в глубине коридора. Что ж, получается, прислуга не в курсе, что меня выгоняют? Мне это на руку.

Дальше иду смелее, ведь никто не решится меня остановить. Только бы не встретить Дракса! Но он, наверняка, видит десятый сон, потому что о чем ему тревожиться, ведь покорная жена все сделает так, как нужно.

До запасного выхода добираюсь без приключений. Дверь не заперта. Особняк знаю как свои пять пальцев, ведь именно здесь прожила столько лет. Не раз сбегала в лес через этот ход, чтобы спрятаться от разъяренного супруга, побыть наедине с собой и обдумать, куда катится моя жизнь. Вот куда она катилась, прямо в тартарары. Довольно ожидаемый результат.

Толкаю дверь, и та открывается с тихим скрипом. Сразу меня обдает холодным ночным воздухом. На дворе осень, влажно и печально. Но не печальнее, чем у меня на душе.

Жалею? Да. Противно? Да. Чувствую ли я облегчение? Кажется, да. Хорошо, что все, наконец, разрешилось. Теперь не нужно ждать очередного гневного слова от мужа, не нужно гадать, какое наказание он придумает для меня в этот раз. Это конец моей прежней жизни, конец этой многолетней пытке.

Под ногами хлюпает грязь, пока я бегу к конюшне. Сразу замечаю спящего конюха под навесом. Храпит громко, но проскользнуть незамеченной не удастся. Поэтому решаю действовать нагло. Подхожу и с важным видом трясу его за плечо.

Бородач сразу распахивает глаза, смотрит на меня пораженно, а затем на лице его мелькает уважение:

– Госпожа Рейн, – склоняет он голову.

– Подготовь мне лошадь, – приказываю таким тоном, каким никогда не говорила с прислугой. Но сейчас очень нужно заставить его поверить в неотвратимость моих слов.

– Да, госпожа, – он грузно поднимается с места, идет к конюшне.

Я уже успеваю обрадоваться своей удаче, но конюх оборачивается.

– А куда вы...

Надо что-то придумывать!

– Это важно! Господин Рейн велел не распространяться, – при упоминании моего мужа конюх сникает и послушно идет в конюшню.

Время тянется бесконечно долго, и я начинаю нервничать, но вскоре, хлюпая по влажной земле, ко мне ступает белая лошадь. Такая светлая, что почти светится в ночной тьме.

Конюх пытается что-то сказать, но я резво забираюсь в седло. Только когда мужик замечает мою сумку, он задает вопрос, который я обрываю единственным именем:

– Господин Рейн велел...

А потом пришпориваю свою кобылу и несусь прочь от поместья. Оглядываясь, замечаю, как исчезает вдали черный силуэт особняка, как теряется в осенней дымке сад и изгородь. Пропадает из виду дом, унося из моей жизни все былое. Теперь мне нужно в столицу, там я смогу раздобыть денег и решить, что делать дальше.

Уже светает, когда я добираюсь до какой-то деревеньки. Насколько я знаю, до столицы осталось еще около суток пути, но это не страшно. Передохнуть могу и здесь. Меня мало кто знает в округе: Дракс никогда не позволял мне выходить в свет где-либо, кроме королевского двора. Все остальное время я сидела дома, иногда пряталась в лесу. Но никто из деревенских понятия не имеет, кто я такая. Так, теперь накидка.

Я набрасываю на плечи скромную темную шаль, спешиваюсь и веду под уздцы запыхавшуюся кобылу. Ей бы попить да поесть, отдохнуть. И мне не помешает.

Дракс не станет меня искать. А если и станет, то я к тому моменту успею убраться из деревни. Никто не будет знать, куда я направляюсь. А самое главное, никто не будет знать, кто я такая. Описать меня может каждый, но узнать в этом описании именно меня – сложновато.

Длинные темные волосы, простые черты лица, какие многие называют красивыми, стройная фигура и выдающаяся грудь. В общем, внешность любой аристократки. Признать в этом описании кого-то конкретного – та еще задачка. Поэтому решаю постучаться в первый дом.

Уже слышно, как кричит домашняя птица, как заунывно поет корова и как блеет коза и овца. Вот и несколько людей мелькают вдали: в такое ранее время деревня уже оживает, а значит, у меня есть все шансы схорониться у тех, кто здесь ведет хозяйство. Хоть бы Дракс не решил прямо сейчас искать меня, чтобы наказать за побег. Да, я должна была уйти, но тогда, когда он скажет! А так я снова поступила вопреки его воле. Как же его это злит!

Дверь со скрипом приоткрывается, и на пороге я вижу дряхлую старуху. Она окидывает меня оценивающим взглядом, потом кивает.

– Здравствуйте! – кланяюсь я ей, выказывая уважение. – Помогите, я...

– От мужа сбежала? – бьет меня словно кнутом ее догадка.

– Что? Как вы?.. Я не... – пытаюсь оправдаться, солгать, перевести тему, но не могу, слова путаются, и вот я уже выдала себя с потрохами.

– Платье дорогое, – замечает старуха и выглядывает на улицу, будто бы высматривая моих спутником. А из спутников у меня только лошадь.

– Спрячьте меня, пожалуйста! – вдруг выдаю я, поняв, что отпираться бесполезно. Все равно она все видит.

– Заходи, – бросает мне скрипучее приглашение она и скрывается во тьме покосившейся избы.

Я без какого-либо страха следую за ней. В нос сразу бьет запах каких-то трав, гари и варева. Она точно не говорит завтрак, но точно мешает в котле какую-то бурду. Внутри все сковывает от осознания, что я могла попасть в логово ведьмы. Вот значит как, они и не прячутся вовсе.

Робко присаживаюсь на шаткую скамью, складываю руки на коленях, но непроизвольно все равно дергаю плечами. Страшно. Старуха в это время останавливается у стола, такого черного и дряхлого, что поставленная на него кружка с водой, грозится надломить ножки и разбиться о такой же гнилой пол. Слежу за действиями старухи настороженно, неизвестно, кто она такая. Может, я в беду попала. Становится мерзко, липкий страх ползет по позвоночнику.

– Как тебя звать, дитя? – скрипучий голос прорезает тишину.

– Мирина, – сразу отвечаю я и закрываю рот ладонью. Зря! Зря!

Старуха только кивает. Отворачивается к котлу, берет большую ложку с длинной рукоятью и опускает прибор в варево. Тот булькает, ругается, но ведьма все равно начинает мешать зелье. Или что она вообще там готовит.

– Рейн, значит, – улавливаю вдруг ее бормотание. – Рейн, Рейн, давно я говорила, давно. Ну а что? Пять лет. Бедная девочка. Дракон этот не дракон, одно название... Дурак... Дракс Рейн упустил... Что ж, может, к лучшему... Погибнет девка. Ладно, пусть. Я говорила. Предупреждала. Ну и ладно, так даже лучше

– Извините, – прерываю ее я. Слишком уж интересны те обрывки фраз, которые мне удалось уловить.

– Молчи, девка, – кряхтит старуха.

Она оборачивается ко мне, и только сейчас я вижу ее глаза. За морщинистыми веками и нависшими кожаными мешками бровей ее радужка искрится ярким золотым светом. Инстинктивно отшатываюсь, едва не падая с лавки. Та жалобно скрипит, грозясь развалиться. Старуха делает ко мне шаг, два.

Я буквально вжимаюсь спиной в гнилые бревна сруба. Теряю дар речи и все, что могу сделать, это вскинуть руку в момент, когда жуткая бабка оказывается напротив. И вскрикиваю. Ее сухие жесткие пальцы смыкаются на моем запястье.

– Не надо! – вою я, но в тот же момент понимаю: она смотрит.

