А.А. Терентьев

Сандаловый Будда

раджи Удаяны

История самой знаменитой статуи Будды

«Издательство Нартанг»

Санкт-Петербург

2026

УДК 294.3

ББК 86.35

Т35

Терентьев А.А. Сандаловый Будда раджи Удаяны. — СПб.: ООО «Издательство Нартанг», 2026. – 112 с., илл.

В древней буддийской легенде говорилось, что ещё при жизни Будды было вырезано его скульптурное изображение из сандалового дерева. Со временем эта статуя была перевезена в Китай, где хранилась китайскими императорами более тысячелетия, а в 1900 году – попала в Бурятию. Эта книга – рассказ об удивительной судьбе легендарного «Сандалового Будды», или «Зандан Жуу», как его называют в Бурятии.

An old Buddhist legend tells us about the Sandalwood image of Buddha cut during his lifetime. This statue later was moved to China and kept by Chinese Emperors for more than millennium, and in 1900 it was taken to Buryatia in Russia. This book is a story of the wondrous fate of “The Sandalwood Buddha” of the legend.

ISBN 978-5-901941-25-6

© А .Терентьев, 2010-2026

Сандаловый Будда и 16 архатов. Монгольская ксилография на ткани, XIX в.

C любезного разрешения Пезль Штифтунг.

The Sandalwood Buddha and 16 arhats. Mongolian xylography on cloth, XIX cent.

Courtesy of Pesl Stiftung.

Предисловие

Когда я впервые услышал тайком передававшиеся в советском буддийском подполье слухи об этой удивительной скульптуре, вырезанной, согласно легенде, из сандалового дерева при жизни самого Будды(!), а в 1978 году во время первого путешествия в Бурятию увидел её воочию, я был полон скептицизма и даже не рассматривал всерьёз возможность существования подлинной прижизненной статуи Будды, сохранившейся за 2600 лет.

Сейчас, тридцать с лишним лет спустя, после ознакомления с древними текстами разных буддийских традиций, прежде всего китайской и юго-восточной, а также с памятниками искусства многих буддийских народов, без устали повторяющими этот сюжет стоящего Будды, поднявшего правую руку в жесте защиты, я уже далеко не уверен в правоте искусствоведов всего мира, в один голос утверждающих, что первые изображения Будды появились лишь через несколько столетий после его нирваны...

Собранные в этой небольшой книжке сведения не претендуют на сколько-нибудь исчерпывающее освещение вопроса о сандаловой статуе, для этого требуются дальнейшие текстологические и искусствоведческие исследования и современный научный анализ датировки материала самой скульптуры, хранящейся ныне в Эгитуйском дацане Бурятии.

Здесь я попытался лишь вкратце изложить историю этой статуи, именуемой в Бурятии «Зандан Жуу» («Сандаловый Владыка»), уже известную по многочисленным зарубежным и отечественным публикациям, и несколько подробнее рассказать о судьбе её в России, куда она попала из Китая в 1900 году. Но исследование открыло совершенно неожиданные и удивительные аспекты этой поистине детективной истории. Оказалось, в частности, что в статуе были сокрыты мощи самого Будды. Поэтому теперь я также надеюсь, что эта книжка привлечёт внимание тех, кто, возможно, до сих пор хранит изъятые из статуи при советской власти «солнечный камень» (алмаз?) и мощи Будды, хранившиеся в верхней части головы изваяния, и поспособствует возвращению статуе этих реликвий.

Составление этой книги стало, по сути, коллективным трудом, в котором с энтузиазмом участвовали мои друзья и коллеги из разных концов мира. Из Бурятии — прежде всего бывшая Главная хранительница Музея истории Бурятии в Улан-Удэ Нина Базаровна Бадлаева, снабдившая меня множеством материалов (некоторые из них перевела на русский язык Ц.Д. Доржиева) и фотографий, а также бурятский краевед Константин Ермилов, приславший мне множество бурятских публикаций по этой теме, нашедший впервые здесь публикуемую самую раннюю фотографию Зандан Жуу и даже переведший на русский язык часть этой книги, изданной ранее на английском языке (что позволило мне сэкономить много времени). Щедро делился своими материалами чешский исследователь Любош Белка, охотно помогали проф. Сорбонны Хеза Стоддард, тибетский учёный Таши Церинг, друзья и коллеги из Китая, Японии (особенно Шиничиро Мияке из университета Отани, чьё приглашение в Киото позволило мне лично ознакомиться с хранящейся там копией Сандалового Будды), Тайланда, в особенности открывший мне глаза на сиамскую версию этой истории Питер Скиллинг; вдохновившие и поддержавшие завершение этой работы Анна и Оливье Тюч; дост. проф. Ануруддха из Шри-Ланки и другие. Также искренне благодарю за содействие в работе бывшего настоятеля Эгитуйского дацана Доржи Цыдыповича Цыденова, и нынешнего настоятеля этого дацана Агвана Равусай-ламу — Амгалана Дармабазаровича Дашацыренова. Ценные советы дал А. Стрелков; А. Кугявичус перевёл текст Чанкья Ролби Дорже; Майя Лебель из Гос. Эрмитажа и С. Бардалеева из Улан-Удэ предоставили некоторые важные материалы; Ирина Гарри выверила китайские транскрипции многих имён... короче, — это результат нашего общего труда. При этом особая моя благодарность, как всегда, — моему замечательному учителю дост. Жимбе-Жамсо Цыбенову, последнему из великих бурятских лам старого поколения, который когда-то впервые поведал мне подлинную историю Зандан Жуу.

Сандаловый Будда раджи Удаяны

Принято считать, что первые изображения Будды появились лишь спустя столетия после его нирваны. Однако в буддийских текстах различных традиций мы находим упоминания об изображениях Будды, сделанных еще при его жизни. При этом упоминаются как живописные, так и скульптурные портреты. Поскольку эти сообщения довольно широко представлены в литературе¹, я упомяну их только вкратце.

Пожалуй, наиболее известное изображение того периода — знаменитое «Колесо бытия» (санскр.: Бхавачакра), иллюстрирующее двенадцатизвенную цепь взаимозависимого возникновения. По преданию, оно было создано под руководством самого Будды и до сих пор воспроизводится в каждом храме тибетской традиции².

Также есть упоминания о создании нескольких скульптур. Одна из них, например, была выполнена из «драгоценных материалов», когда некто Даджин (тиб.: Dad sbyin) пригласил Сангху на трапезу. Но так как Будда не мог присутствовать лично, то с его разрешения скульптор Гонме Зэжин (тиб.: mGon med zas sbyin) создал скульптуру Будды, чтобы она занимала его место во главе стола³.

Но наиболее известная скульптура была выполнена, когда Будда на 38-м году жизни покинул нашу планету, чтобы проповедать Дхарму своей матери на небесах Тридцати Трех богов, или, по некоторым текстам, на небе Тушита. По просьбе Ватсараджи (санскр.: Vatsarāja) — раджи города Косамби (санскр.: Kauśāmbī), более известного под именем Удаяна (тиб.: Утраяна), Маудгальяяна доставил скульпторов на небеса, где Будда проповедовал своей матери. Там они увидели, как он выглядит, и по возвращении на Землю создали статую Будды «в натуральную величину» (около двух метров высотой) из гоширша (букв.: “бычья голова”) — белого⁴ сандалового дерева. В переднюю часть ушниши был вставлен «солнечный камень»⁵. Легенда гласит, что, когда Будда возвратился на Землю, статуя поклонилась ему. Дост. Синь Яо живо рассказывает об этом событии:

«Согласно сутрам, первая статуя Будды была создана во время одного из летних затворничеств, когда Будда внезапно исчез. Обнаружив, что Благословенного нигде нет, ученики начали расспрашивать всех вокруг, но никто не знал, куда пропал Будда. Тогда ученики сходили к Ананде, но и Ананда пребывал в неведении. Он предложил попросить помощи у Анируддхи, который был выдающимся ясновидцем. Силой своего ясновидения Анируддха обнаружил, что Будда отправился на небо Тридцати Трех богов (санскр.: Траястримша) проповедовать Дхарму своей усопшей матери. Почему же Будда ушел на небеса, не предупредив никого? На то были три причины. Во-первых, Будда всегда хотел дать наставления по Дхарме своей матери в благодарность за то, что она дала ему родиться в этом мире. Во-вторых, поскольку Будда постоянно находился со своими учениками, некоторые из них потеряли бдительность и стали невосприимчивы к его учениям. В-третьих, в то время внутри Сангхи начались раздоры, и Будда пожелал дать тем, кто был в них вовлечен, время поразмышлять над своим поведением.

