# Побег Неизбежен

Анастасия Волхова

У каждого дара есть цена. У дара Оливии Розмунд она измеряется в каплях крови и секундах оставшейся жизни.

Её бегство началось как спасение от брака, но превратилось в гонку на выживание. Единственный друг далеко и не может помочь. А тот, кто рядом в пути к ее цели, - опасней клинка у горла.

Деймион не знает другого закона, кроме приказа Императора, и другой веры, кроме холодной стали своего меча. Его путь предопределён кровью рода, а сердце давно похоронено под глыбами льда и долга.

Встреча с Оливией стала для него лишь досадной помехой на пути, но всё чаще его взгляд ищет её хрупкую фигуру.

Что победит в нём — непреложный приказ или запретное желание спасти ту, чья кровь поёт о власти и смерти?

## Пролог


— Подпиши соглашение, Олли.

Я моргнула. Передо мной на столе лежал один-единственный лист бумаги. Но он весил больше, чем все фолианты в нашей библиотеке. «Я, Оливия Розмунд, отказываюсь от получения наследия дома Розмунд. Передаю права наследования своей части своему брату — Николасу Розмунду».

Внутри вскипела ярость. Не горячая, испепеляющая, а холодная, едкая, как кислота. Она поднималась от живота к горлу, застилая глаза красной пеленой.

Напротив меня сидели трое — моя мачеха, мой жених и моя сестра. Они расположились на диване. Брат стоял у окна, чуть позади них.

Но моё внимание было приковано не к ним. А к подписи внизу документа. Размашистая, уверенная подпись моей мачехи. Лирии Назьел.

Этот документ был не просто отречением. Это была их главная ошибка. Глупая, самонадеянная ошибка. В обход всех законов империи, требующих моего совершеннолетия для передачи прав, они пытались лишить меня наследства силой. Этот пергамент вкупе с теми бумагами, что я собрала за эти годы — становился идеальным доказательством переворота. Узурпации.

Они думали, что загнали меня в угол. Что я сломлена. Они ошибались.

— Ха… — выдохнула я, медленно поднимаясь. Запустила руку в волосы, откидывая их от лица. Люди напротив меня напряглись. Их глаза неотрывно следили за каждым моим движением. — И вы позвали ради этого?

Я взяла бумагу двумя пальцами, брезгливо, будто это была дохлая крыса. Что ж, это недалеко от истины. Знать, что твоя семья и возлюбленный сговорились за твоей спиной, чтобы оставить тебя у «пустого корыта» — весьма прискорбная весть.

Только они не учли, что я была готова.

— Если ты подпишешь бумаги, мы сыграем свадьбу уже завтра, — мерзкий червяк напротив, что ранее был моим женихом, встал. С выражением на лице, которое он, видимо, считал искренней любовью, шагнул ко мне. - Мы же любим друг друга! Я тебя поддержу!

Но было поздно. Бумага в моих руках вспыхнула ярким пламенем и осыпалась на стол чёрным пеплом. Я сделала вид, что уничтожила документ перед ними, оригинал соглашения спрятался в складках платья.

— Олли! — Оливия! — Сестра!

Я мило улыбнулась на их вскрики. Улыбка вышла хищной, я это чувствовала.

— Спасибо.

Я резко развернулась, скорее скрываясь за дверью. За спиной раздался грохот и крики — кто-то из них вскочил, кинулся меня догонять.

— Стража, схватить! - истошно выкрикнула мачеха.

Но моя рука уже сжимала в кармане холодный камень портала.

Следующее, что я почувствовала — рывок в пространстве. Реальность расплылась перед глазами, желудок скрутило узлом. Я ненавидела этот способ перемещения, но сейчас он был моим единственным спасением.

Я вырвалась. И теперь они заплатят за всё.


## Глава 1. Бал

Я моргнула, и на мгновение мир вокруг превратился в размытое пятно из света сотен свечей, шелеста дорогих тканей и приглушенного гула голосов. Бал в честь моего шестнадцатилетия. Идеальная декорация для идеальной семьи. Я сделала глоток прохладного лимонада, и на губах сама собой заиграла вежливая, безупречная улыбка. Образец для подражания. Наследница Розмунд.

Внутри же я была натянута как струна. Пока я скользила по залу, обмениваясь ничего не значащими любезностями с гостями, мой разум работал с точностью часового механизма. Барон Фальке снова пытается сбить цену на поставку зерна? Нет, не в этот раз. Я уже отправила весточку его кредиторам. Графиня Верден распускает слухи о пошатнувшемся здоровье моего отца? Завтра её муж получит предложение о сделке, от которой не сможет отказаться, и её язычок найдет себе другое, более безопасное занятие.

Я была щитом и мечом этого дома, пока мой отец прятался в кабинете, а мачеха плела свои интриги. Я вела дела рода. Я была мозгом семьи.

— Леди Оливия, — глубокий голос вырвал меня из водоворота цифр и планов. — Вы сегодня обворожительны.

Я подняла взгляд. Арин Гранье. Мой жених. Мой идеал. В этом зале, полном разряженных напыщенных индюков, он был единственным, кто казался мне настоящим. Его улыбка не была маской, как у остальных. Я так думала.

— Милорд Арин, — мой голос прозвучал мягче, чем я планировала. — Вы тоже выглядите... — «представительно»? Нет, это слово для стариков. — ...великолепно.

Он тихо рассмеялся, и этот звук отозвался теплом где—то в груди, заставляя меня на секунду забыть о долге и расчетах.