Старуха смотрит на мое запястье, ее губы чуть двигаются, будто она жует их изнутри пустыми деснами. Я медленно перевожу взгляд с ее лица на свою ладонь. Осмеливаюсь взглянуть на оставленные крепкой мужской хваткой синяки. Но вижу иное. Прямо поверх синеющих отметин светится ярко-желтый символ. Герб. Я знаю чей.

## Глава 2. Никакой ошибки

Дракс

Утро, мрачное и гадкое, коснулось особняка. Я не сплю уже давно, меряю шагами спальню. Правильно ли я поступаю?

Солнце – размытая дымка света, маячит за лесом, плывет вверх по небосводу. Тепла уже давно не дает. Осень забирает жизнь из природы, уничтожает то, что было создано трудом весны и лета. Грядет зима, холод и мрак. Неожиданно провожу параллель со своей жизнью. Гадство! Что за сентиментальные сравнения? Никогда не был столь поэтичен...

Странное чувство гложет душу, но не решаюсь занять себя чем-то другим. Так и хожу взад-вперед по покоям, сцепив руки за спиной. Потом останавливаюсь, резким взмахом головы откидываю длинные пряди назад. Все бесит, очень бесит. Эта дура Мирина еще смеет трепать мне нервы своими выходками. Посмотрите-ка, кольцо она не желает носить. Да не носи, но мне оно тем более не нужно. Все, все кончено, я не собираюсь иметь с ней ничего общего.

Поглядываю на письменный стол. Бардак. Листы пергамента свалены кучей, тут и там перья, кажется, даже сам стол заляпан чернилами. Подхожу, осматриваю все, что вчера писал. В каком-то безрассудном гневе настрочил несколько писем, большую часть перечеркал. Но одно беру в руки. Писал королю, но видимо решил, что ему пока не стоит знать о моем решении развестись. А вот второе письмо, которое нашлось под стопкой истерзанных листов, адресовано брату. Аскар – начальник жандармерии в столице, давно твердил мне, что надо искать истинную, а я что? Я просто ждал, когда судьба сама меня найдет.

Нашла, но не истинная, а женщина, которую я полюбил. Которая будет лучше, чем прежняя. Которая сможет подарить мне сына. Или дочь. Да кого угодно. Сам Аскар давно женат на истинной, его зверь счастлив. У них растет маленький сын-дракон. Я все жду у моря погоды. Хрен бы с этой истинностью, потом как-нибудь разберусь, а вот стать достойным членом общества мне бы не помешало. В моем возрасте уж все драконы женаты, там и тут веселятся со своими гаремами.

Вижу листок с большими печатными буквами. Заявление о расторжении брака. Да, вчера я его заполнил, сегодня нужно отправить в органы регистрации гражданского состояния. Не думаю, что Мирина начнет возникать, так что ни о каком споре речи не идет. Детей нет, а имущество... Не имеет права на него претендовать.

Почему бы мне просто не привести в дом вторую женщину не наречь ее своей женой? Знаю Мирину, она не смирится. Проще избавиться от балласта. Не хочу больше ее видеть. За столько лет только нервы мне истрепала, бесхребетная тварь. Скромна, хрупка, боязна – казалось бы, идеальная женщина. Но меня так злит ее податливость, ее вечные попытки убежать от проблем, а не решить их.

Вместо того, чтобы ударить кулаком по столу, просто опираюсь на него двумя руками. Шумно выдыхаю. Выгнал, ладно. Зачем же она мне теперь? Будет Жизель, будет ребенок, буду жить как нормальный человек. Насчет истинности... Если встречу ее, то возьму в качестве второй жены, не встречу – ну, так тому и быть. Как искать – понятия не имею.

Аскар рассказывал мне о встрече с истинной. Тогда он сразу понял – это она. А я вот не понял, не встретил, не знаю, есть ли она вообще.

Выпрямляюсь. Солнце все так и не справилось с облачной завесой, не вырвалось на свободу, чтобы обдать землю слабыми лучами, но теперь я вижу серый лес, темнеющую траву, горы вдали. Пора брать себя в руки.

Накидываю черный камзол, но не застегиваю пуговиц. Только поправляю манжеты. Широкими шагами преодолеваю расстояние между своей спальней и холлом. Перехожу в другое крыло, в женское, там быстро добираюсь до покоев жены. Пока еще жены. Поднимаю руку, чтобы постучать, но замираю. Вежливость? Нахрен вежливость! Не заслужила.

Толкаю дверь готовый к тому, чтобы ее выломать, но та поддается на удивление легко. Не заперто. Мирина всегда запиралась на ночь, знаю. Боялась неизвестно чего. Может, меня. Впрочем, замок никогда не был для меня препятствием.

Но сегодня все иначе. Сразу понимаю, когда вижу разбросанные вещи, не до конца собранные сумки. Тут и там – ее одежда, платья, накидки, юбки, блузы, украшения и женские безделушки. Кровать помята, но заправлена. Спать явно никто не ложился.

Взгляд скользит по покоям, по приоткрытому окну, из-за которого в комнате прохладно, по трюмо. Зеркала отражают часть комнаты, в одной из створок вижу себя. Замечаю, как меняется выражение собственного лица.

В два шага оказываюсь около трюмо и смахиваю на пол шкатулку с украшениями, которые я ей дарил! Дорогие камни, золото, редкие породы! Не взяла ничего. Но сильнее всего злит то, что вообще не должно привлекать внимание. Маленькое колечко, тонкое, золотое. Оно одиноко лежит на деревянной поверхности, чуть бликует в скромном свете солнца.

Сучка! Оставила, чтобы позлить меня? Ну-ну...

Сжимаю в руке кольцо, почти сминая металл, но тут понимаю. Что-то не так. Выглядываю в окно. Там тихо и пусто – только лес шумит вдали. Быстро перебираю в голове мысли, пытаясь понять, какая именно вызывает наибольший отклик. Кажется, цепляю одну.

Мирина. Сбежала. Ночью. Одна. Именно это осознание выводит на эмоции. Швыряю кольцо на пол и едва не рычу вслух. Чувствую, как зверь ерзает на краю сознания, подключается к моей ярости, питается мыслями о Мирине. Нервничает. И я тоже.

Приходит понимание ситуации, и я вылетаю из ее спальни в гневе и страхе. Что-то не так, и я, кажется, знаю что именно. Бегом спускаюсь по лестнице и вырываюсь на свежий воздух. Сразу бросаюсь прочь от крыльца, отдаю всего себя во власть зверя, выпускаю дракона.

Мирина

Глаза старухи гаснут, хватка ослабевает, и она отпускает мою руку. Я все еще неверяще смотрю на метку. Этого... Этого просто не может быть. Дракс Рейн – мой истинный? Дьявол! Нет, нет! Это просто проклятие! Судьба моя незавидна.

Поднимаю взгляд на старуху, которая больше не кажется мне странной. Ведет себя как обычно, что-то бубнит и причмокивает, помешивает свое варево и на меня не обращает внимания.

– Я пойду наверное, – проговариваю одними губами, поднимаюсь со скамьи, стараясь не шуметь.

– Иди, иди, девка, – отзывается старуха, даже не обернувшись. Продолжает мешать бурду в котле.

Я вылетаю из избушки и сразу бросаюсь к лошади. Кобыла удивленно посматривает на меня косыми глазами, но я взлетаю в седло и бью по бокам, не давая лошади опомниться. Сейчас подальше отсюда, от ведьмы, от поместья Рейн.