Среди тех, кто особенно скучал по Будде, был раджа города Косамби Удаяна. Он даже заболел от тоски. Придворные стали ломать голову, чем бы помочь царю, и пришли к единому мнению, что нужно найти лучшего в стране скульптора и заказать ему статую Будды. Они надеялись, что в отсутствие Будды можно будет выражать свое почтение статуе вместо него. Радже идея очень понравилась, и он немедленно попросил известного своими сверхобычными способностями Маудгальяяну помочь ему. Используя свои сиддхи, Маудгальяяна доставил на небеса Траястримша скульптора, чтобы тот запомнил величественный облик Будды. После трех визитов на небеса скульптор наконец вырезал из сандалового дерева статую Будды пяти футов высотой. Когда раджа увидел законченную статую, то его радости не было предела, и он выздоровел.

Спустя три месяца Будда вернулся в наш мир. По его возвращении статуя словно ожила и шагнула к Будде, поприветствовать его. Будда улыбнулся и сказал: “Ты, наверное, устал за эти три месяца. Ты должен будешь напоминать об истине будущим поколениям”»⁶.

Легенда о Сандаловом Будде известна также в самой Индии и Юго-Восточной Азии⁷. В Сиамской версии, например, сообщается, что началась эта история в роще Джета на окраине Саваттхи: раджа Пасенади (санскр.: Прасенаджит) пришёл поклониться Будде, но не нашёл его... На следующий день Благословенный вернулся, и Пасенади приехал снова и сказал Будде (сокращённый перевод Скиллинга): «Вчера мы прибыли поклониться Будде, но не нашли его на месте. Мы сильно горевали, словно утратили Прибежище. И мы подумали: если мы так горюем, что не видим Будду в то время, пока он ещё жив, каково же нам будет, когда он нас покинет! Я прошу твоего соизволения создать изображение Будды, которое могло бы стать объектом почитания и подношений для людей и богов».

Благословенный даровал разрешение, и Пасенади велел вырезать статую Учителя из сандалового дерева. Когда раджа пригласил Будду посмотреть на статую, та начала приподниматься с сидения, чтобы приветствовать его. Однако Учитель остановил её словами: «Не поднимайся с сидения! Оставайся здесь: недалеко то время, когда Татхагата оставит мир. Ты должен будешь оставаться и хранить Учение пять тысяч лет!»

Тогда Пасенади спросил Будду о заслугах, возникающих в результате изготовления таких изображений, и Будда преподал ему Ваттангули-джатаку...⁸

Эпизод, где Будда останавливает Сандаловую статую, пытавшуюся подняться, отражен даже в тайской буддийской иконографии⁹.

Подобную легенду мы находим и в Бирме, но там создание прижизненного образа Будды (именуемого в Бирме «Махамуни») приписывается местному радже Чандрасурье. Как пишет Джулиан Шебер, в мифе говорится, что изготовление и освящение образа Махамуни¹⁰ является результатом желания араканского раджи Чандрасурьи поклониться Будде. Узнав благодаря своим божественным способностям об этом желании, Будда решил сам навестить раджу, чтобы не подвергать правителя и его свиту тяготам опасного путешествия. В сопровождении Ананды и пятисот архатов Будда переместился по воздуху и очутился на холме Селагири в Аракане. Чандрасурья приблизился к нему, поднеся цветы. Когда Будда начал собираться в обратный путь, раджа опечалился от того, что ни он, ни его подданные не смогут далее почитать Будду, и попросил соизволения создать его изображение. Чандрасурья собрал драгоценные камни, золото и прочие ценные материалы для изготовления статуи, и тогда Сакка (санскр.: Шакра, то есть Индра. — А.Т.) и Виссакамма (санскр.: Вишвакарман. — А.Т.) сделали изображение. Затем Будда дунул на статую, дабы вдохнуть в нее жизнь, и «образ стал в точности как Будда, так что глазам людей, натов, Сакки и Брахмы предстали два Бхагавана...»¹¹

Подобным же образом миф о статуе Махамуни излагается в «Комментарии на Дхаммападу» — тхеравадинском тексте, популярном в Бирме и Юго-Восточной Азии¹².

В 1784 г. бирманский король Бодапайя завоевал Аракан и перевёз статую Махамуни в свою столицу Амарапуру в Верхней Бирме, где её можно видеть и сейчас в «Пагоде Махамуни».

Интересно отметить, что и в сиамской и в бирманской версиях говорится о сидящем изображении Будды¹³, в то время как в махаянских текстах речь идёт о стоящей статуе.

Скульптуры из Гандхары и Матхуры (II–III вв. н.э.), похожие на Сандалового Будду

“Udayana type” Buddha statues from Gandhara and Mathura (2nd–3rd cent. a.d.)

В махаянской легенде имеется еще несколько версий¹⁴, где происхождение статуи описывается с некоторыми вариациями. Наиболее важная из них приведена в дневниках Фа Сяна, который посетил Индию около 414 г. Согласно этой версии, известной уже в эпоху кушан¹⁵, не Удаяна, а раджа Прасенаджит (о котором говорилось и в сиамском варианте) также повелел создать первую статую Будды из сандалового дерева «гоширша» (по некоторым версиям — из золота). Фа Сян утверждал, что видел эту статую Прасенаджита в Джетавана-вихаре в Шравасти¹⁶ и что она была самым первым образом Будды и прототипом для всех остальных¹⁷. В обоих вариантах историй, с Удаяной и Прасенаджитом, Будда говорит, что позже статуя переместится в Китай.

53-метровая статуя Будды, сходная с иконографическим типом Сандалового Будды раджи Удаяны в Бамьяне. Ок. IV в. н.э., разрушена талибами в 2001 г.

Из книги: Карцев В.Н. Зодчество Афганистана. М.: Стройиздат, 1986. C. 141

The 53m high Buddha statue of Bamyan circa 4th cent. a.d., presumably of the “Udayana type”. Destroyed by Taliban in 2001

From: Карцев В.Н. Зодчество Афганистана. М.: Стройиздат, 1986. P. 141.

Согласно Чандра Дасу, статуя сначала находилась в Бодхгае, но в III в. до н. э. была перевезена в Бактрию¹⁸: в тот период это был, пожалуй, главный центр буддизма, где процветало Учение. Там находились буддийские монастыри с тысячами пещер для проживания монахов, и недавно это место стало печально известно после разрушения талибами самых больших в мире статуй Будды, сделанных в Бамьяне в IV веке. По-видимому, эти статуи тоже были копиями знаменитой статуи Удаяны или Прасенаджита.

Есть несколько версий истории о том, как статуя Сандалового Будды попала в Китай. Наиболее популярная из них такова: в IV веке кашмирский монах Кумараяна, чтобы уберечь статую от военных опасностей того времени, решил перенести ее в Китай. По пути он прибыл в Кучу — один из оазисов Великого Шелкового пути. Легенда гласит, что днем он нес статую на спине, а ночью статуя несла его самого¹⁹. Достигнув королевства Куча, он был радушно встречен правителем, который попросил его остаться на некоторое время. Вскоре Кумараяна стал королевским священником и духовным наставником государства. Младшая сестра короля, Дживака, влюбилась в него. Повинуясь королевскому указу, Кумараяна снял с себя монашеские обеты и женился на сестре короля. Когда у них родился сын, его нарекли Кумарадживой, сложив, таким образом, имя отца и матери²⁰. Кумараджива (344–413) стал настолько знаменитым буддийским мудрецом и переводчиком буддийских текстов, что в Кучу были посланы китайские войска — чтобы захватить его и привезти в Китай²¹. Когда после двухмесячной осады в 384 г. Куча пала и Кумараджива был пленен, считается, что и Сандаловая статуя тоже была увезена в Китай, хотя в биографии великого переводчика об этом не упоминается²².

Бронзовая статуя Кумарадживы, воздвигнутая там, где он родился, — в Куче (теперь это часть территории КНР)

Источник: http://go.yenching.edu.hk/go_web.files/chihis/kmlz.jpg)

A bronze statue of Kumarajiva erected at the place of his birth — Kucha (now in China)

From: http://go.yenching.edu.hk/go_web.files/chihis/kmlz.jpg

Пещеры Юань кан. Пещера 20.

