Олеся Савельева
ДИАЛОГ

ДИАЛОГ

Платформа была почти пуста. Поздний вечер разогнал людей по домам, оставив лишь несколько одиноких фигур и жёлтый свет ламп, тяжело ложащийся на кафель. Марина стояла у края, сжимая в руках обычную картонную папку так, будто в ней было что-то, что нельзя уронить, — иначе всё рухнет. Она смотрела на рельсы, на чёрную пустоту между ними, где мерцал отражённый свет. Где-то вдалеке прогудел поезд. Звук нарастал, заполняя собой всё пространство. Она почувствовала, как внутри всё сжимается. Руки дрожали. И губы — тоже.

Подъехал поезд. Двери открылись с тихим вздохом. Марина зашла почти не глядя и села на сиденье в углу вагона. Сейчас ей хотелось побыть наедине с собой, потому угловое место казалось самым правильным выбором. Вжимаешься с шеей в большой шарф и уходишь в мир, где никому нет дела до тебя. Её подбородок мигом юркнул в серый мягкий шарф крупной вязки и застыл, словно застрял в комфортной и уютной раковине. Марина прикрыла глаза. Она сидела так минут пять. Или больше. Время в метро текло иначе — не минутами, а перегонами. За окном мелькала чернота тоннеля, обволакивающая собой всё, что проходило сквозь неё. Марина по-прежнему не открывала глаза. Она училась видеть сердцем…Давно училась. Но именно сейчас это стало для неё максимально важной задачей… Слушать… Ритмичный стук колес, чуть слышный скрип вагона, объявление станций, биение сердца. Всё это имеет своё время и свой срок.

Неожиданно поезд замедлил ход. Марина почувствовала это телом — лёгкое натяжение, тот самый миг, когда металл сбавляет скорость, а вагон качнётся в последний раз перед остановкой. Она открыла глаза. Вагон был пуст. Она посмотрела на свою папку, где чёрными буквами была напечатана её фамилия. Пальцы непроизвольно перевернули пару первых страниц и застыли на той, где было одно короткое слово, которое делило жизнь на «до» и «после». Марина быстро захлопнула папку.

Её взгляд упал на блокнот с жёлтой потрёпанной обложкой, лежащий на сиденье напротив. Она протянула руку, взяла его, открыла первую страницу. Ровным уверенным почерком вверху листа была написана одна единственная фраза, от которой замерло сердце. Не от страха. От узнавания. Будто кто-то знал, что она откроет именно эту страницу. Будто кто-то ждал её. Марина прочитала фразу вслух, шевеля губами, почти беззвучно.

— Я тебя слушаю.

Она резко подняла голову — вагон пуст. Никого. Только свет и тишина. Марина провела пальцами по строчке. Бумага была шершавой, с едва заметными зазубринами. Она перелистнула страницу. Пусто. Ещё одну. Пусто. Весь блокнот оказался пустым, кроме первой страницы. Она хотела закрыть его и отложить. Вместо этого взяла ручку из сумки и написала под чужой фразой: «Время…». Дальше продолжить она не смогла — ручка перестала писать. «Странно» — подумала Марина, вспомнив о том, что купила её в одном из киосков этим утром. Она повертела ручку в руках, покрутила колпачок, попробовала её расписать на листе чуть ниже, даже дунула в стержень — будто это могло помочь.