Кобыла мчит до тех пор, пока не выдыхается полностью. Она уже не слушает моих команд, уже не бежит, просто плетется. Сердце в груди колотится, дыхание сбилось, но умом понимаю: я среди лесов, одна, верхом. Погони нет, но дракон в небе может появиться в любой момент. Мне нужны силы, чтобы отбиться, и время, чтобы уйти достаточно далеко. Если Дракс уже понял, что прогнал истинную, он попытается меня найти. Нужно скрыться.Простить – не прощу. Довериться – не смогу. Дать шанс – не решусь. Я его откровенно боюсь. А после того, что он сделал – еще и ненавижу. Я злюсь, крепко сжимаю поводья. Я, может, никогда и не была такой решительной, но пора заканчивать свое бесхребетное существование. Я сбежала и пути назад нет. Только вперед, подальше от Дракса, истинности и всего остального. Я сама по себе, я сильная... Я сильная!

Вторю себе, пока пытаюсь отдышаться после долгой скачки. Кобылка моя вообще с ног валится. Двигаться по дороге опасно, но другого пути нет. А остановиться в таверне было бы глупой идеей.

Спустя еще несколько часов езды я понимаю, что выбора у меня нет. Глупая идея или нет, но мне действительно сейчас нужно хотя бы напоить лошадь. И я сворачиваю к таверне, въезжаю на территорию и сразу встречаюсь глазами с конюхом. Долговязый старик сидит в тени деревьев и пялится на подошву своего ботинка. Потом поднимает глаза.

– Миледи! – восклицает он хрипло, откашливается и идет ко мне.

Я ловко соскакиваю с кобылы, но уставшие ноги подкашиваются, и я едва не падаю. Конюх успевает поймать меня, и я не оказываюсь сидящей на сырой земле.

– Осторожнее, миледи, – проговаривает он, заметно осматривая меня. Я кутаюсь в шаль.

– Спасибо, – неловко мямлю и прижимаю к себе свою поклажу.

– Я позабочусь о лошади, – говорит старик и берет кобылку под уздцы. Ведет к коновязи.

Я провожаю взглядом свою лошадь, поворачиваюсь ко входу в таверну. Вывеска покосилась, потрескалась, пара букв вообще отвалилась. Не прочесть даже. Внутри тревожно, страшно, будто что-то не так, но я делаю первые шаги к распахнутой двери.

Внутри пахнет кислым пивом, картошкой и капустой. Сразу замечаю, что посетителей почти нет, только двое мужиков, очевидно, пьяных, играют в карты в углу, где потемнее. За стойкой толстая женщина в переднике и чепце. Она только скользит по мне взглядом и продолжает протирать кружки. Подхожу к ней, чуть кашляю в кулак, но это, кажется, привлекает внимание мужиков за столом.

– Извините меня, – проговариваю негромко. Женщина поднимает взгляд, лениво смотрит, презрительно. А потом вдруг замечает мое платье под темной шалью.

– Миледи! – вот как меняется ее ко мне отношение. Достаточно богатых тряпок.

– Я бы хотела воды и чего-нибудь поесть. Только, – заминаюсь. – У меня из денег только...

Женщина выжидающе смотрит. Не согласится дать товар до того, пока не убедится, что я смогу заплатить. Вот зачем ляпнула лишнего? Приходится покопаться в сумке и показать ей золотую цепочку – одну из тех немногих побрякушек, что забрала с собой.

Вижу, как меняются глаза женщины. Сразу блеск появляется, сразу видно – любит блестяшки. Еще бы! За них можно целое состояние выручить, а я собираюсь расплатиться этим за еду и воду для себя и лошади. Глупо!

Но женщину все устроило. Она наклоняется ко мне, кивает и заговорщически шепчет:

– Этого хватит и о лошади позаботиться, и вина выпить.

– Нет, нет! Не нужно вина, – отрицаю я. – Только воды и... солянки.

Владелица таверны пожимает плечами и уходит, а я падаю за столик. Упираюсь локтями в столешницу, прикрываю глаза. Кажется, я вымоталась куда сильнее, чем думала. Надо бы поспать, но у меня просто нет на это времени. Нужно бежать, так далеко, как только смогу. Дракс будет меня искать – в этом сомнений нет. Вопрос только в том, когда он поймет, кого потерял. Лучше бы до него не сразу это дошло. Иначе будет сложнее спрятаться.

Вскоре приносят воду и солянку. Принюхиваюсь. Пахнет отвратительно. Солянка холодная, воду будто начерпали из ближайшего болота. Нет, не смогу я это есть и пить. С тоской отодвигаю от себя солянку, снова принюхиваюсь к воде, но лучше она пахнуть не стала. Даже пробовать не буду.

Замечаю краем глаза, как женщина обслуживает остальных посетителей. Она что-то говорит им, показывая на бар, как раз в мою сторону. Мужики гогочут, а потом поднимаются со своих мест. Вижу все это мельком, но внутри растет неприятное чувство. Что-то не так. Оборачиваюсь, когда чувствую спиной пронзительные взгляды, когда понимаю: идут в мою сторону. И стоит мне повернуться, сразу на стол опускаются тяжелые грубые ладони. Прямо надо мной нависает бородач, лысый, толстый и дурно пахнущий.

Бросаюсь в другую сторону, но и там ловушка. Второй пьяница – крепкий дядька с одутловатым красным лицом, – перекрыл мне дорогу.

– Откуда это тут такая красавица взялась? – шепелявит лысый.

Молчу. Сказать нечего. А внутри все кричит об опасности. Мне не справиться с ними, а уж что задумали, так явно ничего доброго. Кусаю губы, пытаюсь вжаться в спинку стула, чтобы оказаться как можно дальше от этих мужланов. Но им, кажется, это только на забаву.

Бросаю быстрый взгляд на женщину, но та смотрит равнодушно, совсем не боится того, что может вот-вот случиться в ее таверне. А мне и подумать страшно, что вот-вот произойдет. Вместо того, чтобы звать на помощь, я молчу. Никто не придет, потому что здесь кроме меня, пьяниц, равнодушной женщины и старого конюха, никого нет. Сглатываю горькую слюну.

– Посмотрите-ка на нее, – тянет второй, краснорожий. – А одета-то как. Ну куколка!

Тяжелая рука ложится на плечо и, пусть не касается кожи, но обжигает одним лишь фактом, что меня лапает какой-то урод. Дергаюсь всем телом, чтобы сбросить огрубевшую ладонь, но пальцы впиваются в плечо, и я невольно вскрикиваю, когда меня сильным рывком заставляют подняться на ноги. И тут же бросают грудью на стол. Воздух выбивает из легких, и я в беззвучном крике разеваю рот.

Один придавливает меня к столешнице, упираясь рукой меж лопаток, второй же рыщет в сумке. И присвистывает.

– Вот так да! У нее тут целая сокровищница. Признавайся! Кого грабанула?

– Пусти! – шиплю я, пытаясь вырваться, но меня еще сильнее прижимают к столу. О Вселикий, услышь мои молитвы!

– Давайте только не прям здесь! – рявкает женщина, и я ясно понимаю, что она имеет в виду.

– Не надо! – прошу я, но мужики уже выпотрошили мою сумку и теперь собирают драгоценные подвески и сережки с пола.

Меня отпустили лишь на мгновенье, но этой секунды хватило, чтобы заметить, как дневной свет погас, а потом вспыхнул вновь, словно большая тень накрыла таверну.

Это не ускользнуло и от внимания всех остальных посетителей. На какое-то короткое время все стихает. Мужики могут только переглянуться между собой и хозяйкой, а потом в распахнутую дверь вбегает конюх.

– Дракон! – воет старик в ужасе.

И внутри все холодеет.

Не успевают мужики броситься в стороны, не успевает хозяйка укрыться за стойкой, как таверну сотрясает удар. Я падаю на пол, сразу отползаю под дальний стол, и вновь таверна дрожит под натиском огромного зверя. Вижу, как в окнах и зеве двери мелькает рыжая чешуя. А потом чувствую жар.