Yuan-kang Caves. Cave 20. Northen Wei Dynasty, appr. 470–480

До 417 г. статуя предположительно оставалась в Чангане, затем была перевезена в Нанкин, где оставалась до 588 г. В тот год она уцелела при разрушении монастыря войсками Суи, и была переправлена монахом по имени Чу Ли в Янчжоу, в Кан-сы, где в 614 г. он изготовил копию этой скульптуры. Были сделаны и другие копии, и японский странствующий монах Энин, посетивший те места в 838 г., упоминает уже четыре (!) копии статуи Сандалового Будды²³. Затем из-за местных войн оригинальную статую несколько раз перевозили, и в 970 г.²⁴ она оказалась в Кайфыне, где в конце Х века по заказу японского монаха Чонена (938–1016) была сделана еще одна копия, которая была увезена в Японию в 985-м или 987 г. Cогласно записи дост. Джодзена, ученика и спутника Чонена, «эта скульптура в Серьёджи является копией знаменитой Сандаловой статуи раджи Удаяны, выполненной скульптором Чжан Жоном»²⁵.

«Будда раджи Удаяны». Расписанный камень. Между 550 и 577 гг. н.э.

‘Udayana Buddha’ Painted stone, Northern Qi Dynasty (A.D. 550–577) Qingzhou Municipal Museum, Qingzhou

Корейский образ Сандалового Будды

Korean copy of “Udayana Buddha” type. Unified Silla period (668-935)

В 1018 г. эта копия была установлена в зале Шака храма Сейкаджи (как вначале назывался храм Серьёджи) и находится там по сей день²⁶. Интересно отметить, что в какой-то момент японцы решили, что китайский оригинал и японская копия чудесным образом «поменялись местами» и сейчас подлинный Сандаловый Будда хранится в Японии и известен теперь как «статуя Шакьямуни из красного сандалового дерева, пребывавшая в трёх странах»²⁷.

Таким образом, легенду, в которой появление в Китае Сандаловой статуи, сделанной по заказу Удаяны или Прасенаджита, связывается с переездом в Китай Кумарадживы, следует считать главной версией. Однако в китайских источниках есть и альтернативные легенды. В частности, и Сюань Цзан, который посетил Косамби в VII в., утверждал, что видел Сандалового Будду, хотя, по основной версии, статуя к тому времени должна была простоять в Китае, по крайней мере, триста лет:

«В городе внутри старого дворца находится большая вихара 60 футов высотой; внутри — фигура Будды, вырезанная из сандалового дерева, над ней — каменный балдахин. Это работа раджи Удаяны. Среди ее духовных признаков можно отметить то, что время от времени статуя излучает удивительный свет. Принцы из разных стран всеми силами пытались увезти статую, и, хотя многие пробовали, никому не удалось сдвинуть ее, сколько бы людей ни собирались для этого. Поэтому они поклонялись ее копиям и полагали, что этот образ несёт подлинное сходство [c живым Буддой] и является оригиналом по отношению ко всем остальным изображениям. Когда Татхагата впервые достиг полного просветления, он перенесся на небо проповедовать Учение для блага своей матери и три месяца отсутствовал. Этот раджа (то есть Удаяна), с почтением думая о Будде, пожелал иметь у себя его образ; поэтому он попросил Маудгальяянапутру, чтобы тот с помощью своих сиддхи перенес художника в небесную обитель, где тот мог бы увидеть великолепные признаки тела Будды и вырезать сандаловую статую. Когда Татхагата вернулся из небесного дворца, сандаловая статуя ожила и поприветствовала Властителя Мира. Владыка милостиво обратился к статуе: “Ты будешь служить для обращения иноверцев к Дхарме и в будущем сыграешь важную роль на пути развития религии ”»²⁸.

Сиамский образ Сандалового Будды. Национальный музей, Бангкок, Тайланд.

Фото автора.

Siam statue of the Sandalwood Statue type. National Museum, Bangkok

Photo by the author.

Согласно другим текстам, Сандаловый Будда был доставлен из Индии в Китай в период Шести династий и во время династии Тан. А в некоторых источниках утверждается, что Сандаловая статуя была привезена в Китай Кашьяпой Матангой, когда он присоединился к посольству императора Мингти в I в. н.э., и что она была подарена императору²⁹.

Тибетский историк Сумпа Кхенпо утверждает, что статуя была привезена в Китай во времена династии Цин³⁰. А в тибетском каноническом тексте по истории Сандалового Будды «Tsan dan gyi sku rgya nag san a bzhugs ba’i byung tshul» (или коротко «Tsan dan jo bo’i lo rgyus»), написанном в 1263 году,³¹ рассказывается, что на протяжении 68 лет статуя хранилась в Куче (тиб.: Khu sen), в Хотане, и других местах и наконец была доставлена в Пекин. Согласно другому тибетскому автору, Тэнзин Пунцогу (De’u dmar dge bshes bstan ‘dzin phun tshog), сочинение которого Kun gsal tshon gyi las rim me tog mdangs ster ‘ja’ ‘od ‘bum byin, написанное приблизительно в 1720-е гг., было частично опубликовано и переведено Дэвидом Джексоном, по прибытии этой сандаловой статуи в Китай министром по имени Чжи-чун пуса с нее была сделана копия на ткани, что положило начало китайской традиции свитковой живописи «ситан» (тиб.: si thang)³².

Дальнейшие подробности мы узнаем из другого тибетского текста, составленного знаменитым третьим пекинским хутухтой Чанкья Ролби Дорже³³, который интересовался буддийским искусством и сам создал множество трактатов по иконографии. Его историческое исследование написано по-тибетски, но основано прежде всего на китайских источниках, поскольку, как указывает автор в своем вступлении, «сведения тибетских текстов весьма скудны».

Описывая статую, он особо упоминает, что глаза ее обращены к небу в знак того, что Будда ведет к Пробуждению всех существ, что в области ее сердца действительно чувствуется тепло, а между подставкой и ногами можно протянуть шелковый шнур. «Эти особенности исключают какие-либо подделки», — пишет Ролби Дорже³⁴. Далее, в целом следуя версии о доставке статуи в Китай Кумарадживой, он упоминает, что, начиная с Хубилая, её почитали все императоры, а император Канси воздвиг для неё к северо-западу от Запретного города специальный храм, куда статуя и была перенесена с соответствующими почестями в 1771 году.

Еще несколько подробностей об этом храме Чандан Сы и статуе содержатся в описании 1935 года:

«К северу от (Национальной) библиотеки находится короткая широкая улица, ведущая к стене парка, который называется Чандан Сы (Храм Сандалового Будды). Название это — единственное сохранившееся напоминание об одном из крупнейших и знаменитейших храмов в Пекине, который некогда находился на этой улице на месте, где сейчас расположены военные бараки... Он был построен в ранние времена Минской династии и первоначально назывался Чинфо Тин (Зал Чистого Будды), позже его стали называть Хун Жень Сы (Храм «Безмерная милость»). Название Чандан Сы датируется 15-м годом правления Канси (1676), когда храм был реконструирован и посвящен Сандаловому Будде. Он состоял из трех больших зданий, в одном из которых, Та Пао Тин (Зал Великой Драгоценности), и находился этот знаменитый таинственный идол.

Это была статуя Будды высотой футов пять, из красного сандала, покрытая темной мастикой, которая меняла цвет в зависимости от температуры воздуха и времени дня. В правление императора Минской династии Ван Ли (1572–1620. — A.T.) она была позолочена. Согласно каменной стеле 60-го года правления Канси (1722), которая находилась в храме³⁵, этот идол был создан во времена династии Чжоу, когда Будда появился на Земле. Тридцать два похожих идола были сделаны одновременно, но, как говорят, только в Сандаловой статуе Будда признал настоящее сходство с собой... Идола перевозили из места в место в различных частях Китая — подробности его перемещений (если они достоверны) составляют удивительную летопись, — пока он наконец не обрёл покой в этом храме. Что сталось с идолом потом, — не известно...

Императоры Маньчжурской династии щедро одаряли храм, и несколько сот лам пребывали здесь постоянно. Резиденция Живого Будды также была здесь, и он возглавлял большие молебны с «Танцами дьяволов» в восьмой лунный день»³⁶.

Первое европейское упоминание храма и статуи, очевидно, сделано Е. Пандером: «Сандаловый Будда (Zhantansi) совершенно недоступен для европейцев. Мне разрешили войти в храм после долгих переговоров. Нужно было заказать пышное богослужение, в ходе которого я взошел по ступенькам к Зандан Жуу и возложил к его ногам хадак (тиб.: kha btags — шелковый шарф) и изрядный кусок серебра. Также я увидел там огромную богато украшенную мандалу из серебра... великолепную раскрашенную фарфоровую статую Гуань Инь и полный Канджур на маньчжурском языке»³⁷.

Пекинский храм Сандан Сы, в котором стоял Сандаловый Будда. Был полностью разрушен в 1900 г.