— Великолепно? Я надеялся на что—то более поэтичное.

Он предложил мне руку для танца, и я приняла её, чувствуя под пальцами дорогую ткань его камзола. Музыка — нежный вальс — подхватила нас. В его объятиях я позволяла себе быть слабой. Позволяла себе быть просто шестнадцатилетней девочкой, чье сердце замирало от близости любимого человека. Весь мир с его интригами, долгами и мачехой исчезал. Оставались только мы двое и музыка.

— Вы слишком много работаете, Олли, — прошептал он мне на ухо, называя меня тем именем, которое я ненавидела от всех... кроме него. — У вас усталый вид.

— Дела рода не ждут, — так же тихо ответила я.

— Пусть подождут один вечер. Смотрите на меня.

Я посмотрела в его серые глаза и утонула в них. В этот момент я любила его так сильно, что это чувство казалось физически осязаемым. Оно было горячим и ярким, оно обжигало изнутри, но это была приятная боль.

Музыка стихла. Мы остановились. Он склонился в поклоне, а я присела в реверансе, чувствуя, как горят щеки.

— Благодарю за танец, миледи.

— Благодарю вас.

Я смотрела ему вслед, пока он шел к группе пожилых лордов. Он был идеален. И он будет моим мужем. Эта мысль должна была приносить радость, но где-то на краю сознания шевельнулся холодный червячок сомнения. Но я задавила его. Сегодня не время для сомнений.

Мне нужен был воздух. Гул голосов давил на виски. Я выскользнула из бального зала через боковую дверь и оказалась на длинном балконе, опоясывающем западное крыло дворца. Холодный ночной ветер тут же растрепал тщательно уложенные локоны.

Я подошла к перилам и оперлась на них, вдыхая аромат ночных цветов из сада внизу.

— ...он у неё в кармане. Видишь? Она смотрит на тебя как на божество.

Голос был тихим, но в ночной тишине он прозвучал как удар хлыста. Я замерла, боясь пошевелиться. Они стояли за плотной бархатной портьерой в нише балкона и не видели меня.

— Используй это, — продолжила женщина. Голос моей мачехи, Лирии Назьел. Ледяной и властный.

Я медленно повернула голову. В узкую щель между портьерами я увидела их силуэты. Арин стоял спиной ко мне, но я видела его профиль. Он не смотрел на мачеху с обожанием или уважением. В его взгляде было лишь холодное терпение.

— Не волнуйся, матушка, — голос Арина был спокоен и лишен всяких эмоций. Совершенно не похож на тот голос, что шептал мне о любви минуту назад. — Я умею быть убедительным. К восемнадцати годам она будет идеальной женой — красивой, послушной и с отличным приданым. А её «ум» я направлю в нужное русло. От неё требуется лишь подписывать то, что я скажу.

Мир рухнул. Не с грохотом, а с тихим, стеклянным звоном разбившейся вдребезги иллюзии.

— Главное — изолируй её от старых друзей и этих ворчливых наставников, — продолжала Лирия. — Сделай так, чтобы без тебя она боялась дышать. Она должна быть благодарна за каждый твой взгляд.

— Не беспокойтесь. Я всё понял.

Я отшатнулась от портьеры, прижимая ладонь ко рту. Меня трясло так сильно, что стучали зубы. Это был не просто заговор против наследства или титула. Это было... личное. Они обсуждали меня как породистую кобылу на торгах. «Красивая», «послушная», «ум направлю».

Любовь? Чувства? Всё было ложью. Каждое прикосновение, каждый взгляд был частью плана по моему подчинению.

Ноги подкосились. Я развернулась и побежала прочь по балкону, не разбирая дороги от застилавших глаза слёз обиды и унижения. Я больше не была наследницей великого рода Розмунд.

Я была просто глупой девчонкой с разбитым сердцем.

Дверь в мои покои захлопнулась за мной с оглушительным грохотом. Я сползла по ней на пол и закрыла лицо руками. Всё было кончено.

Следующая неделя прошла для меня как в тумане из лихорадки и горя. Реальность ускользала, сменяясь кошмарами, где Арин смеялся мне в лицо, а мачеха примеряла мою диадему перед зеркалом.

Иногда сквозь пелену бреда я слышала голоса за дверью: обеспокоенный — отца и холодный, командный — мачехи.

— Императорская семья заинтересовалась нашими счетами! Если она умрёт сейчас...

— Она не умрёт! Приведите магов из Башни! Немедленно!

Я не умерла. Но часть меня — та наивная девочка с сияющими глазами — умерла окончательно именно там, за портьерой на балконе.

Когда лихорадка наконец отступила, оставив после себя лишь слабость и пустоту внутри, я открыла глаза и увидела его.

Он сидел в кресле у моей кровати — молодой парень лет семнадцати—восемнадцати в простой дорожной мантии мага. Он не был похож на напыщенных имперских чародеев с их надменными лицами.

Он заметил мой взгляд и слегка улыбнулся уголком губ:

— С возвращением в мир живых, спящая красавица. Я Рик из Башни Магов. И судя по тому хаосу, что творится за этой дверью, тебе очень повезло заболеть именно сейчас.

Я молча смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. На нового человека в моей комнате после недели одиночества и предательства я смотрела с холодным подозрением хищника, оценивающего незнакомца на своей территории.

«Ещё один, — промелькнула первая мысль. — Ещё один шпион мачехи?»