Мишель де Анюли
Однажды...

Пролог

Однажды я шла после универа домой, и начался ливень. Не помню ни точного дня, ни месяца. Помню только, что была осень: на мне было пальто, которое уже не грело, и те самые убийственные сапоги на высоких каблуках. Я носила их, чтобы казаться выше, чтобы ноги выглядели стройнее, чтобы мир видел во мне не просто студентку, а кого‑то более… Внушительного.

Обувь была настолько неудобной, что, вернувшись домой, я влетала в прихожую, скидывала сапоги с громким стоном облегчения и падала на пол. Минут десять лежала неподвижно, глядя в потолок и приходя в себя после битвы за красоту, которую проигрывала с разгромным счётом.

Мама подходила с чашкой чая и печеньем, садилась на корточки и принималась читать лекцию о вреде каблуков. Её монолог всегда был одним и тем же: к тридцати годам мои ноги напомнят мне о каждом шаге, и я буду проклинать свою юношескую глупость. Слушать это было невыносимо, но я любила этот момент — не за наставления, а за то, как смешно вылетали крошки из её рта. Она была похожа на рассерженного, но очень милого дракона, который плюётся не огнём, а песочным печеньем.

Я открыла зонт и пошла дальше. Ветер дул с такой силой, что мой железный друг тут же решил продемонстрировать характер: вырывался из рук и норовил улететь в ближайшее дерево или столб. Я боролась с ним, как с норовистой лошадью, но на повороте он окончательно взбунтовался. Резкий порыв, хруст спиц — и мой зонт превратился в жалкое подобие металлического ёжика, а затем, подхваченный ураганом, умчался в страну Оз, оставив меня одну под холодным дождём.

— Да твою ж мать! — вырвалось у меня с чувством, которым можно было бы отапливать целый квартал.

Промокшая и злая на весь мир, я лихорадочно искала укрытие. И тут мой взгляд наткнулся на чью‑то шею, укутанную шарфом. Подняв глаза выше, я встретилась взглядом с молодым парнем в очках. На тот момент он показался мне самым обычным. Даже немного милым.

Не знала тогда, что за этой простой и приятной внешностью прячется подонок, который разобьёт мне сердце. Я вообще тогда ничего не знала.

— Подержи, — сказал он и протянул мне ручку своего зонта.

— Хорошо, — робко пробормотала я, забирая её. Мои пальцы сомкнулись на пластике. Парень развернулся и убежал. Я смотрела, как его силуэт растворяется в пелене дождя, словно сахарная вата в горячей воде.

В голове роилась куча вопросов: кто он? Куда пошёл? Что, если я сейчас уйду, а он вернётся и не найдёт меня?

В итоге стояла как истукан, сжимая в руках чужой зонт и чувствуя себя полной идиоткой. Просто стояла и ждала сама не зная чего.

Будто уже тогда я привыкала к ожиданию, которое будет преследовать меня в ближайшие годы. Будто именно в тот момент я мирилась с одиночеством, привыкая к этому мерзкому чувству холода и сырости.

— Тебе он сильно дорог? — вынырнул парень из‑за моего плеча, резко встав рядом. Он снял капюшон и с улыбкой, в которой было что‑то мальчишеское, показал мне мой искорёженный зонт.

— Нет, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как внутри разливается что‑то тёплое. — Но провожу его с почётом. Спасибо тебе большое.

Я хорошо запомнила, как выглядел парнишка. Его куртка была полностью мокрой, а очки покрывали мелкие водяные брызги, делавшие его похожим на персонажа из грустного фильма.

— Ты же весь промок, — сказала я, резко передала ему ручку от зонта, и достала из сумки салфетки. Не спрашивая разрешения, сняла с него очки.

Я протёрла линзы, стараясь делать это аккуратно, хотя руки тряслись от холода.

— Держи, — протянула ему очки обратно.

Без них парень выглядел совсем иначе. Глаза оказались выразительными, удивительно глубокого зелёного цвета, обрамлёнными длинными ресницами. Помню, как его щёки, несмотря на холод, резко покрылись румянцем. Он явно не ожидал, что я поведу себя так безрассудно.

— Спасибо, — произнёс он скромно, и его взгляд заметался по сторонам, словно он пытался понять, какой рукой лучше взять очки: в каждой у него было по зонту — мой сломанный и его, спасавший от дождя.

— Ой, точно, прости, — растерянно рассмеялась я, чувствуя, как сама краснею, и аккуратно надела очки обратно на него.

На какое‑то мгновение мы застыли — сбитые с толку, стоящие под холодным дождём и глядящие друг на друга.

— Неловко просить, — начала я, прокашлявшись, — Но ты не мог бы проводить меня до ближайшего кафе? Я там немного пережду, а то, кажется, мой зонт уже не реанимировать.

— Если хочешь, могу проводить тебя до дома, — предложил он. Его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась какая‑то застенчивая решимость.

— Ты весь промок, тебе самому нужно домой, — возразила я.

Парень на секунду опустил взгляд, раздумывая, а потом снова посмотрел на меня с нежной, немного робкой улыбкой. Он был похож на рыцаря, который пришёл спасать принцессу, но внезапно понял, что принцесса — это он.

— Хорошо. Пойдём?

— Да, — улыбнулась я, чувствуя, как на душе становится легко, несмотря на промозглую погоду. — Спасибо.

Мы шли под его зонтом минут пять или десять, и я всю дорогу пыталась начать разговор, но слова застревали в горле, и я так и не решилась. Он тоже молчал. Видимо нам было совсем неловко. Сломанный зонт я выбросила в первую же урну, а парень, попрощавшись у входа в кафе, просто ушёл.

Только когда он отошёл, я поняла, что даже не спросила его имени. Да и он моим не поинтересовался. Смотрела, как он скрывается в дожде, и чувствовала себя невероятно глупо.

Я не думала, что когда‑нибудь увижу его снова. Для меня он был просто прохожим, который решил помочь бедной девушке, промокшей под ливнем. Не думала, что этот отзывчивый и добрый парень вскоре станет моим счастьем и горем, что буду вспоминать нашу первую встречу каждый раз, когда на улице пойдёт дождь, принося с собой запах мокрого асфальта и тоски.

Он исчез так же неожиданно, как и появился в моей жизни.

Но больше всего я не думала о том, что спустя шесть лет снова увижу его и тогда всё начнётся сначала.