На улице полыхает трава, ржет моя кобыла где-то вдали, за треском занимающегося сруба. Громадина тревожит землю, опускаясь перед крыльцом, а языки пламени жрут поленья и бревна с такой скоростью, что я почти ощущаю на своем лице их касание. Снаружи все горит, внутри – замерзло от ужаса. Смерть от огня или от лап чудовища? Выбирать не приходится. Судьба решит все сама.

Закрываю глаза, слышу только крики мужиков, визг хозяйки, мольбы старика. Грохот, хруст, угрозы.

Кто-то грубым рывком вытаскивает меня из-под стола и подхватывает на руки. Ничего не понимаю, не успеваю разглядеть, цепляюсь за человека, что тащит меня на улицу, а там – подальше от огня. Когда решаюсь распахнуть глаза, сожалею, что сделала это.

Сильные руки ставят меня на землю, я шатаюсь, но не падаю, поддерживаемая мужчиной, который спас меня, но которого я бы пожелала никогда в жизни не встречать.

Дракс хватает меня за плечи и сотрясает с такой силой, что слезы брызгают из глаз. Я упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться, но не получается. Он только яростнее приводит меня в чувства.

– Какого хрена! Мирина! – рявкает он мне в лицо, и я вжимаю голову в плечи. Подальше бы оказаться!

– Дракс... – пытаюсь возникнуть, но мужчина вдруг хватает меня за руку и замирает.

Не свожу взгляда с его лица, ведь и так знаю, на что именно он смотрит. Метка. Его брови хмурятся, сильнее выделяется морщинка на лбу, губы плотно сомкнуты. Это только вопрос времени, когда он посмотрит мне в глаза. Я знаю.

Дракс поднимает взгляд. Медленно, словно нехотя, а я вижу, как пульсирует ярость в узких вертикальных зрачках, как светятся голубые радужки. Он зол.

– Почему? – шипит так тихо, словно змея. Я плотно смыкаю челюсти, но руки из его хватки не вырвать.

– Отпусти, – требую. Голос дрожит, сдает меня с потрохами.

– Мирина, почему! – рычит он и сильнее сжимает мое запястье, что я даже вскрикиваю.

– Пусти! Я не знала!

– Мы возвращаемся домой, – бросает дракон и отпускает мою руку.

Я едва не падаю, но успеваю сделать несколько шагов назад. Он наблюдает. Непокорность видна во всем моем существе, и я решаю стоять до конца.

– Я с тобой никуда не пойду, – проговариваю.

– Не пойдешь, – соглашается Дракс обманчиво спокойно. – Полетишь.

Не успеваю даже вскрикнуть, как меня хватают под руки.

## Глава 3. Наглость - второе счастье

Мирина

Успеваю только вцепиться в его плечи мертвой хваткой, когда чувствую изменение ауры вокруг. Словно прошибает сильнейшим потоком магии, и я понимаю, что не имею другого варианта, кроме как удержать себя от падения. Под ладонями уже не жесткая ткань камзола, а что-то твердое, горячее и острое. Дракон расправляет крылья, и чтобы не упасть, я цепляюсь за рыжую чешую.

Отрывают от земли резко, грубым рывком, кружится голова. Не успеваю даже вскрикнуть, зажмуриваюсь и царапаю ладони о шершавые чешуйки. Внутри молюсь и вою от ужаса. Но вскоре чувствую бьющие в лицо потоки ветра, которые выбрасывают из и так растрепанной прически длинные пряди, треплют одежды, почти срывая с груди платье. Шаль я, оказывается, потеряла еще в таверне.

Решаюсь приоткрыть глаза, когда понимаю – летим. Но сразу же зажмуриваюсь вновь, потом что стоит взгляду выцепить мелькнувшую далеко внизу землю, мне сразу становится плохо. Я боюсь высоты!

Я не могу поверить в то, что происходит. Я лечу на драконе! На настоящем драконе! Он несет меня на безумной высоте, уронит или нет? Главное держаться...

От этих мыслей становится еще страшнее, я снова наношу вред ладоням, цепляясь за чешую. Только бы не упасть, не упасть!

Кто бы мог подумать – мелькает в голове. Я никогда не летала на драконе, даром что была замужем за ним же. Дракс никогда не предлагал, а я не считала нужным просить. Боялась то ли высоты, то ли его отказа. В любом случае сейчас я понимаю, что это самое безумное, что я когда либо делала. Или не самое?

Сбежать от дракона, выяснить, что являюсь его истинной, попытаться сбежать вновь... Да, я решила сбежать любой ценой. Пусть посчитает, что я покорилась и сдамся, но я не оставлю попыток освободиться от этой гребанной жизни. Не хочу больше быть женой этого ужасного человека!

Теперь Дракс не подаст на развод, а если уже подал, то отзовет заявление. А я... Если я подам, то мне откажут. Никто не решится обречь дракона на страдания. А мне плевать, пусть даже будет так, что я исчезну навсегда. Моя жизнь мне дороже.

Дракон размеренно летит над землей, а я снова открываю глаза. Все еще страшно, но теперь могу заставить себя оценить обстановку. Внизу проносятся поля, леса, та самая деревня, где проклятая ведьма разделила мою жизнь на до и после. Перевожу взгляд на дракона.

Рыжий зверь с жесткой чешуей, на спине которого я сижу, кажется огромным. Одно только желание – и он раздавит меня без каких-либо проблем. От него не сбежать, не отбиться. Только поддаться судьбе и умереть от клыков, когтей, огня. Ладно, меня он не тронет, ведь я – истинная. Но сам Дракс вряд ли станет со мной любезничать. Зверь защитит, но Дракс – накажет и заставит пресмыкаться. Больше не буду!

Внизу мелькает особняк, черный и величественный. Огромный. Я там жила пять лет и все пять лет страдала. И теперь снова там жить, страдать дальше. А ведь Дракс вряд ли откажется от идеи привести вторую женщину. Интересно, она уже беременна или это только предположения, что она сможет подарить ему детей? Впрочем, какое мне дело. Не собираюсь делить с ней дом, а тем более – мужчину.

Дракон начинает спускаться. Я еще крепче сжимаю чешую, чтобы удержаться. Давление зашкаливает, порывы ветра грозятся скинуть меня со зверя, но сопротивляюсь. И вскоре чувствую удар о поверхность. Приземлились.

Чувствую, как дрожь пробегает по всему телу дракона, успеваю только разжать руки, как понимаю: дракон снова становится человеков. Сейчас упаду!

Меня ловят крепкие мужские руки, прижимая к груди. Я распахиваю глаза, уже стоя на земле в чужих объятиях. Чужих... Дракс смотрит на меня сверху-вниз, холодно и твердо.

С секунду обмениваемся взглядами, а потом он отпускает меня. Сразу отступаю на пару шагов.

Мы на одной из башен, вокруг только площадка и борта, не позволяющие упасть с высоты. Я заперта с ним здесь.

– Идем, – говорит дракон обманчиво спокойно.

– Что теперь? – произношу, голос не дрожит, не сдает мой страх.

– А чего ты ждешь? – усмехается Дракс.

– Хочешь, чтобы я жила с тобой, с твоей новой женщиной, рожала тебе сыновей-драконов и мирилась с твоей грубостью? – слова вылетают быстрым потоком, и только потом понимаю, что сморозила.

Муж хмурится, делает шаг навстречу, а я отступаю.

– Будет именно так, – шипит дракон. А потом кривит губы в недовольной ухмылке. – Ты истинная и никуда от меня не денешься. А попробуешь сбежать – я тебя накажу, очень строго накажу.

Мне нечего ответить. Конечно, я сбегу. Это вопрос времени и метода. Обману или просто исчезну тайком. Я заставлю его меня потерять и никогда, никогда не позволю найти.

– Если задумала что-то, лучше пожалей себя, – замечает он мои раздумья.

– Или тебя? – вырывается колкость.

Дракс хмурится еще сильнее, видно, как злится. Сжимает челюсти, хищно скалится.

