# Забери мою смерть

Андрей Кресс

Бессмертие — дар или проклятие? Анна уверена, что второе. Ведь каждый раз, когда она должна была погибнуть, умирал кто-то другой.

Она стала такой не по своей воле. Ее вынудили. Прокляли. И поэтому она посвятила свою жизнь охоте на себе подобных.

Но пока проклятая ведьма ведет свою борьбу против нечисти, отравляющей жизни людей, кто-то в стороне наблюдает за ней из тени. Мечтает отобрать ее прекрасный дар. Ждет подходящего момента. И этот кто-то не остановится ни перед чем. Даже, если цена будет слишком высока.

## Полог

Эриду, Месопотамия, 1973 год до н.э.

На закате цивилизаций, когда боги стали покидать священные места, а жрецы приносили жертвы без веры, на свет явился человек завидного ума. Он стал одним из первых, кто захотел быть равным богам. Да, многие цари мнили себя посланниками небес и исполнителями воли высших сил на земле, но никто из них не смел и подумать о том, чтобы получить хотя бы крупицу настоящей власти. Власти над материей, над энергией, над самой жизнью. Они были слишком скромны и глупы. В отличие от него.

Эаннатум родился на стыке эпох. С самого детства он впитывал в себя знания об окружающем мире, о быте и культурных ценностях разных народов, и, конечно, о человеке и его судьбе. По ничтожно маленьким крохам он собирал сведения обо всем на свете, чтобы найти то, чего желал больше всего — истину. Он стал верховным жрецом, поднялся по лестнице богопоклонников на самый верх, принялся изучать ритуалы не с точки зрения веры, но с точки зрения учений. И добился небывалых успехов.

Умнейший из живущих мог стать первым человеком среди шумеров и вавилонян, привести цивилизацию к небывалому развитию, даже покорить весь известный мир, но его интересовало другое. Он понимал, что главный враг человека — время. Слишком ничтожны познания людского рода. Слишком мелочны их желания. А Эаннатум родился слишком рано. Он опередил свое время на десятки, если не сотни поколений. Именно поэтому он не стал использовать полученные знания на благо своих родных и соседей. Нет. Вместо этого он обратился к тому, кого боялись больше самой смерти. К богу всего зла и разрушений. К властителю над огнем и прогнившими душами, которые он пытал в бесконечности боли и страданий. Тогда его называли Ханби. Самый приземленный из всех богов. Тот, кто не страдает от гордыни и всегда готов отозваться на зов, лишь бы плата оказалась достойной.

Верховный жрец предоставил такую плату. Он вознес на алтарь своих отца и мать, своих братьев и сестер, жену и даже собственного ребенка, ставшего разочарованием — дитя не унаследовало свободы мысли своего родителя. Он пожертвовал всё, что имел ради встречи с тем, чье имя боялись даже произнести. И Ханби ответил. Воплотившись в прекрасную деву, он спустился на залитый кровью алтарь, чтобы узнать чего хочет Эаннатум. Время. Всё, чего просил жрец — дать ему время.

— Ты получишь всё время этого мира, — сказала нагая девица, сидящая на жертвенном камне.

Нога, закинутая на ногу, бронзовая кожа, блестящая на солнце, высокая грудь, манящая к себе алчный взор, и черные волосы, что спадали на смуглые плечи — всё это могло обмануть любого мужчину, но только не его. Жрец знал, что перед ним в образе прекрасной девы с черными, как ночь, глазами сидит сам повелитель скорби.

— Что же ты хочешь взамен? — вопросил Эаннатум.

— Ничего, что имело бы для тебя ценность, — отвечал Ханби сладкозвучным девичьим голоском. — Для начала я заберу твою старость. Без нее ты перестанешь увядать, а значит время перестанет тебя пугать.

— Это дар, а не цена, — проговорил жрец, — скажи мне, чего хочешь ты на самом деле?

Наклонив голову с легкой улыбкой, Ханби перекинул одну ногу на другую, а затем провел пальцами по алтарю, собирая еще не впитавшуюся в камень кровь. Девушка облизала пальцы и закрыла глаза, словно испытала настоящее блаженство.

— Совсем юный, — прозвенел высокий голос аватара бога, — а главное любимый. Всеми. Даже тобой.

Лицо Эаннатума скривилось в отвращении.

— Он был мне не дороже плешивой собаки с рынка.

— Можешь обманывать себя сколько хочешь, меня же обмануть не выйдет.

