Невидимка

Посвящение

Посвящается моим родителям, учителям,друзьям, за их бесконечную веру в меня.

***

У тихих ставен вечер догорал,
И прялся дым над крышей небогатой;
А в доме свет так робко трепетал,
Как в сердце девы — верой виноватой.

Она ждала. За тёмным рубежом
Шумели дни, как буря полевая;
И каждый ветер, проходя кругом,
Шептал: «Терпи, голубка молодая».

Она к окну склонялась в поздний час,
Когда заря, бледнея, догорала,
И все мечтала: вот настанет час —
Исчезнет даль, что их разъединяла.

О, как ей снились эти очи в ночь —
Прекрасный свет, небесно-голубые,
Как будто могут все печали прочь
Отвесть одним молчанием впервые.

И в том мечтанье было столько сил,
Столь кроткой веры, чистой и высокой,
Что даже месяц медленный всходил
Над тихою дорогою безлюдной.

И если путь ему суров и дик,
И ночь над полем тяжелеет,
Любовь хранит его незримый лик
И у окна свечою не бледнеет.

Та девочка, в томлении светла,
Склонясь к мечте доверчиво и строго,
В его глазах уже давно нашла
Объятье, мир и тишину порога.

***

Она у тихого окна
Стоит в вечерней полумгле,
И мысль её, как ночь, темна,
И тает свет в сырой золе.

Ей мнится: был он — как весна,
Как первый сад в росе живой,
И песня, что едва слышна,
Пылала над сердцем и травой.

Но вслед за ясной той порой
Пришли молчание, холод, тень,
И стал ей дом совсем чужой,
И долго длился серый день.

Она не знает до сих пор,
Что было истиной в судьбе:
Был сладок тот любовный вздор
Иль лишь обман являл себе?

Быть может, с ним цвела душа,
Как в мае молодой сирень;
Быть может, без него, дыша,
Она бы встретила свой день.

И все ж, когда чернеет сад
И ветер трогает стекло,
В груди, где жил немой разлад,
Хранится тихое тепло.

Не всё исчезло без следа,
Не вся потухла глубина:
Сквозь боль грядущая звезда
Уже мерцает из окна.

И пусть разбито сердце в ней,
Как хрупкий кубок на полу,
Она дождется ясных дней
И вновь поверит свету, злу.

Назло, что шепчет: «Все прошло»,
Что счастья нет и мир суров, —
В её душе еще светло,
И жив надежды тихий зов.

***

Я вас любила не так, как любят в
книгах,
Не громом чувств, не пламенем
речей,-
Но тихий мрак в задумчивых
чернилах
Хранил следы моих бессонных дней.

Ведь я жила спокойно и сурово,
Как сад живёт под сумраком зимы;
И повторял супруг мне то же слово,
Но в слове том уже не жили мы.

Не бил он дверь, не проклинал
разлуку,
Не оскорблял, не требовал суда, —
Но подавал холодновато руку,
Как подают знакомым иногда.

И вот однажды, в час немой и
поздний,
Когда в окне качалась тень ветвей,
И я вздохнула: нет, уже не воздух
В дому, где нет участия огней.