– Что на тебя нашло, Мирина? – почти рычит муж. – Наглость тебе не идет.

– Как и тебе роль моего мужа!

В один миг Дракс оказывается рядом, и я успеваю только отшатнуться и врезаться спиной в борт башни. Сильная мужская рука тут же обвивает растрепанные волосы и дергает вниз. Вскрикиваю и задираю голову, упираюсь ладонями в грудь этого гада.

– Пусти, – шиплю.

– Еще слово – в ответ ядовитое шипение. – И я сделаю так, что ты больше никогда, никогда не посмеешь мне перечить. Будь счастлива, что я не могу навредить тебе.

За себя боится. Зверь ему не позволит, зверь будет злиться. Это я понимаю, но никак не могу справиться с его человеческим обличием, ведь сейчас он удерживает меня за волосы, и я способна только упираться в его грудь руками, чтобы удержать на расстоянии. К счастью, Дракс отпускает меня и делает шаг назад, и я встряхиваю волосами, чтобы сбросить напряжение. Смотрю на дракона с вызовом, хоть и стараюсь скрыть свою ненависть. Не нужно вынуждать его делать мне больно. Снова.

– Идем, – бросает муж и разворачивается. Уходит, и мне приходится следовать за ним.

По коридорам он провожает меня до моей спальни, там только приглашает войти и бесцеремонно захлопывает дверь у меня за спиной.

– Вот же!.. – восклицаю вслух, как только понимаю, что осталась одна.

Падаю на кровать. В голове роится столько мыслей, что не могу выцепить ни одной. Нужно бежать, но как. Получается, что я заперта, и за мной теперь будут присматривать куда серьезнее, чем до этого. Дракс не позволит мне исчезнуть, только не при моей истинности. Вот такая вот подлость судьбы, что я не могу жить спокойно и счастливо.

Но бежать я намерена. И я усилием воли заставляю себя подняться, чтобы выглянуть в окно. Уже разгулялось солнце, почти смогло прогнать облачную завесу, а теперь пригревает последними лучами мое лицо. Пора бы придумать план.

План появился, к сожалению, осуществить его было почти невозможно. За мной теперь пристально следят. Везде слуги, которым приказано не выпускать меня из особняка, даже во двор. А также стража, приставленная к моей спальне и патрулирующая окрестности. Дракс озаботился сохранностью, точнее пленом, своей истинной. Если выскользнуть через дверь не смогу, значит сбегу через окно. Остается только связать простыни и спуститься на землю. Со второго этажа. Если разобьюсь или сломаю себе что-нибудь, все лучше будет. Хотя, если останусь жива, Дракс добьет меня своей ненавистью. Я его терпеть не могу!

Однако я так и не решилась на побег. Бессмысленно. Дракс все равно почует неладное, все равно бросится в погоню, и тогда мне не избежать кары. Я боюсь, что останусь заперта здесь навечно. Точнее, до конца своих дней. И что еще хуже, мне придется стать матерью его детей. Ведь только от истинной пары рождаются сыновья-драконы. Наследники. К этому решению однажды придет Дракс и потребует от меня детей. Сама знаю, как появляются дети. Но я не позволю ему даже дотронуться до меня. Значит, возьмет силой. От этой мысли только еще большая тяжесть наваливается на плечи. Не могу смириться с тем, что придется потакать его желаниям. Не позволю!

Вот так оказываюсь заперта в собственном доме. Я с жалким смирением коротаю дни в комнате, редко выбираюсь на ужин. Чаше прошу служанку Феллу принести мне еду в комнату. Но едва ли ем. Так, поклюю немного и отставляю в сторону тарелку. Залпом выпиваю напиток, будь то чай или вино. Ложусь в кровать, долго смотрю в потолок, пока не засыпаю. И так день ото дня. Начала даже в календаре зачеркивать дни, как в тюрьме, честное слово. Это и есть моя тюрьма. С самым жестоким, ненавистным мне надзирателем.

Что касается Дракса, то его совсем не волнует мое состояние. Мы не пересекаемся. Почти. Только когда спускаюсь к ужину. Но и тогда муж сидит в полной тишине, лишь изредка бросает на меня презрительные взгляды. Что ж, если я вынуждена быть тут с тобой, дорогой, то ты сам об этом пожалеешь.

Я почти опускаю руки, теряя всякую надежду на спасение собственной души. Но кое-что во мне пока еще живо – это моя вера в магию. Магия. Однажды меня посетила дурная, почти безумная идея, и я решаюсь провернуть такой фокус, чтобы Дракс наконец оставил меня в покое.

Ему нужна не я. Ему нужна истинность. Так уж сложилось, что по всему несчастному стечению обстоятельств истинной оказалась моя душонка. И мне теперь с этим жить. И здесь, как рассуждаю я, есть два варианта: смириться и бороться. Бороться мне нравится больше, чем просто принять тот факт, что теперь я подстилка гадкого мужлана.

И вот под покровом ночи я выбираюсь из комнаты. Ступаю тихо, неслышно, чтобы никакая живая и неживая тварь меня не заметила. Призраков, которые докладывали бы Драксу о каждом моем шаге, здесь конечно нет. И тем не менее мне стоит быть осторожнее. Хоть я и придумала отговорку. Мол, читать люблю. Это правда, книги были моей страстью, когда мы с Драксом только познакомились. А потом я как-то отдалась отношениям, и мое увлечение отошло на второй план. И сейчас я уверена, что это сработает в случае чего. Надеюсь, мне не придется встретиться лицом к лицу с мужем. Не может же он не спать в такой час!

А мне нужны книги. Я пробираясь по темным коридорам, в которых даже фонари с магическим огнем не горят. Ну и ладно, так даже лучше. Я прохожу вдоль большой двери, оглядываюсь. Никого. Ни слуг, ни Дракса.

Нажимаю на ручку, толкаю дверь. Та даже не скрипит — дворецкий и слуги хорошо ухаживают за домом. Юркаю в библиотеку, тону в темноте меж книжных стеллажей.

Теперь беру в руки фонарь, нагло украденный со стены в коридоре. Я, конечно, не магичка, но кое-что умею. Простейшие заклинания мне даже немного удается исполнить.

Взмах пальцами:

— Свети, — приказываю фонарю.

Но тому абсолютно все равно. Тогда я прикусываю нижнюю губу. Что ж, не сработало. Еще раз.

— Свет! — на этот раз фонарь загорается мягким оранжевым светом трепещущего огонька.

Сразу на стеллажах и полу пляшут уродливые тени. Я озираюсь, как бы не наткнуться на кого. Но в библиотеке пусто, Дракс явно не здесь. Он никогда не был любителем книг, хоть и иногда читал, чтобы развлечься. Значит, вряд ли он будет засиживаться в библиотеке допоздна. Это радует.

Я двигаюсь меж стеллажей, освещаю фонарем корешки. Где-то пыльные, где-то потрепанные, где-то совсем новенькие. Относительно. Все не то. Мне нужно что-то настолько древнее, настолько запретное, о чем даже говорить нельзя вслух. Думать тоже нельзя.

А я думаю, ведь это моя последняя надежда.

Я ступаю дальше, ухожу вглубь библиотеки и там уже ищу то, что нужно. Всюду паутина, всюду пыль. Даже чихаю один раз, а потом оглядываюсь в панике, боясь, что привлекла ненужное внимание. Но нет.

Продолжаю изучать. Да, здесь книги по магии. По такой магии, какая мне не под силу. Я никогда не смогу сделать и часть того, что здесь описывается, но кое-что должно быть. Заклинание, зелье, обряд – плевать что, только бы это помогло.

Вот оно! Кажется... Я беру в руки ветхую книгу, на которой написано только: “Черная магия. Запретные заклинания”. Не знаю, зачем Дракс хранит в библиотеке ТАКОЕ, но это явно может пригодиться.