Фото А. Фавье

The Temple of Chan tan ssy in Peking, where the Sandalwood Buddha statue was housed. In 1900 it was completely destroyed. A photograph by A. Favier

Favier, Alphonse. Péking: Histoire Et Description. Peking: Imprimerie des Lazaristes au Pé-T’ang, 1897, p. 356

О Сандаловой статуе писал и российский монголовед А. Позднеев, который отмечал, что в монастыре Сандалового Будды, у подножия этой статуи, состоялась историческая встреча Дзанабазара и императора Канси, когда оба они сидели на одном ковре³⁸, вспоминая, вероятно, о встрече Пагба-ламы с императором Хубилаем, с которой началась история буддизма в Монголии³⁹.

Гравюра, изображающая Сандалового Будду, в Пекине

Print of a Sandal Buddha statue

Favier, Alphonse. Péking: Histoire Et Description. Peking: Imprimerie des Lazaristes au Pé-T’ang, 1897, p. 357. (Courtesy of the Library of the Hong Kong University)

Более подробное описание составил французский католический священник Альфонс Фавье (1837–1905), сделавший, видимо, первую и единственную фотографию храма Сандан-сы, которая опубликована вместе с рисунком самой статуи в его книге о Пекине, изданной в 1897 году⁴⁰.

Альфонс Фавье, Епископ Пекинский(1873–1905)

Pierre Marie Alphonse Favier (1873–1905), Bishop of Beijing

From http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Mgr_favier.jpg

Фавье воспроизводит «официальную» китайскую версию истории статуи.

«Сандан-сы — ламаистский храм. Он находится в Императорском городе, к северу от квартала католических учреждений Сычеко. Построенный династией Мин и при них называвшийся Цинфу Цин, храм был затем перестроен Канси и назван Хун Цзыньсы в пятый год его правления; более он известен как Сандан-сы. Несколько сотен лам, содержавшихся императором, служили в этой искусно отделанной пагоде. Дворы храма были вымощены мрамором, и там находились три роскошных здания: первое называлось Ци-ванг Цин; второе — Цеже Пао-Цин; третье — Та пао-цин; знаменитое изображение Фо (Будды. — А.Т.), почитаемое чудотворным, можно видеть в третьем здании.

Согласно традиции, эта статуя, высотой чуть более 5 футов, сама пришла с Запада, как только Фо появился. Это образ из сандала, и его заказал раджа У-ди-ян, в двенадцатый год правления Мо-ян, во времена династии Чжоу. Несмотря на то, что было вырезано тридцать две статуи, Фо (сам) указал, что сходство с ним имеет только эта. Король Поси (Персия) заказал одну копию и назвал ее Чжоу Ли-сян, подразумевая, что она может жить и передвигаться самостоятельно.

Очень давно статуя была покрыта темной мастикой, и цвет ее изменялся в зависимости от температуры и времени дня. Но императрица-мать во время правления императора Куан-ли династии Мин приказала полностью покрыть статую золотом. Со времени создания статуи и до 60-го года правления Канси прошло 2710 лет⁴¹. (Все эти сказочные/мифические подробности были изложены самим Канси.)

После 1280 лет, проведенных на Западе⁴², она (статуя) перебралась сама собой в Ку-цеко (Куча. — А.Т.) и оставалась там 68 лет, а затем в Ганьсу — 14 лет, в Сингане — 17 лет, в Кань-нане — 173 года, в Нанкине — 367 лет и затем — в других местах на протяжении более или менее продолжительных периодов времени.

Наконец статуя прибыла в Пекин в пагоду Ченган-сы, а затем в императорский дворец, где оставалась на протяжении 54 лет. Из-за пожара во дворце она была возвращена в пагоду на 59 лет. Все упомянутые события имели место в период до и во время династии Юань.

В период династии Мин статуя прибыла в Кайфын и оставалась там 128 лет. Короче, после многих перемещений в четвертый год правления Канси она была наконец помещена на постоянное место — в пагоду Хун Цзыньсы, и до сих пор ее можно видеть там. Одна ее рука обращена к небу, а другая — к земле. Это высоко почитаемая статуя, и даже император поклоняется ей»⁴³.

В 1895 году эту самую статую в вышеупомянутом храме видел С.Ч. Дас⁴⁴.

Следующая страница в истории статуи была перевернута во время Боксерского восстания в Китае.

По общему мнению, статуя была утеряна: «Документы указывают, что изображение было... в конце концов утрачено во время погромов при подавлении “Боксерского восстания” в 1900 году»⁴⁵.

М. Картер также отмечает, что нам сейчас известна «...единственная сохранившаяся реплика Сандалового Будды — Будда храма Серьёджи...»⁴⁶.

Чешский ученый Любош Белка в своей публикации⁴⁷ ссылается и на многие другие источники, в частности на Сюзан Накуин: «Храм Сандан-сы, Сандаловый храм... в котором находился пекинский Сандаловый Будда, был сильно разрушен французскими войсками во время «боксерских» беспорядков в 1900 году, и чудесная статуя была утрачена»⁴⁸.

То же пишет Ван Джу-лин: «Из-за поражения восстания Жен-зи в период Гуан Сюй храм Хонрен пострадал в ходе военных действий, и сандаловая статуя Будды была утрачена...»⁴⁹

В действительности, статуя была не уничтожена, а увезена в Россию. Но мне довелось найти только два зарубежных источника, где упоминались смутные слухи об этом. Тибетский автор Тубтен Пунцог в 1985 г. написал: «По словам [одного] китайца (rgya’i tshig ‘dzin du), в 1900 году, когда армии восьми стран произвели [в Пекине] погром, эта сандаловая статуя была увезена войсками России в их страну и помещена в Кремлевский дворец Москвы»⁵⁰. Также в 2005 году, правда уже после появления ряда бурятских публикаций об этом факте, китайский учёный Ван упомянул сообщение российского автора «Czar» (мне не удалось идентифицировать эту транскрипцию. — А.Т.) о том, что статуя находится в столице Бурятии Улан-Удэ⁵¹.

Итак, в 1900 году войска альянса восьми наций, включавшего Францию и Россию, вошли в Пекин. В российский военный контингент входили бурятские казаки Забайкальского казачьего войска. Буряты и калмыки — монгольские племена, исповедовавшие тибетскую форму буддизма, которые перекочевали на российскую территорию в XVII веке⁵².

Известно несколько версий того, что случилось cо статуей во время подавления восстания.

Л. Белка⁵³ исходит из версии бурятского ученого Базара Б. Барадийна, писавшего, что монахи монастыря Сандан Сы, чтобы спасти знаменитую Сандаловую статую от французских войск, которые подожгли монастырь, смогли вывезти ее из Пекина и доставить в Бурятию⁵⁴.

По второй версии, сначала статуя была спрятана от опасностей войны в Утайшаньских горах (возможно, монахами, упоминаемыми Барадийном). В 1990 г. 89-летняя Дарижап Гармаевна Лупилова рассказала следующее:

«Когда французы овладели Пекином во время Боксерского восстания, монгольские ламы пекинского монастыря Юн Хуа (правильное написание — Юнхэгун. — A.T.) обратились к французскому епископу миссионеру Фавье⁵⁵ с ходатайством о спасении святыни от возможных несчастий во время осады, на что тот дал согласие. Монахи, доверившись французскому собрату, успокоились. Между тем хитрый французский епископ взял себе со статуи все ее драгоценности, рубины, изумруды, бриллианты — и присвоил.

Для того чтобы замести следы, он сделал надпись на французском языке на воротах двери, надпись призывала французский отряд к сожжению храма. Но Зандан Жуу спасли ламы во время пожара и спрятали в местности Утай. Это было в 1898 году⁵⁶.

Узнав об этом, Эрдэни соржо, лама Эгитуйского дацана, собрал с мирян деньги, чтобы приобрести святыню...

Когда уже надо было везти святыню Зандан Жуу, он взял с собой верного Базар гавжу сойбошо, который всегда был рядом, и одного из своих учеников Гармын Лупила. Святыню Зандан Жуу везли на специально сделанной телеге, тщательно завернутой в хадаки (ритуальные шарфы. — А.Т.), а сверху укутанной войлоком. Для того чтобы беспрепятственно довезти груз, они предпринимали все меры предосторожности, старались ехать по безлюдным дорогам. Наконец доехали, преодолев пространство, до Эгиты через Акшу, Баду, Кижингу, Ульдургу, Маракту. Сначала святыню Зандан Жуу поставил в своем доме, а не в дацане. Считается, что Зандан Жуу привезен в 1900 г. ввиду того, что 25 января 1901 г. по распоряжению тайши Аюшин Цырендоржо святыня была поставлена в дацане».