Принесший своих родных в жертву, мужчина ничего не отвечал. Лишь выжидающе смотрел в лицо воплощению Ханби, ожидая ответа. И тот продолжил:

— Впрочем, это совсем не важно. Ты хочешь знать, что я попрошу взамен. Что ж, наклонись ко мне, — лукавая улыбка снова пробежала по прекрасному девичьему лицу. — Да не трясись ты так, я тебя не съем.

Эаннатум только теперь заметил, что его колени и локти пробирает дрожь. Чему удивляться, как ни крути, а перед ним самый настоящий бог. Да, бог зла и разрушений, мучитель людских душ, враг святых покровителей и всего человечества, но всё же бог. Пересилив себя верховный жрец наклонился к девушке. Она положила изящную ладонь ему на затылок, притянула его поближе и что-то прошептала на ухо.

Звонкий смех разнесся по всему открытому храму, когда девица увидела лик умнейшего из людей. Она назвала свою цену. И цена эта была так велика, что Эаннатум едва не потерял рассудок от услышанного. По его же собственным воспоминаниям, в этот момент его лицо выглядело на столько глупо, что рассмеялась бы даже ворона. И всё же верховный жрец проявил нечеловеческую волю. Не просто так он четыре десятилетия собирал знания по крупицам. Не для того он заплатил столь высокую цену, чтобы стать посмешищем. Пусть даже для бога.

— Согласен, — тихо, но твердо произнес он.

Ханби тотчас перестал смеяться, и в стенах храма воцарилась тишина. Его женское воплощение с любопытством рассматривало стоявшего перед ним жреца.

Мужчина сглотнул, но взгляд не отвел.

— Я согласен на твои условия, — повторил Эаннатум.

Девушка встала с холодного окровавленного камня и обвила руками шею мужчины.

— Тогда закрепим наш договор.

С этими словами она впилась в его губы и потянула на себя. Срывая церемониальную тунику, нагая девица повалила жреца на алтарь, и их тела переплелись в процессе порочного соглашения. Пакт был заключен.

Санкт-Петербург, наши дни

Человек, забывший свой точный возраст от того, что живет слишком долго, стоял на углу двух больших улиц и наблюдал за прохожими. Сотни незнакомых лиц мелькали в разные стороны. Кто-то шел на обед, кто-то праздно гулял, а кто-то торопился к метро, чтобы успеть на самолет, о чем недвусмысленно намекал чемодан тянущийся следом за своим владельцем. Обычная суета обычных людей, ничего интересного. Человек уже начал уставать от наблюдений, когда его взгляд, наконец, зацепился за нечто стоящее.

Невысокая светловолосая девушка с зелеными глазами и округлым, отчего-то сильно уставшим лицом вышла из здания, построенного в стиле барокко, и неспешно направилась в сторону реки. Он знал ее. Он уже видел ее очень давно, но она почти не изменилась. Другая прическа, очки на носу, какие-то украшения, но это всё равно была она. Та, кто получил дар о котором он не смел и мечтать.

Очень давно он смог купить себе нескончаемое время, но Ханби обманул его. Да, мужчина перестал стареть, он продолжал жить и заниматься своим трудом, время стало невластно над ним, и всё же он оставался смертен. Воины, катастрофы, эпидемии, озлобленные люди лишившиеся рассудка, всё это могло оборвать его жизнь в любой момент. Однажды он понял, что занят только тем, что всячески пытается себя обезопасить. Защититься от смерти, которая все время стоит у него за плечом. И хоть ему удавалось продолжать жить уже много веков, тот, кого некогда звали Эаннатум, знал, что рано или поздно Ханби надоест довольствоваться теми жалкими подачками, которые преподносит ему мужчина, и лукавый бог заберет свое. Другое дело эта девушка.

Он лично видел, как она была объята пламенем, но не сгорела. Видел, как смерть отворачивается от нее, чтобы забрать другого. Случайного зеваку, вредного соседа, добродушную торговку, да кого угодно, но только не ее. И это не было простым колдовством. Нет. Ведьма обладала настоящим даром. Истинное, подлинное бессмертие. Без договоров, без жертв, без чудовищно высокой цены выплачиваемой каждое полнолуние. Стоило ей получить смертельный приговор, как он сразу переходил на кого-то другого. И всего-то? Человек, забывший свое первое имя, готов был отдать всё, что угодно за этот дар. А она называет его проклятием. Неблагодарная.

«Не волнуйся, девочка, — думал он провожая взглядом удаляющуюся женскую фигуру, — скоро я избавлю тебя от этого проклятия. И ты сможешь спокойно умереть. А если для этого нужно будет утопить весь этот город в крови Что ж. Пусть будет так».