С кривой улыбкой на лице и с трепетом в сердце сажусь в кресло, ставлю фонарь на маленький столик, кладу рядом книгу. Она настолько старая и хлипкая, что даже страшно открывать. Но открываю. С хрустом пожелтевшей от старости бумаги книга являет мне таинства запрещенной магии.

Так, это все не нужно.

Листаю дальше. Вот тут вижу что-то о магическом смертельном заклинании. Почти, но не то. Дальше. Вот про заклинания, какие причиняют жертве невыносимые страдания. Будь моя воля и имей я более дурной характер, то сразу бы воспользовалась этим на Драксе. Но увы, не могу.

Пролистываю книгу далее, до конца. Не нахожу ничего стоящего. Видимо, здесь нет этой информации. Потому ставлю книгу на место, да так, чтобы никто и не понял, что кто-то ее читал. Разве что корешок избавлен от пыли. Надеюсь, Дракс не заметит.

Беру следующую книгу “Основы некромантии”. Брр, кошмар.

Тут что-то про воскрешение мертвых, разложение и гниль. Мерзость. Но опять не то, что нужно.

И все же кое-что цепляет мое внимание.

Смерть духа. Звучит интересно. Вчитываюсь и понимаю: это оно.

То, что может разорвать истинную связь. Может избавить меня от необходимости быть подстилкой Дракса, а его – от животного влечения ко мне. Есть нюанс. Точнее, два, – решаю про себя.

Во-первых, я не смогу использовать это заклинание, ведь я не магичка. Нет во мне столько сил, а уж про навыки и говорить нечего.

Вздыхаю.

Во-вторых, если связь с истинной разорвется, дракон будет страдать. Иногда, насколько мне известно, дело доходит и до прыжка со скалы. Без обращения в дракона. Прямо на острые прибрежные скалы. Впрочем, Дракса мне и не жаль.

Я захлопываю книгу, не понимая, разочарована я или вдохновлена.

Встаю, ставлю книгу на место, беру в руки фонарь. Пора возвращаться в комнату, обдумать план действий и поспать.

Выхожу из библиотеки тихо, погасив фонарь. Незаметно вешаю его на место, почти бегом пробираюсь по коридорам к своей комнате.

– Не спится? – раздается позади голос, когда я преодолеваю холл.

Резко торможу, но не оборачиваюсь. Волосы шевелятся на затылке, по плечам, рукам и лодыжкам бегут мурашки. Я знаю, кому принадлежит этот голос, этот властный, до омерзения важный тон.

Слышу, как сзади раздаются неторопливые шаги. Все ближе и ближе зверь, его дыхание я почти ощущаю на своей шее. Отсчитываю мгновенья, прежде чем хищник схватит когтистыми лапаму несчастную жертву.

Дракс кладет руки на мои плечи, скрытые тонкой тканью ночной сорочки. Медленно, но требовательно нажимает, разворачивая меня к себе.

И я поддаюсь. Оборачиваюсь, стараясь держать голову высоко. Не для того, чтобы заглянуть ему в глаза, а для того, чтобы казаться невозмутимой, гордой, сильной.

Он смотрит на меня сверху-вниз, насмешливый взгляд голубых глаз сверкает то ли интересом, то ли скрытым гневом.

– Решила прогуляться, – выдаю я, и голос не срывается. Звучит стойко и спокойно.

– Вот как, – усмехается муж уголком губ. – Ночью самое время?

– Тебе, вижу, тоже не спится, – замечаю.

– Тоже прогуливаюсь.

– Ночью самое время? – отвечаю его же вопросом. На это Дракс еще сильнее улыбается, но улыбка больше походит на оскал.

– Что удумала? – спрашивает он вдруг дружелюбным тоном, но за этой напускной добротой скрывается адская смесь из яда, подлости и жестокости.

– Говорю же, прогуливалась.

– Мне тебя теперь в комнате запирать? – спрашивает он.

– Что мне теперь, нельзя походить по собственному дому? – хмурюсь, на что получаю только недовольное хмыканье. Лицо Дракса меняется. Улыбка исчезает, а брови накрывают глаза.

– Дерзишь. Это не твой дом. Ты здесь не хозяйка.

– Пять лет ею была, – внутри меня зарождается злость. И обида. Они горючей смесью расползаются по венам.

– Ничто не вечно, и это тоже, – отвечает строго.

И вдруг убирает руки с моих плеч. Сразу чувствую облегчение, словно зверь перестал терзать меня когтями.

– Завтра, – добавляет Дракс. – Сюда прибудет моя новая женщина. Моя невеста. Тебя я убедительно прошу не мешать мне строить личную жизнь.

Невольно фыркаю. Глаза щиплет от ярости, кипящей внутри. Новая женщина! Невеста! А я кто? Все-то лишь истинная жена. Законная жена. Первая жена.

– Не волнуйся, я вообще не буду вам мешать, – цежу сквозь зубы, точно понимая, что говорю. О, я настолько не буду мешать, что вообще исчезну из его жизни. Навсегда, безвозвратно. – Я пойду?

– Иди, – бросает Дракс. – Но помни: ты всегда на виду.

Это намек на то, что мне не стоит пытаться сбежать? Ничего, получилось раз, получится и второй.

Я медленно разворачиваюсь и с гордой осанкой иду в сторону своей спальни. Чувствую, как Дракс жжет мою спину ледяными глазами с вертикальным зрачком.

## Глава 4. Беглянка

Мирина

До комнаты добираюсь быстро, без приключений. Дракс не стал меня преследовать, не наказал, хотя и его грубые слова бьют набатом в ушах. Не хозяйка в этом доме? Пусть будет так.

Теперь я намерена осуществить свой план. На улице еще не светает, а значит, у меня есть немного времени. Взгляд мечется по комнате, я в бешеном темпе прикидываю, что мне делать. Пусть в доме полно слуг и охраны, но за весь поход к библиотеке я не встретила никого. Если под окнами моей спальни патруль, то его что-то не видно во дворе. Я проверяю, выглядывая на улицу. Это мой шанс. Сейчас важнее всего подобрать себе такой образ, чтобы никто не понял, кто я такая. Второго шанса не будет. Нужно подготовиться.

Я подхожу к трюмо, сгребаю все те же украшения в ладонь. Смотрю. Много золота, драгоценных камней. Это все можно будет продать, заложить, выручить денег и прожить на это какое-то время. Пока не доберусь до некроманта. Закидываю побрякушки в платок, который свяжу в узелок и положу в карман.

Далее осматриваю свою одежду. Впервые за все время жалею, что носила только роскошные платья. Нит ничего, что не привлекло бы внимания. Тогда я беру самое простое платье из всех, какие только нашла в гардеробе. Примеряю на глаз, что придется срезать, и беру ножницы.

На пол летят лоскуты. Кромсаю подол, безжалостно отрываю вставки с россыпью мельчайших камней. Ворот тоже отрезаю, он не нужен, слишком сильно сковывает горло. Вот и готово.

Стягиваю ночную сорочку, небрежно бросаю на кровать и надеваю новый наряд. Выглядит уже в разы проще. Конечно, дорогая ткань выдает себя, но настолько потрепанная и изрезанная она уже не выглядит слишком шикарно. Киваю сама себе, улыбаюсь своему измученному отражению в зеркале.

Длинные темные волосы отрезать так и не решаюсь. Может, чуть позже поднимется рука, но этот лоск прядей я не смогу повредить. Для женщины очень важна ее прическа. Поэтому просто завязываю волосы в тугой пучок на затылке. Потом, обдумывая одну идею с секунду, накидываю на голову лоскут от подола. Завязываю на манер платка. Отлично! Так меня еще сложнее будет узнать. После этого уже снова возвращаюсь к гардеробу. Вижу накидку. Сейчас на улице прохладно, осень, тем более ночь.

