Элеонора Гранде
Кабачиха

В Омской области на границе с Казахстаном много небольших безымянных озёр. У одного из таких, заросших тростником да рогозом, старый егерь Иван Иваныч устроил заимку.

— Раньше здесь деревня была, а нынче всё быльём поросло. Просёлка и того не стало, дорогу не каждый найти может, — объяснил он нам и махнул брезентовой голицей в сторону высоких кочек, покрытых сухой травой. — Так что вы аккуратней там ходите да под ноги глядите, а не то ненароком на черепушку или на штырь какой напороться можно.

— Не-е, дядь Вань, мы ненадолго, — произнёс мой муж. — К бабе в деревню поехали. Холодать стало, надо картошки набрать и погреб прикрыть. Да решили вот крюк сделать, обещал жене лебедей показать.

— Же-ене-е-е, — присвистнул старик, от добродушной улыбки морщинки вокруг выцветших серых глаз собрались гармошкой. — Эвона как! А я и не знал, Игорёк, что ты женился. Сижу тут один, как сыч. Давно женился-то?

— На Троицу.

— На Троицу — это хорошо, это к добру. Городская поди? — Иван Иваныч обернулся ко мне, с интересом разглядывая.

— Городская, — улыбнулась я в ответ, подавая пакет с нехитрыми припасами.

— То ж и я говорю: кто в город подался, кто из города, да на природе оно завсегда лучше. А кабачок-то привезли? — вдруг спохватился старик.

— А как же! — откликнулся Игорь. Он уже вытащил из люльки мотоцикла пару здоровенных овощей-переростков и подмигнул мне: — Бутеров нарежь, солнышко, перекусим с дороги, а я этих монстров пока под навес оттащу.

На простом дощатом столе появились кружки, миска с варёной в мундирах картошкой и закопчённый чайник, из носика которого валил пар с умопомрачительным ароматом свежезаваренных трав. Бутерброды с колбасой и сыром я сложила на тарелку горкой и водрузила в центр.

— Эх, красота! — крякнул хозяин заимки, разливая в кружки травяной напиток. — Почище именинного пирога будет. Ну что, молодёжь? За знакомство, значица. Ну и за любовь, как же без неё?

— Иван Иваныч, расскажите историю про лебедей, пожалуйста, — попросила я.

Глаза старика засветились теплом.

— А что, Игорёк-то не поведал байку?

— Нет, заинтриговал только, сказал, что услышу из первых уст.

— Добро, — старый егерь, хитро прищурившись, посмотрел на моего мужа. Видно, историю эту рассказывал он много раз, но с удовольствием, от души. И ценил, что новый человек услышит рассказ от него самого. — Лет семь назад вот также в начале октября взял я ружьишко, собаку кликнул и вышел в угодья. На берегу озера пёс пошёл челноком. У самой кромки воды стал в стойку, вытянул вперёд морду и ринулся в камыши. Я понял, что он учуял подранка. Крикнул: «Подай-подай». Пёс возился, повизгивал, но не появлялся. Подтянув болотники, я вошёл в воду и раздвинул сухие стебли. Молоденький лебедь-кликун настолько был истощён, что не защищался вовсе, лишь тяжело поднял голову, глянул на меня и словно выдохнул: «Ук». Не знаю, сколько он пролежал здесь. Я похвалил собаку и жестом показал, что дичь возьму сам. Накрыл сеголетка сетью, обернул вокруг тушки, прижав крылья. Поднял, придерживая одной рукой шею у самой головы, чтобы он меня не ущипнул. Щиплются-то лебеди — ох, как больно! Так и дошли до заимки.