Елена Кравцова
Филигрань городских легенд

Глава

Зарина сидела в кабинете, устремив взгляд на кусочек озера, видневшийся в окне.

Солнечные блики, отражаясь от воды, задорно мерцали и переливались на зависть всем бриллиантам мира. Казалось бы, этот вид должен навевать только радостные, вдохновляющие мысли, но поселившиеся внутри тяжелые думы, успешно заменяли самые темные тучи на небе: ещё чуть-чуть, и хлынет злой дождь слез.

Причина была проста – полное отсутствие идей для проекта на конкурс «Ремесленник года», который висел над ней дамокловым мечом.

Диплом был почти закончен, и она вполне могла отправить его, как поначалу и собиралась. Но спустя время, ей захотелось создать что-то более интересное, новое, а главное, символичное для города. И полное отсутствие идей погружало ее в пучину тяжелых мыслей о собственной никчемности, бесталанности и тупости.

Все ее наработки успешно подпалил преподаватель, сказав, что она может лучше. Еще и добавил, что ее имя символично, и он ждет не дождется, когда же взойдет заря над ее проектом.

А уж если она хочет не просто сделать «какую-то работу», но и победить, то придется постараться. Ведь ее проект должен отражать дух татарских изделий: а это филигрань, зернь, бирюза, сердолик и прочее.

Против филиграни она ничего не имела. Наоборот, эта скрученная проволока обладала своим очарованием, отличаясь от Костромской и потому оставаясь самобытной. Но Зарина упорно хотела отразить в работе что-то символичное, а не сделать просто серьги, браслет или что-то ещё.

И вот в этом они с преподавателем расходились. Он утверждал, что самое важное – продемонстрировать мастерство, сохранение традиций в изделиях, она же уходила в смыслы. Они спорили до хрипоты уже которую неделю, веселя однокурсников, но так и не приходили к единому мнению.

У нее продолжали крутиться мысли о легендах и мифах города, но выбрать что-то одно и нарисовать эскиз – не получалось. Как-то странно было сплетать вместе Су Анасы и Казанского кота, или Су Анасы и Зиланта. Все равно, что пытаться погрузить воду в огонь: выкипит и ничего не останется. А тогда чем будет ее изделие? Уж точно не символом сплоченности.

Мысли о закипевшей воде вернули Зарину в настоящее, и она перевела взгляд на чашку с чаем, заботливо принесенной сокурсником, от которой давно перестал подниматься дымок, и, прикоснувшись, скривилась – холодная.

Со вздохом оглядевшись по сторонам, посмотрела на остальных. Они уже давно решили, что будут делать. В основном, сосредоточившись на дипломном проекте и решив отправить на конкурс его. И теперь шумно и в удовольствие работали: спорили, смеялись, редактировали эскизы, плавили, прокатывали и паяли.

Одной ей, как обычно, надо больше всех. Может и правда диплом отправить? Зарина дотронулась кончиками пальцев до вычурных филигранных сережек с бирюзой, которые ждали только позолоты. Красивые получились, хоть и просто копия, а не ее идея. Сколько она над ними работала, стараясь быстрее закончить, чтобы освободить время для конкурсной работы.

Застонав, она уткнулась лбом в стол. Зарина предпочитала оставаться на месте и ждать, когда на нее снизойдет озарение, чем выйти, в надежде, что где-то там произойдет нечто, что натолкнет ее на сокровенную мысль. Ведь тут – рабочая обстановка, которая, как известно, способствует рабочему процессу.

Она убеждала себя в этом, но, чувствуя поднимающееся раздражение и желание схватить стул и долбануть им о парту, встала.

– Ты чего это? Уходишь? – отвлекся от своего эскиза сокурсник – Паша.

– Да, пойду в другом месте поразмышляю.

– Ну удачи, – и вернулся к своему эскизу.

А ведь мог ты и приободрить, и порасспрашивать об идеях. Может, на мысли какую натолкнул. Но нет. Сидит, рисует увлеченно. Гад. А ещё в кавалеры набивается. Шиш ему.

С трудом подавив желание пройтись сумкой по склоненной башке, Зарина выскользнула из кабинета.

***

Над озером кружили вернувшиеся птицы. Они c галдением носились над то вверх, то вниз, как будто играя в догонялки.

– Вот и мне всегда нравится за птичками наблюдать. Такие они потешные. Носятся чего-то. Не всегда же рыбу ловят, иногда просто носятся. Может, салочки у них? Как думаешь? – раздался сбоку заинтересованный женский голос.

Зарина обернулась и увидела перед собой девушку, с длинными зелеными дредами. На них висели состаренные чулпы, такие красивые, что она с трудом сдержала порыв подойти и рассмотреть их поближе. Даже руки, уже тянущиеся к дредам, засунула в карманы куртки, подальше от искушения.

И, переключившись на заинтересовавший ее вопрос: это какая должна быть сильная шея у девушки, чтобы красоту эту тяжеленную носить? – стала разглядывать незнакомку. Эх, нацепила чулпы абы как, да еще и на дреды.

– Не-а, не тяжело, – улыбнулась девушка.

Зарина покраснела, неужели она так громко думала, что незнакомка прочла ее мысли?

– Да ты не стесняйся, – засмеялась девушка. – Просто все об одном сразу думают, как меня видят. Я-то всегда хотела, чтобы красоту волос замечали, но с этим как-то не судьба, – она развела руки в стороны. – Все про тяжесть думают. Так что твой взгляд мне знаком, вот я сразу и ответила.

– Кхм, – прокашлялась Зарина. – Ясно, – и подумав, добавила. – Извини.

– Да успокойся. Говорю же – все в порядке. Так вот, о птичках. Ты вот каких любишь?

– Да я вообще в них не разбираюсь. Не отличу селезня от утки, – для достоверности добавила Зарина.

– Правда? – вскинула брови девушка и хитро улыбнулась. – Но уж сову-то узнаешь, белую, полярную?

– Узнаю, – поджала губы Зарина. – Кто же не узнает самую знаменитую сову из Гарри Поттера.

– Ну вот, – откликнулась девушка и устремила взгляд вдаль. – Как сову, так все узнают, а как родного селезня

Незнакомка с нравоучениями ей тут же разонравилась. Вот вечно с ней так, как что скажет, так тут же появляется некто, кто подловит ее и выставит дурой. Ладно бы только перед другими, но перед собой – не приятненько.