Руслан Тимченко
"Метаморфоза"

Метаморфоза

Заместитель министра экономразвития Владлен Аркадьевич Бобровский понял, что попал, когда на его телефон пришла смс от неизвестного номера: «Владлен Аркадьевич, хорошая погода. Не находите?» Это был условный сигнал. Через три часа должны были прийти с обысками.

Бобровский заметался по квартире. Два миллиона рублей наличными - сущая мелочь, откат за победу в тендере на поставку офисной мебели для детских садов Крайнего Севера - лежали в старомодном дерматиновом чемодане, позорно пахнущем нафталином. Жена, существо с реакцией кобры, прошипела: «Решай вопрос. Мне тюремные передачи носить некогда - у меня йога». Тёща, дремавшая перед телевизором, внезапно открыла один глаз и изрекла: «В Кресты захотел, зятёк? А я говорила - не воруй». И снова заснула, словно выключилась.

Времени на изящные финансовые схемы не было. Бобровский схватил чемодан, выбежал во двор, сел в личный «Мерседес» и поехал куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону промзоны. Там, за гаражами, он приметил контейнерную площадку - идеальное место, чтобы временно избавиться от улики. Он швырнул чемодан в бак для строительного мусора, сверху присыпал кусками картона и уехал. Сердце колотилось. «Никто не узнает, - шептал он. - Это на час. Максимум два. Потом заберу».

Но, как говаривал китайский мудрец Лао-Цзы, если ты выбросил чемодан с деньгами на помойку, то будь готов, что его найдёт философ.

Философа звали Григорий, но среди своих он был известен как Гриша -Катарсис. До помойки он работал школьным учителем литературы, пока не понял, что зарплата в семнадцать тысяч рублей и бесконечные проверки соответствующих органов, способствуют не столько духовному, сколько циррозному росту личности. Он уволился, развёлся, оставил квартиру бывшей жене и ушёл жить на теплотрассу, где, по его собственному выражению, «экзистенциальная свобода была куда более осязаемой».

В то утро, он рылся в баке в поисках интересных книг - люди в этом районе иногда выбрасывали целые библиотеки. Вместо Борхеса ему попался Бобровский. Вернее, его чемодан.

Гриша открыл его и замер. Деньги. Много. Очень много денег. Два миллиона.

Первая мысль была поэтической: «У Пастернака было иначе. У него свеча горела на столе, а у меня - пачки купюр в мусорном баке. Но суть та же - свет во тьме». Вторая мысль была практической: «Надо купить зубную пасту. И носки. И, пожалуй, захватить мир».