Накидка ложится на плечи, а в карман отправляется завязанный платочек с золотом. Больше ничего с собой не беру.

Подбегаю к двери, прислушиваюсь. За ней тихо, поэтому аккуратно, почти беззвучно запираю замок, чтобы никто вдруг не прервал исполнение моего плана. Как минимум я услышу, если попытаются войти или выбить дверь.

Сразу берусь за дело. Снова выглянув в окно, понимаю, что никакого патруля там не видно. Ну, если только в россыпи желтеющего сада не скрываются сонные стражники. Но, кажется, чисто.

Я начинаю связывать простыни и покрывала, какие только нахожу в комнате. Благо кровать огромная,простыни, соответственно, тоже. Кажется, должно хватить до первого этажа, а там спрыгну и побегу. Так быстро, как еще никогда не бегала. Остается надеяться только на то, что Дракс не решил за мной следить после нашей случайной встречи в холле. Хочется верить, что он просто ляжет спать, а зверь не почует побег. Здорово, если бы меня хватились много позже, чем это случится по факту.

Я привязываю получившуюся ленту из различного вида тканей к ножке тяжеленной кровати, а потом, еще раз оценив обстановку на улице, скидываю свободный край вниз. Тот болтается, подгоняемый ветром, почти достает до фундамента. Высоковато прыгать, но что поделать, если выбора нет.

С тяжелым сердцем, с дрожью в руках высовываюсь из окна. Сразу обдает леденящей свежестью осени. Пахнет желтеющими листьями, увядающей травой. Все еще темно, и мне это на руку.

Перекидываю ногу через подоконник, потом вторую, крепко держусь руками за связанные простыми. Платье, пусть и укороченное, путается в ногах, но я обхватываю коленями ткани и начинаю скользить вниз. От узла до узла.

Под моим весом трещит ткань, растягивается, неприятно воют нитки, грозясь разорваться. Молюсь только о том, чтобы не рухнуть с высоты. Как можно быстрее сползаю к концу ленты. Ноги теперь висят, руками держусь за край, вытягиваюсь, чтобы сократить расстояние падения. Теперь отпустить руки.

На землю приземляюсь с грохотом, болью отдается в теле столкновение с поверхностью. Ноги подгибаются, я валюсь на сырую холодную траву и издаю непонятный звук, что-то вроде вскрика или уханья. Лежу так несколько секунд, думая лишь о том, что меня могли увидеть или услышать. Но все, что есть вокруг, это ветер, играющий с желтеющей зеленью сада.

Теперь бежать.

Поднимаюсь, тру ушибленное бедро, шиплю.

– Вот же проклятье! – срывается с губ ругательство. А на что я рассчитывала, прыгая с такой высоты?

Выбираюсь из кустов, оглядываюсь. На лице появляется подлая ухмылка. Вот так, Дракс Рейн, смотрел за мной, смотрел, да просмотрел! Локти теперь кусать будешь.

И я бегу. Петляю по саду, внимательно изучая каждый поворот на наличие кого-либо, но эти горе-стражники явно не привыкли работать по ночам. Расслабились, думали, я послушная овечка. Как бы не так!

Выбегаю из сада, прорываюсь прочь от поместья и бегу. Бегу, бегу в лес. Совсем в другую сторону, чем в первый раз. Теперь меня будет сложно заметить с воздуха. Зверь подведет Дракса, не разглядит меня за густыми кронами хвои, даже если учует.

Я вбегаю в лес, ноги сразу увядают в толстом слое опавшей хвои, травы и разморенной от влаги земли. Все глубже ухожу в леса. И плевать, какие чудовища могут здесь водиться. Главное чудовище держало меня взаперти.

В лесу темнее, чем на поляне, слишком густая хвоя скрывает землю даже от лунного света. Я выдыхаюсь, позволяю себе немного отдохнуть. Когда останавливаюсь, слышу, что где-то неподалеку журчит вода. Ручей! А если идти по ручью, можно выйти к реке. А если выйти к реке, то там и до поселения какого недалеко. Получится за золото купить лошадь и умчать на ней на другой конец страны, подальше от Дракса. Там-то он точно никогда меня не найдет. И самое главное, нужно найти некроманта. Разорвать истинную связь.

В общем-то без приключений нахожу ручей, Напиваюсь холодной воды и протираю влажными ладонями лицо. Это бодрит. Но еще сильнее бодрит страх, пульсирующий ужас в венах.

Продолжаю свой путь к поселению. Кажется, уже рассвет. Начинают петь птицы, разливается в вышине желтоватая пелена окрашенных облаков. И правда, логика меня не подводит.

Выхожу из леса на песчаный берег небольшой речушки, а на той стороне, среди лесов, дымятся трубы срубов. Вижу, как мельтешат там крестьяне в рубахах и крестьянские женщины в сарафанах. Значит, правильно шла. Вон и мостик деревянный, довольно дряхлый, виднеется, там, где речка чуть сужается.

Солнце уже чуть припекает, в этот день облаков чуть меньше, ветерок, видать, разогнал. Я спешу к мосту, по нему перебегаю на другой берег и оказываюсь у деревни. Меня встречают недоверчивыми взглядами несколько мужиков, а я прохожу мимо. Мне нужен председатель деревни, с ним смогу договориться о лошади.

– Доброе утро! – здороваюсь я с проходящей женщиной, что тащит в руках огромную корзину с фруктами.

Она недовольно косится на меня, окидывает взглядом, но останавливается. И чего здесь все такие недружелюбные?

Потом она неожиданно быстро ставит корзину на землю и кланяется мне. Кланяется... Мне? Внутри все замерзает вмиг. Тяжело сглатываю, поджимаю губы и склоняюсь к женщине.

– Я ведь вас узнал, – проговаривает она негромко. И я понимаю: это конец.

– Правда? – улыбаюсь невинно.

– Вы госпожа Рейн, – кивает женщина. – Что случилось? Вы беглянка?

Мне нечего ответить. Ни мотнуть головой, ни кивнуть. Она права, но хуже всего тот факт, что она меня узнала. И, наверное, не одна она. Вот почему на меня так странно смотрели! Черт! Это совсем некстати, если меня тут узнают. Если доложат Драксу, что я была здесь, будет совсем печально, потому что тогда он точно меня найдет. Надо запутать след.

Но я пропускаю ее вопрос мимо ушей. Не хочу вдаваться в подробности. Мне нужен...

– Где я могу найти председателя? – спрашиваю, и женщина поднимает на меня глаза.

– Туда, – машет рукой в сторону большого дома. – Там председатель. В доме он скорее всего.

– Благодарю! – делаю небольшой книксен и уже собираюсь уйти, но кое-что не дает мне покоя. Она спросила, не беглянка ли я. С чего бы это?

– А что вам известно насчет господина Рейна... и меня? – вкрадчиво спрашиваю, женщина только открывает рот, но ее окликает мужчина размером с бочку в довольно богатом для деревенщины одеянии. На нем зеленый камзол, какая-то нелепая зеленая же беретка. Смотрю на него, он на меня. Подходит все ближе в сопровождении какой-то женщины в белом сарафане, что покорно плетется за ним следом. Его рыжая борода и растрепанные волосы, обрамляющие толстое лицо, хорошо контрастируют с гаммой его одежды.

Я понимаю: это председатель.

– Дорогая моя Элла, иди-ка помоги Дженкс, она без тебя с ума сходит, – обворожительно улыбается председатель женщине, и та послушно, и мне показалось даже как-то испуганно, подхватывает корзину и бежит прочь. Тогда председатель переводит взгляд на меня.

Честно сказать, было глупо надеяться, что в окрестностях меня не узнают. Это все владения Дракса Рейна, а значит, и мои. Так что все точно знают, как выглядит госпожа Рейн. Вот только сейчас мне это не на руку.