Этот документ хранится в Улан-Удэнском городском архиве, ф. 285, оп. 1–117–1⁵⁷.

Дарижап Гармаевна Лупилова — это дочь Лупила Гармаева, который участвовал в вывозе Зандан Жуу⁵⁸.

По третьей версии, статуя «была привезена из Китая двумя монголами Содном и Шагдар и преподнесена в качестве подарка дацану»⁵⁹.

Лично я верю в другую версию этой легенды, которую мне рассказал мой бурятский учитель дост. Жимба-Жамсо Цыбенов в 1982 году: тайная операция по доставке сандаловой статуи в Бурятию была тщательно спланирована настоятелем Эгитуйского дацана Зодбоевым и эгитуйским ламой Гомбо Дорже. (Гомбо Дорже — действительное имя этого человека, тогда как «Эрдени Соржо», упомянутое выше, является лишь популярным в народе прозвищем: «Эрдынеев» — его официальная фамилия, образованная от имени отца в соответствии с имперской политикой единообразной русификации имён подданных, а «Соржо» — название его должности в монастыре, которую условно можно обозначить как «заместитель настоятеля».)

Цанит-хамбо Агван Лобсан Доржиев (1854–1938)

Фото из архива автора

Tsenshab Ngavan Lobsang Dorjiev (1854–1938)

Archive of the author

Лама Зодбоев, настоятель Эгитуйского дацана — один из организаторов похищения Сандалового Будды из Китая

Фото из архива автора

Lama Zodboyev, the abbot of Egitui Datsan was one of the organizers of the plot to bring the Sandalwood Buddha statue to Buryatia

Archive of the author

Эгитуйский соржи-лама Гомбо Дорже (Эрдниев) – душа и главный исполнитель проекта по переносу Зандан Жуу в Бурятию

Фото из архива автора

Egitui Sorji-Lama Gombo Dorje (Erdniyev) – the soul and ‘executive director’ of the project to bring the Sandalwood Buddha statue to Buryatia

Archive of the author

Цогчен-дуган Эгитуйского дацана, где был установлен привезённый в 1900 г. Зандан Жуу

Фото 1935 года (?). Опубликовано в кн.: Земля Ваджрапани: Буддизм в Забайкалье. М.: Изд. Феория/«Дизайн. Информация. Картография», 2008. С. 453

Tsogchen-dugan of the Egituy monastery, where the Sandalwood Buddha was kept from 1900 to 1935

Photo, perhaps, of 1935. Published in: Земля Ваджрапани: Буддизм в Забайкалье. М.: Изд. Феория/«Дизайн. Информация. Картография», 2008. С. 453.)

Согласно Жимбе-Жамсо Цыбенову, монастырь Зандан Жуу был подожжен самими бурятскими казаками⁶⁰. Во время пожара статуя была украдена и спрятана в чьем-то доме на окраине Пекина. На следующий год, когда об инциденте более или менее забыли, статуя, сокрытая на подводе с сеном, была доставлена через Монголию в Россию в Эгитуйский дацан.

Примерно так же эта история была рассказана покойным русским ученым и дипломатом Борисом Ивановичем Панкратовым (1892–1979), который проживал в Китае с 1916 по 1948 год. По его словам, в 1901 г., после разгрома Боксерского восстания, пользуясь разрухой, суматохой в городе и пожаром в самом монастыре, статую вывезли бурятские казаки. «Её везли на санях, укрыв соломой, рогожей, замаскировав провиантом и почтовым реквизитом. В этом деле принимал участие некий Гомбоев, живший в Китае (возможно, зять селенгинского купца Старцева)... Казаки выполняли опасное предприятие, исполняя наказ неизвестных нам учителей и лам. Статую привезли в Бурятию и укрыли подальше от границы в глубинке Забайкалья — Эгитуйском дацане»⁶¹.

Приведенная бурятской писательницей Галиной Чимитдоржин цитата из книги на бурятском языке старейшего улигершина (народного сказителя) Рэгзэн Эрдынеева «Эгэтын дасанай тyyхэhээ» является независимым подтверждением вышесказанного, а также привносит новое измерение в данную версию. Эрдынеев сообщает: «...от Хамбо Агван Доржиева поступила телеграмма Найдан (Николаю⁶²) Гомбоеву — начальнику почтовой конторы при Российском консульстве в Пекине — искать все возможности о покупке Зандан Жуу... »⁶³

Теперь появились многочисленные подтверждения именно этого сценария событий. Сейчас мы даже знаем, кто именно практически осуществлял данное мероприятие — это был начальник бурятского казачьего конвоя при российском посольстве, атаман Бато Айсуев. Как написал мне Д. Бадмаев (Бурятия, село Нижний Бургатай), атаман Бато был его земляком, и в народе сохранилась память о его деяниях:

«... под предводительством атамана Селенгинского казачества Бато Айсуева небольшая группа проникла в китайский город Пекин, по тайному сговору проникли в императорский музей и украли статую бога Зандан Жуу. Заплатив золотом по весу статуи тому, кто помог вынести Зандан Жуу, затем устроили пожар в музее, чтобы замести следы кражи.

Преодолев всякие гонения китайцев и монголов на своем пути⁶⁴, кое-как перешли границу. Привезли, говорят, Зандан Жуу в Хамбын (Тамчэн) дацан (имеется в виду Гусиноозерский (=Тамчинский) «хамбинский дацан», то есть резиденция Бандидо хамбо-ламы — главы бурятских буддистов. — А.Т.).

Без всякого согласования с народом Селенгинского аймака повезли Зандан Жуу в дацан Эгэтуя Еравнинский район».

Хотя некоторые детали этого рассказа явно неточны (например, упоминание «музея» — мы знаем, что статуя хранилась не в музее, а в храме), описание самого факта кражи с поджогом не вызывает сомнений.

По рассказу Улзы-Жаргал Дондукова, члена КПСС, профессора, доктора филологических наук:

«...Гомбоев получил телеграмму от Агвана Хамбо (то есть Доржиева. — А.Т.). В этой телеграмме говорилось, что нужно использовать ситуацию и выкупить за деньги или за золото бога Зандан Жуу. Консул Гомбоев⁶⁵ вместе с ламой Эгитуйского дацана подговорили атамана Селенгинского казачества, который охранял Российское посольство. А этот атаман был бурят родом из джидинских сортулов. Они разработали секретный план... заплатили золотом хранителю музея... Об этом рассказал мне академик Монголии А. Лувсандондэв...»⁶⁶

Найдан (Николай) Гомбоев (1837– ?)

Фото из: Петров  В.И. Неизвестный Гомбоев // Бурятия. 2002. 5  июля. — Перепечатка из альбома В. И. Петров «Тайна селенгинской шкатулки». Улан-Удэ: «Нова-принт». Б.г., предположительно 2004 г.

Naidan (Nikolay) Gomboyev(1837– ?)

From: ПЕТРОВ  В.И. Неизвестный Гомбоев// Бурятия. — 2002. July, 5th

Бато Базарович Айсуев (1856–1938)

Фото предоставлено Дугаром Сандиновичем Цыденовым.

Bato Bazarovich Aisuev (1856–1938)

The photo was supplied by D.S. Tsydenov

Как уже было сказано выше, звали этого атамана Бато Базарович Айсуев (1856–1938). Правнук Б. Айсуева, Дугар Сандинович Цыденов из села Нижний Бургалтай Джидинского р-на Бурятии, написал мне письмо, в котором рассказал кое-что об этом интересном человеке. По его словам, во время Боксёрского восстания в Китае Б. Айсуев командовал казаками Селенгинского полка, охранявшими Российское консульство (вероятно, посольство. — А.Т.) в Пекине. В течение двух месяцев, пока длилось восстание, консульство находилось на осадном положении.

Согласно присланному Д. Цыденовым жизнеописанию Б. Айсуева, составленному краеведом Олзо Ринчиновичем Буянтуевым, «родословная Айсуевых идёт от сартулов — урянха... Бато... был последним атаманом Гэгэтуйской казачьей станицы в начале ХХ века. Тогда в Забайкалье было шесть станиц. Во втором томе “Истории БМАССР” 1951 г. есть сведения о том, что в годы революции в 1917 году он был председателем Селенгинского аймачного комитета. Дополнительная информация имеется в книге: Батуев Б.Б., Батуева И.Б. Очерк истории селенгинских бурят: “... в октябре 1918 года подвергся аресту генералом Толстихиным председатель Селенгинской аймачной думы Бато Айсуев”. Арест этот, видимо, произошёл из-за отказа в содействии уполномоченному атамана Семёнова в мобилизации казаков на борьбу с красными, в восстановлении казачьих правлений, станиц. В то время казаки выходили из казачьего сословия... Председателя Селенгинской аймачной думы судили за неповиновение Забайкальскому казачьему руководству. Он помогал красным, а точнее отряду Нестора Каландарашвили и эскадронам Константина Рокоссовского в боях против барона Унгерна... В это же время произошла его встреча с Сухэ-батором и Чойболсаном, которых помогали укрывать в дацане станичные казаки Гэгэтуя во главе с Бато Айсуевым и ламами Гэгэтуйского дацана от интервентов и банд барона Унгерна. Через них, казаков, осуществлялась связь между руководителем монгольской революции Сухэ-батором и его соратниками, находящимися в Монголии.