– Госпожа Рейн, – отвешивает мне поклон председатель, да такой низкий, что сам едва не падает. Но галантно берет мою ладонь в свою и касается жирными губами пальцев. – Рады видеть вас в нашем захолустье.

– Очень признательна, – немного брезгую его поцелуем, аккуратно вынимаю руку из пухлой ладони. – Вы, я полагаю, здешний председатель?

– Верно, – продолжает улыбаться во все тридцать два зуба, точнее в тридцать один, потому что один из передних резцов у него вовсе отсутствует. – Бейн Ганс к вашим услугам!

И снова кланяется. Я в ответ делаю привычный книксен. Но не спешу представляться.

– Это моя жена – Эрна, – небрежно указывает на женщину в белом председатель деревни.

Ей я киваю в знак приветствия.

– Что привело вас к нам, госпожа Рейн? – спрашивает Бейн Ганс, и я лишь дергаю плечом. Как бы помягче объяснить? Но вместо объяснений я только говорю:

– Мне нужна лошадь. Такая, чтобы добраться до города.

Председатель вскидывает брови.

– В таком случае лучше обсудить все за чашечкой горячего чая, – улыбается он и галантно указывает на дом.

Всходим по ступенькам крыльца к двери, мальчишка распахивает створку, кланяется. Мы заходим в уютное убранство богатейшего из крестьянских срубов этой деревни дома. Тут пахнет свежим хлебом, цветами, фруктами, тепло окутывает тело, которое, как выяснилось, успело замерзнуть при забеге через лес. Присаживаюсь в кресло, куда пригласил меня председатель. Он падает в кресло напротив, разваливается тучной кучей.

– Что же случилось такого, что вы навестили нас без вашего мужа? – спрашивает Бейн Ганс, и я отвожу взгляд. Вижу, как безмолвная женщина в белом ставит на стол чашки с чаем и свежеиспеченные булочки в огромной плошке.

– Ничего необычного, – вру я и не краснею. – Просто решила съездить в город, пока господин Рейн занят государственными делами.

– В таком прикиде? Без сопровождения? Выбежав из леса? – уточняет Бейн Ганс и усмехается. Затем улыбка исчезает, и он принимает крайне взволнованный вид. – Простите, миледи, не хотел вас оскорбить.

Я лишь поджимаю губы. Да, он прав. Не похоже, что я просто решила прогуляться по городу, получив на это разрешение мужа.

– Я верно понимаю, что вы бежали? – задает осторожный вопрос председатель.

Я только киваю. Что мне на это сказать?

– Что ж, – Бейн Ганс поднимается с тяжелым охом и, складывая руки за спиной, обходит мое кресло. – Полагаю, у вас были веские причины.

– Полагаю, так, – отвечаю глухо.

– Уже все известно, – раздается за спиной его голос. – О его новой женщине. Вся страна гудит о том, что первый советник короля решился взять в жены девушку из обедневшего рода.

Вот как, из обедневшего рода. Мило. Такую же, какой я была когда-то. Что у него за страсть к сироткам и бедным красавицам? Не удивлюсь, что его новая женщина красива. Он берет только лучшее. А насчет меня... Когда-то он так про меня говорил. Только лучшее... Получается, появилась кто-то краше, интереснее, добрее и милее. Пускай, главное чтобы от меня отстал.

– Так чего вы хотите?

– Хочу скрыться, – говорю тихо, печально, но без притворства. На душе гадко от осознания, что он променял меня на кого-то помоложе. Не удивлюсь, если она моложе меня. Если стройнее или пышнее. Это только злит. – Навсегда.

– В этом я, увы, не помощник, – слышу, как разочарованно звучит голос председателя, но то напускное. Ему плевать на мою судьбу, это ясно.

– Но лошадь вы мне ведь продадите?

– Господин Рейн очень разозлиться, если узнает, что я способствовал вашему побегу, – заговорщицки проговаривает Бейн Ганс. И я понимаю: он намекает на деньги. – Мне тогда не сносить головы.

– У меня...

Не успеваю закончить, как его жена Эрна врывается в гостиную, взмахивая руками. Что-то лепечет, указывает рукой на окно. Я подрываюсь с кресла, но тучный председатель молнией обгоняет меня и прилипает лицом к стеклу. Вижу, как крепчает его хватка на деревянном подоконнике.

Не успеваю снова взглянуть на Бейна Ганса, как он просто рушит все мои надежды на спокойный побег своими словами:

– Ваш муж, господин Рейн, тоже решил нас навестить?

Я в ужасе распахиваю глаза, в два шага оказываюсь рядом с окном и затем отскакиваю вглубь комнаты, проклиная себя за неосторожность. И проклиная судьбу за подлость. Я увидела то, чего больше всего в жизни боялась увидеть.

Там, в вышине желтеющего неба, на фоне пробивающегося сквозь редеющие облака солнца, парит зверь. Самый настоящий монстр. Узнаю эти крылья из тысячи, узнаю этот золотой отлив чешуи, узнаю смертоносную пасть.

– Молю, спрячьте! – я почти падаю на колени перед Бейном Гансом, а он с недоверием и любопытством смотрит мне в глаза.

– Спрятать? – кажется, теперь на его губах играет самодовольная ухмылка. – Господин Рейн – ваш муж.

– Я должна бежать! Вы не понимаете! – почти выкрикиваю я. Чувствую сердцем, что дракон уже пикирует вниз, чтобы схватить, наказать, растерзать. – Укройте!

И в порыве отчаяния бросаю вынутый из кармана платок с золотом. Сразу председатель меняется в лице. В следующее мгновенье он хватает меня за руки и заставляет подняться. Дракон где-то там, он наверняка чует меня. Надо исчезнуть, как можно быстрее! Но я понимаю: зверь сожжет здесь все из-за меня! Нужно спасти людей, спасти их от гибели и потери дома. Пожертвовать собой, но спасти...

Нет времени на раздумья. После того, как председатель оценил беглым взглядом все мои сокровища, он принял решение.

– Идемте! – он тащит меня за руку к какой-то двери, распахивает ее и заталкивает меня внутрь.Я успеваю только внутренне возмутиться. Закрыть меня в кладовке не значит спрятать от дракона, моего истинного! Но Бейн Ганс закрывается в “кладовке” вместе со мной, а потом хватает с полки магический фонарь. Толкает стену, и та со скрипом открывается. Все-таки это была дверь. Он волочит меня вниз по каменным ступенькам. Эхом отдаются звуки моих шагов.

Только когда дверь за нами захлопывается и мы остаемся в полной темноте, Бейн Ганс зажигает фонарь обычными спичками. Сразу огонек занимается, пляшет, пугающе освещает лицо моего проводника. Председатель пихает мне фонарь в руки.

– Я его задержу. Бегите вниз, там по тоннелю. Выйдете совсем далеко отсюда. И еще, – он добавляет, чуть помедлив, – надеюсь, ваш муж будет доверчив, благоразумен и снисходителен. Иначе деревня...

Я тяжело сглатываю. Прекрасно знаю, но пути назад нет.

Бейн Ганс на прощание быстро кланяется и выбегает в кладовку, закрывая за собой дверь так, что ни один лучик света не пробирается на лестницу, где я стою одна, с фонарем, без единого золотого украшения в кармане. Может, оно того стоило. Или я должна была сдаться Драксу, чтобы он не уничтожил деревню? Надеюсь, все обойдется.

Я быстро сбегаю по ступенькам вниз, едва не спотыкаюсь, бегу и бегу, пока ступеньки не заканчиваются. Дальше только темный провал тоннеля. У меня просто нет выбора. Впереди – тьма, сзади – ненавистный жестокий муж. Что ж, неизвестность милее.

## Г