Несмотря на то, что у него на руках была охранная грамота за подписью самого Нестора Каландарашвили и Сухэ-батора, в 30-е годы его часто вызывали на допрос на погран. заставу, делали обыск в доме — искали “спрятанное золото”. И при очередном допросе “охранные грамоты” затерялись, его как кулака привлекли к уголовной ответственности и приговорили к 10 годам концлагерей в Тайшетском ИТЛ, где он умер 21 мая 1941 года...»

Интересно задаться вопросом — как и почему бурятские ламы — и Доржиев и Гомбо Дорже так заинтересовались сандаловой статуей?

Возможно, первым в Бурятии, кто до глубины души вдохновился ею, был знаменитый алханайский затворник Намнанэ-лама. Он предпринял путешествие в Пекин, где совершил 100 тысяч простираний перед Сандаловым Буддой⁶⁷. А ведь именно Намнанэ-бакши был коренным учителем А. Доржиева и давал большие посвящения в Эгитуйском дацане, где, наверное, рассказывал ламам о своих путешествиях по Китаю и Тибету...

Бурятская легенда рассказывает, что, когда статуя содержалась в Пекине, каждый день ее находили повернутой на север (очевидно, в знак того, что она собиралась перебраться в Бурятию. — А.Т.). Чтобы избежать подобного неудобства, служители храма однажды пригвоздили статую к полу, вбив гвоздь между большим пальцем и остальными четырьмя пальцами его ноги. Но это не помогло. Возможно, эта легенда возникла в связи с тем, что палец правой ноги статуи был сломан и восстановлен в середине ХХ века — он был вырезан из кедра (или сосны), позолочен и установлен скульптором Г. Васильевым. Как рассказывает Нина Базаровна Бадлаева: «...у Зандан Жуу было еще одно повреждение — на правой ноге не было большого пальца. На этот счет старики рассказывали мне красивую историю, настолько необычную, что неверующим людям она покажется легендой. В те далекие времена, когда Зандан Жуу находился еще в Китае, он, как и все статуи в буддийских храмах, стоял в алтарной части лицом ко входу, на юг. Но в одно утро служители храма с удивлением обнаружили, что Зандан Жуу стоит, повернувшись в противоположную сторону — на север. Его развернули, но на следующее утро ситуация повторилась, и так было много раз. Тогда, чтобы статуя не вертелась, рядом с большим пальцем правой ноги был вбит гвоздь. В результате палец отломился и исчез, а Зандан Жуу по-прежнему обращал свой взор на север. Это был знак того, что в скором времени Зандан Жуу переместится на север от Китая — в Бурятию.

Спустя много лет, когда статуя хранилась в Одигитриевском соборе, Жабон дал распоряжение этот палец восстановить. Мы обратились к тогда еще начинающему художнику Гене Васильеву, и он сделал из кедра палец, позолотил и приклеил. Жабон тогда сказал ему: «Если ты добрый человек — палец останется, а если нет, то отпадет». И ведь до сих пор не отпал! И даже, если всматриваться, не заметно, что он чужеродный»⁶⁸.

Другие легенды рассказывают, как некие влиятельным ламы из Монголии пытались увезти статую в Монголию, но Гомбо Дорже смог противостоять их усилиям, так что статуя хранилась в Эгитуйском дацане вплоть до 1935 года. Кроме того, была вырезана из дерева ее копия, чтобы заменить оригинал, если китайцы приедут и заявят свои права на него. Сейчас эта копия помещена в верхней части алтаря Кижингинского дацана (см. цв. илл.18).

На рубеже ХХ века Эгитуйский дацан был, наверное, одним из красивейших. Посетивший его тогда А.М. Позднеев записал, что «типография имела доски для печатания 34-х сочинений на тибетском языке и такое же количество — на монголо-бурятском»⁶⁹.

По описанию Базара Барадийна (1904 г.), «...здесь порядочное количество книг печатных тибетских и монгольских. Вообще здешнее условие сулит во многом будущее процветание образованности этого дацана среди прочих дацанов Забайкалья.

Дацан несколько раз подвергался ремонту. В 1900 году заново был построен Цогчен дуган в китайском стиле. Мастера и строители — буряты из местности Оронгой (оронгойские плотники издавна славились как умелые строители храмов). К началу XX века комплекс Эгитуйского дацана включал в себя еще несколько новых храмов: Чойра сумэ (богословская школа), Дандра сумэ (тантрийская школа), Дуйнхор сумэ (посвященный божеству Калачакра), Майдари сумэ (посвященный Будде Майтрее), сумэ Аюши (посвященный Будде Амитабе) и четыре аймачных сумэ»⁷⁰.

Очир Лодоев из села Эгита говорит: «Старики рассказывали, что до революции вокруг дацана насчитывалось до трех сотен дворов. Служили около 700 лам, в числе которых были прославленные ламы-эмчи (манрамба, лекари), ламы-йогины (ёгоозор), множество почтенных старцев, обладающих высшими учеными званиями. К ним часто приезжали священники из Индии, Тибета, Китая, Аги, Баргузинского, Цугольского и иных дацанов. Тогда не было ни телефонов, ни электричества, но они умели общаться на расстоянии. Однако с началом антирелигиозной кампании в СССР в середине 30-х годов все эти ламы были разогнаны, сосланы в лагеря или расстреляны. Имущество дацана национализировали, частично разграбили и растаскали»⁷¹.

По рассказу журналистки-краеведа Д. Жамсуевой, после закрытия дацана в 1935 году «в Цогчен дугане сначала разместилось правление Эгитуйского общества потребителей и Кредитного товарищества, а затем Единая трудовая школа I-й ступени. В 1942 году Цогчен дуган вовсе был разобран и вывезен в районный центр — село Сосново-Озерское, где из его частей построен кинотеатр «Радуга». Остальные храмовые постройки постигла подобная участь: так, аймачный Хойто дуган был отдан под клуб колхоза им. Карла Маркса Эгитуйского сельсовета; дуган Урда аймаг — под клуб колхоза им. Молотова Ульдургинского сельсовета; дуган Зун аймак вывезен в Сосновку и использовался под райпарткабинет»⁷².

Когда в 1930-х гг. в Сибири начались крестьянские мятежи против коллективизации, буддийские монастыри вместе с восстаниями бурятских крестьян были сокрушены советской военной машиной. Много драгоценных статуй, картин и рукописей, хранившихся в монастырях, было утрачено навсегда; лишь некоторые сохранились в музеях и частных коллекциях.

Тогда, в 1935 г., произошёл и следующий важный поворот в судьбе Сандалового Будды, когда статуя была перевезена из Эгитуйского дацана в Антирелигиозный музей Улан-Удэ. Это действие совершили вдвоём Ж.Ж. Жабон и Ц.Н. Номтоев.

Жалсан Жалсанович Жабон (1899–1971)

Фотография предоставлена Н.Б. Бадлаевой

Zhalsan Zhabon (1899–1971)

The photo supplied by N.B. Badlayeva

Номтоев Цокто Номтоевич (1910–2004)

Фото предоставлено Н.Б. Бадлаевой

Tsokto Nomtoyev (1910–2004)

The photo was provided by N.B. Badlayeva

Вот что рассказывает Светлана Батюровна Бардалеева, хранитель фондов Музея истории Бурятии:

«Важнейшая роль в спасении культовых предметов принадлежит Жалсан Жаповичу Жабону (1899–1971), который в 1935–1936 гг. работал инструктором областного Совета СВБ (Союза воинствующих безбожников), а в 1938–1939 гг. был заместителем директора Антирелигиозного музея. Жалсан Жапович Жабон родился в улусе Ангир Додо Курбинского сомона Хоринского района, с 13 лет учился в бурятской школе при Ацагатском дацане. В 1924 г. закончил курсы монголистов, прекрасно владел монгольским языком, знаток старомонгольской письменности. Был учителем в Еравнинском районе, переводчиком в МНР. В 1938 г. он учился на курсах повышения квалификации работников антирелигиозных и краеведческих музеев в Ленинграде, поэтому разбирался в основах музейной работы. Вместе с сотрудниками музея — Г.-Д. Нацовым, А.Н. Кочетовым⁷³ и директором Антирелигиозного музея А.И. Герасимовой он ездил по районам республики на музейной грузовой машине, называемой «полуторкой» (так назывались машины грузоподъёмностью до полутора тонн. — А.Т.), и собирал из разрушающихся дацанов буддийские ценности, о которых уже упоминалось. Ж.Ж. Жабон прекрасно разбирался в буддийских предметах, знал, какие ценности имеются в дацанах. Был знаком со многими священнослужителями, которые помогали ему вывозить сохранившиеся мощи. Он говорил, что нельзя уничтожать народное достояние, ведь не боги себя лепили, а человеческие руки все предметы делали. За маской атеиста, мне кажется, в нем скрывалась глубокая вера.

С 1952 г. до своей кончины в январе 1971 г. Ж.Ж. Жабон бессменно работал главным хранителем краеведческого музея. Фондохранилище музея тогда располагалось в здании Одигитриевского собора. Сюда в 1935 г. была привезена статуя Зандан Жуу (в то время там был Антирелигиозный музей)»⁷⁴.

Фото Зандан Жуу из бурятского домашнего алтаря

The Buryat home shrine photograph of the Sandalwood Buddha

Бывший школьный учитель Ц. Номтоев (впоследствии ставший писателем и Героем Социалистического труда), который работал тогда в эгитуйской школе, рассказывает об изъятии статуи из монастыря следующим образом:

«Как-то из города на полуторке приехал Ж.Ж. Жабон и сказал мне, что прибыл увезти Зандан Жуу в Улан-Удэ, пока его не уничтожили безбожники, и попросил меня помочь. Мы поехали в дацан (Эгитуйский. — А.Т.), обернули статую хадаками, сверху белым войлоком, затем попросили местных женщин прошить войлок. Погрузили в машину и поехали к нам пить чай. Когда вышли из дома, во дворе было много верующих, которые получали адис (благословение. — А.Т.) от Зандан Жуу. В кузове машины обнаружили кучу денег — последние приношения Зандан Жуу от эгитуйцев. Деньги сдали в сельсовет и тронулись в путь. Жители шли вслед за полуторкой и брызгали молоком. Выехали поздно и ехали в основном ночью, чтобы сильно не будоражить население. Статую привезли в Улан-Удэ, в Антирелигиозный музей. К удивлению сотрудников музея, когда машина прибыла, в кузове обнаружили много монет и бумажных денег»⁷⁵.

Таким образом, сандаловую статую высотой 218 см⁷⁶ доставили на третий этаж православного Одигитриевского собора Улан-Удэ, столицы Бурятии. Этот храм был превращен в хранилище фондов Антирелигиозного музея, ставшего в те годы одним из самых богатых музеев мира. В его буддийской коллекции находились тысячи экспонатов, вывезенных из пустеющих и уничтожавшихся буддийских монастырей. Позже Антирелигиозный музей был объединен с Музеем истории Бурятии.

Нахождение Сандаловой статуи в музее не афишировалось — её скрывали от обычных людей, и хранители музея, пользуясь привилегиями своей должности, тайно показывали её верующим и друзьям.

Считалось, что даже увидеть статую очень благоприятно для кармы. Когда в 1978 году меня впервые провели на второй этаж «церкви», как в народе называли здание хранилища, хранительница выглядела слегка сконфуженной, поскольку я увидел деньги (чье-то скромное подношение) у ног статуи. С точки зрения атеизма это было недопустимо. Позже, когда мы подружились и я заслужил больше доверия, она призналась, что тоже пыталась проверить распространенное поверье, будто статуя в действительности парит в воздухе и можно протянуть тонкую нить между подошвами статуи и полом⁷⁷, но у нее не вышло. Почему? Она не была уверена, из-за того ли это, что статуя неподлинная, или потому, что она сама недостаточно чиста?

Так или иначе, эта огромная статуя, с ее особой аурой, производила сильное впечатление; она существенно отличалась от всего, что я видел ранее. Просто чтобы проиллюстрировать, какого рода эмоции пробуждала статуя, я процитирую здесь (с небольшими сокращениями) недавнее письмо с воспоминаниями профессора Восточного института Сорбонны д-ра Хезы Стоддард (Heather Stoddard), которое она прислала мне 17.12.06:

«Между 1990 и 1992 годами по предложению Его Святейшества Далай-ламы Франческа фон Тиссен (теперь фон Габсбург) приступила к организации большой выставки буддийского искусства Монголии. Я была приглашена в качестве куратора этой выставки. Так мы провели неделю, работая в обширных фондохранилищах Музея Бурятии, размещённых в бывшем православном соборе Улан-Удэ. Наружные стены собора блистали снежно-белой побелкой, а окна и двери были зелёного бутылочного цвета. Внутри здание было до отказа набито всевозможными артефактами бурятского буддизма. Тысячи предметов были тщательно собраны в бурятских дацанах после того, как монахи были репрессированы или убиты, но храмы ещё не сожжены большевиками в середине 1930-х.

Просматривая объект за объектом с постоянной помощью наших бурятских коллег, мы наконец дошли до верхних помещений. К моему крайнему удивлению и радости в самой верхней комнате передней части собора я обнаружила скульптуру, в которой сразу же узнала знаменитого Цандан Джово (то есть Сандалового Будду. — А.Т.), — одно из наиболее священных изображений всего буддийского мира. Традиция говорит, что это портретное изображение было сделано при жизни Будды Шакьямуни, чтобы утешить группу учеников, горевавших из-за его отсутствия, пока он три месяца находился в раю Тушита, преподавая Дхарму своей матери. Я знала об этом из своих исследований буддийского искусства и также была знакома с недавней историей статуи из изучения тибето-монгольских дел ХХ века. Рассказывалось, что во время Боксёрского восстания (1889–1901), когда непредсказуемые боксёры ворвались в главные ворота монастыря, монгольские хранители проворно вынесли двухметровую статую (украшенную 14-ю чередующимися слоями позолоты и лака) через задний ход, ночью пронесли её через Джонганские ворота Великой китайской стены и увезли в монгольские степи, где скрывали до лучших времён.

Затем, в 1930-х, большевики в свою очередь предприняли массовое подавление буддизма. В то время Агвану Доржиеву (1854–1938), знаменитому бурятскому советнику 13-го Далай-ламы и последнего русского царя Николая II, было уже за 70. Ему удалось сохранить статую от большевиков до того времени, пока вместе с другими буддийскими объектами она не попала в хранилище музея.

На третий день нашего пребывания в Улан-Удэ в гостиницу прибыла из Улан-Батора группа высокопоставленных тибетских лам, которые принимали участие в сессии Азиатской буддийской конференции за мир (13–17 сентября 1991). Они возвращались через Россию к себе в Индию. Главным из них был не кто иной, как Государственный Оракул Тибета, Нейчунг Кутен. Поскольку я недавно подробно изучала в Париже с мадам Спаниен-Макдональд (Ariane Spanien-Macdonald) легенду о происхождении божества Нейчунг и была единственной из нашей группы, кто говорил по-тибетски, я была рада возможности расспросить молодого оракула о многих вещах.

Мы заказали шикарный ужин нашим замечательным и неожиданным гостям и сели за стол друг против друга. Меня посадили посередине, напротив Нейчунга Кутена, и я беседовала с ним через груду дымящейся баранины, а также переводила для лам.

Конечно же, я рассказала им о Сандаловом Будде. Ламы были взволнованы и захотели немедленно отправиться посмотреть на статую. Однако существовала «змея, охраняющая сокровище», и нам пришлось договариваться с нашими бурятскими коллегами, чтобы они задержали грозное божество, пока рано утром мы с ламами сбегали в собор, вверх по лестнице в переднюю часовню. Цандан Джово стоял посреди группы скульптур меньшего размера, за большим витринным стеклом, закрытым на замок. Ламы стояли в линию перед изображением в почтительной тишине. Затем вдруг пришла бурятка с ключом. Пока она быстро открывала замок, к некоторому нашему удивлению — мы не видели приготовлений — ламы молча развернули белые шёлковые хадаки лучшего качества, которые были спрятаны в их одеяниях. Один за другим они подходили и вешали шарфы на шею статуи. Закончив, они вернулись на старое место, в молчаливой молитве. Через несколько минут ньингмапинский наставник Нейчунг Кутена мрачно прошептал: «Время закончилось», — и они ретировались с глубоким почтением. Никогда я не была так тронута глубиной веры, как в ту минуту. Стеклянная дверь была вновь заперта, но хадаки оставались висеть на шее Будды. Мы вышли наружу в состоянии подъёма. Ламы уезжали следующим утром, а мы отбыли на несколько дней позже...»

При изучении японской копии внутри неё были обнаружены сшитые из шёлка и наполненные благовонными травами «внутренние органы» скульптуры. Их копии экспонируются в храме Серьёджи

Фото автора

Inside the Seiryo-ji Shaka statue there were found the ‘internal organs’ made of silk and filled with incense. The copies are exhibited at Seiryo-ji Temple

Photo by the author

Две особенности скульптуры были наиболее интересны: глаза, направленные вверх (о чем уже упоминал Ролби Дорже), и разведенные пальцы — в более поздних канонах это никогда не встречается⁷⁸.

Художественный стиль статуи был для меня неясен, и позже я узнал, что у историков искусства имеются совершенно разные мнения на этот счет. Как отметила Ами МакНейр: «В Японии ученые много спорили о конкретных истоках этого стиля и относили его к стилям Аджанты (в Центральной Индии), Южной Индии или Гандхары. Грегори Хендерсон предположил связь с фигурами Будд IV века в Матхуре, такими, как знаменитый образ из песчаника в Национальном музее в Нью-Дели⁷⁹. Пратападитья Пал, следуя Александру Соперу, видит здесь “стилистический синтез элементов скульптур, созданных в Матхуре в Индии и Хотане в Центральной Азии”⁸⁰. Джеймс Кэзвел называет его “смешением, созданным под влиянием Северного Вэй из разнообразных иностранных источников”⁸¹. Главная проблема — то, что индийский стиль фигуры, проявляющийся в облегающей драпировке, стал иконографической особенностью китайского изображения»⁸².

При этом надо помнить, что все эти авторы высказывали свои наблюдения, не видев оригинальную статую, — их суждения относились к китайской копии, стоящей в Серьёджи.

Некоторое время одна иконографическая деталь статуи вызывала мое подозрение: в древних тибетских источниках упоминается об «ослепительном солнечном камне», вставленном скульпторами в переднюю часть ушниши статуи. Тибетцы обычно полагали, что это был алмаз. М. Картер в своем эссе предполагает, что этот камень — рубин. Ничего подобного не видно на ушнише нашей статуи, в то время как на медной копии из Имераторского дворца и даже на скульптуре в Серьёджи четко различим маленький круг во фронтальной части ушниши, с точкой в центре, очевидно означающей «солнечный камень».

Эта фотография Зандан Жуу, по-видимому, была сделана в 1935 году при изъятии скульптуры из разгромленного Эгитуйского дацана. Ушниша статуи ещё цела

С любезного разрешения Pesl Stiftung

The photograph of Sandal Buddha, taken, probably, at devastated Egetui Datsan in 1935. His ushnisha is still unbroken

Courtesy of Pesl Stiftung

Эта дополнительная загадка была разгадана, когда в августе 2006 года по чистой случайности я увидел старое фото Сандаловой статуи в одной частной коллекции в Мюнхене. Эта фотография очень плохого качества, по-видимому, привезенная из Монголии. Наверное, она была сделана в 1935 году, в тот момент, когда скульптуру забирали из Эгитуйского дацана: за статуей виден лежащий жалцан (тиб.: rgyal-mtshan — церемониальный зонт), вытащенный из монастыря и брошенный на землю. Когда я увеличил изображение, маленький диск в передней части ушниши, отсутствующий на современной скульптуре, оказался четко виден.

Тут я вспомнил замечание, сделанное в докладе бывшего главного хранителя бурятского музея, Нины Базаровны Бадлаевой, о том, что голова статуи была частично разломана в 1930-х гг., когда кто-то искал спрятанные драгоценности⁸³. Это преступление могло быть обычной работой «воинствующих безбожников» или НКВД, но, так как статуя была изъята из монастыря в сохранном состоянии,как мы сейчас можем заключить на основе найденной фотографии, было бы интересно расследовать, кто именно это сделал и где сейчас находится «солнечный камень».

Эта история приобретает детективный и даже мистический оттенок, если принять во внимание сообщение видного монгольского историка XIX века Дхарматалы, который, в частности, писал: «Так как она содержала мощи Будды, то стала объектом подношений всех верующих императоров, от правителей династии Тан до современных»⁸⁴.

П. Бергер пишет: «Пророчество Дхарматалы намекает, что выживание династии Цин было как-то связано с судьбой Сандалового Будды. Действительно, когда Сандаловый монастырь во время Боксерского восстания в 1900 году был сожжен дотла, это ознаменовало конец династии. Местонахождение чудесной статуи теперь неизвестно...»⁸⁵

Но самое интересное в коротком сообщении Дхарматалы — это сведения о том, что внутри статуи были мощи Будды (!) — другие известные мне источники об этом не упоминали⁸⁶. Если статуя содержала мощи Будды, то они могли быть украдены вместе с «солнечным камнем»: в деревянных статуях мощи обычно кладутся либо в полость в области сердца, либо внутрь ушниши. Так как разломана была ушниша, это должен был сделать человек, который знал об этих вещах, а не обычный «воинствующий безбожник».

Отметим (разумеется, ничего не утверждая), что именно таким человеком и был Жабон, перевозивший статую из Эгитуйского дацана в музей. Да и вся приведённая выше история ее доставки в Улан-Удэ, пересказанная Номтоевым, звучит несколько странно. Почему эти два человека ночью сели «пить чай», вместо того, чтобы уехать как можно скорее, стараясь избежать недовольства жителей деревни, которые собрались в их дворе? По рассказу Н.Б. Бадлаевой, статую привезли в музей уже с дырой в голове, а если упомянутая фотография (cм. с. 62) действительно была сделана при вывозе скульптуры из дацана, то, как свидетельствует снимок, в тот момент голова была ещё цела.

Н.Б. Бадлаева рассказывала:

«В молодости, когда я только пришла в музей, в мои обязанности входило стирать пыль с экспонатов, в том числе и с Зандан Жуу. Однажды я заметила в макушке скульптуры дыру и, конечно, поинтересовалась у Жабона, откуда она. Но он уклонился от ответа, сказав лишь, что скорей всего все это дело рук воинствующих безбожников. Они же, по-видимому, извлекли «солнечный камень» — крупный алмаз из третьего глаза статуи, и передали в Минфин»⁸⁷.

Конечно, сейчас сложно утверждать что-либо определенное об этом инциденте. Однако, по некоторым сведениям, мощи из ушниши были извлечены и «спасены» от советского Министерства финансов. Я слышал, что извлечённые из ушниши предметы представляли собой маленькую золотую ступу и небольшую серебряную копию самой сандаловой статуи, размером 5–6 см в высоту каждая. В них-то и должны были находиться мощи Будды. Если эта поведанная мне история соответствует действительности, наверное, драгоценные мощи до сих пор хранятся у кого-то в Бурятии⁸⁸.

Вот что рассказала о хранении сандаловой статуи в советский период нынешний главный хранитель Музея им. Хангалова Светлана Батюровна Бардалеева: «Чтобы увидеть Зандан Жуу, нужно было специальное разрешение Обкома партии. Нам же вообще запрещалось говорить, что у нас находится такая статуя. Но люди все же чувствовали, что Зандан Жуу в Одигитриевом соборе, и некоторые даже делали гороо (обход по кругу как выражение почтения. — А.Т.) и молились перед воротами. Считалось, что, даже если просто находиться рядом со статуей (а уж тем более видеть ее), это значительно улучшает карму. Те, кому посчастливилось проникнуть внутрь (обычно это были высокопоставленные гости), приближаясь к Зандан Жуу, ощущали, что он живой, замечали изменения во взгляде, кто-то даже слышал его голос. Когда Зандан Жуу находился в соборе, казалось, что было что-то такое невидимое в этом здании, а когда его увезли, что-то ушло»⁸⁹.

В 1983 году Министерство культуры Бурятии пригласило экспертную комиссию из ленинградского Эрмитажа для исследования текущего состояния драгоценной статуи. Как рассказывает Н.Б.Бадлаева: «За время нахождения в музее статую несколько раз реставрировали. На правой ноге божества отсутствовал большой палец. Художник Г.Г. Васильев вырезал палец из кедра, позолотил и установил...

В середине 1980-х годов для реставрации ушниши и волос Зандан Жуу пригласили из Эрмитажа (г. Ленинград) кандидата искусствоведения, реставратора высшей категории Майю Николаевну Лебель... Для правильного приготовления красок для волос, изготовления и установления ушниши на голове, согласно буддийским