Сказки вечного странника

Прелюдия

И вот наконец отдых: море, солнце, тишина и верные друзья на страницах книг. О чём ещё может мечтать личность, спустившаяся с гор? Ну не о горах же? Хотя... нет. Не сейчас.

Ещё неделя — и горы работы встретят его с распростёртыми объятиями, укроют в потайных местах. Незримый гуляка-ветерок будет нежно трепать его волосы, а подгорные ручейки — нашёптывать сплетни. Масса новых знакомств, их знаний и видений мира сольётся в общий и одновременно единственный — его.

Пока не доберётся до пещеры Восторга, не налюбуется закатом и не начнёт мирно посапывать.

Пещера Восторга — его место силы, его мир, расфасованный по полочкам, баночкам, шкафчикам, в искрящихся пузырьках, в линиях на скетчбуке, в буквах, сокрытых под переплётом. Но всё это лишь миг, отражение леса Возможностей, куда можно заявиться при желании. И при удачном стечении обстоятельств достигнуть поляны Радости.

Там он и решит: возвращаться обратно либо направиться вдоль вновь отстроенной набережной реки Судьбы. И на мосту Встреч обрести союзника, совместно отправиться дальше, чтобы затеряться в парке Воображения.

Какие только проекты и идеи не посетят их в нём — все знания доступны, все дороги открыты, все горы покорены.

Но они неугомонны, мчатся вперёд через море Желаний, чтобы погрузиться в пески Юмора, стать мастерами стендапа и покорить мир. Ведь равнина Приключений всегда этому способствует.

А там и город Развлечений манит всех расписными билбордами, ряжеными с хлебом-солью и прорицателями в шатрах. Повсюду круговерть, масштаб и розыгрыш. Множество миров, сливающихся в один — его.

Он — причина всему. Остановись, задумайся, вспомни, наконец, того ли хотел в начале своего пути. Вот и союзник смотрит на него как-то иначе. Всё перевернулось с ног на голову. А прежние цели? Похоже, и они тоже. Хочется вроде того же, но как-то иначе.

Тогда он входит в реку Судьбы, чтобы смыть морок, наполниться стихией и обрести лёгкость на одноимённой поляне. Дабы отдохнув и набравшись сил, уплыть на лодке Удачи, держа курс в океан Любви.

Глава 1. Первые шаги

— Разрешите представиться: я шут, весельчак, балагур, растяпа, душа нараспашку.

— Вечный странник в поисках лучшей доли?

— Нет. Я сам по себе, себе на уме. А лучшая доля бежит за мной по пятам. Правда, иногда спотыкается на кочках, но под ноги даже ей надо смотреть.

А бреду я в поисках историй: больших и не очень, весёлых и грустных, занятных и так себе. Кто первым поделится? Не стесняйтесь и не толкайтесь, всех выслушаю. Местность ваша располагает к отдыху. На озере плескается много рыбы. А я, признаюсь, любитель поглазеть на такое зрелище: помогает в перезагрузке.

А началось всё с момента, когда я спустился с гор. Живёт там крепкий народ, до баек не особо охочий. Но усталого путника не прогонит, накормит досыта и лучшую перину предложит для ночлега. После такого приёма осторожность притупляется, и тогда начинается самое интересное.

Извилистая тропа вывела меня к большому валуну, за которым я нос к носу столкнулся с драконом. Встреча, сами понимаете, несколько необычная, так как эти чешуйчатые, по моим представлениям, вымерли кучу лет тому назад.

И вот здрасьте! На мой изрядный крик он и ухом не повёл. «Может, глухой, — подумал я, — а если и слепой — двойная удача». Но, выждав немного, дракон заговорил. Певуче и плавно, как будто меня передразнивал: «Не бойся, мол, добрый молодец, ничего я тебе не сделаю. Хочешь, историю расскажу? А то гляжу, от общения с молчаливыми горцами ты совсем сник».

Что-что, а покивать в нелепом ступоре я как-то умудрился.

А вы хотите услышать его историю?

Глава2. История дракона, или цена мира

Дракон мирно посапывал, свернувшись клубочком у входа в пещеру. И не видел столба пыли, поднятого лошадью, мчавшейся рысью. Но подкованные копыта пели звонко, соприкасаясь с поверхностью, и песнь эта не понравилась ему. Дракон приоткрыл один глаз. Конь мчался в его сторону, на нём восседал всадник, которого одевали, видимо, всем миром. На бедняге было столько слоёв чего попало, что напомнило дракону капусту. Которую следовало уже давно посадить, так как ростки уже проклюнулись, да вдохновение било через край, так что не до саженцев совсем.

Всадник приближался. Дракон провёл перспективу по дороге, посмотрел на солнце, высчитал угол наклона, усмехнулся, потянулся и встал, приветствуя гостя.

— Его величество требует дань за 150 лет, которую ты не платил всё время, что живёшь здесь, — начал тот без всяких приветствий.

— Дань?

— Ну да: сокровища и всякое такое, что есть в пещере, а ты не делишься.

— Ты кто такой?

— Посланник я. Не видишь, что ли? — И он показал на тряпицу, намотанную на сгиб локтя. Когда-то она была, похоже, белой, но от дорожной пыли потеряла свой лоск.

— Посланник. А ведёшь себя как разбойник с большой дороги. Ни «здрасьте», ни «кто таков», а сразу — «зачем».

— Ой, простите, — заёрзал всадник на лошади, — скачка последняя мысли отбила. Похоже, я не с того начал.

— Зато суть изложил. Слезай, посмотрим, что с этим сделать можно.

При беглом осмотре на посланнике, когда с него стянули весь маскарад, были обнаружены пара-тройка синяков и шишек, что намазали особой мазью, рецепт которой достался дракону ещё от бабушки. Также в дело пошёл морковный сок, который выпили оба. «И жажду утолит, и зрение укрепит», — назидательно произнёс дракон.

«Угу», — пробурчал посланник, чувствовавший себя неловко в одних подштанниках, но всё же лучше, чем в обмундировании, в котором явился сюда.

— Как звать-то тебя?

— Отец Валеркой зовёт, а матушка — Валериан.

— А я, как ты понимаешь, дракон.

— Дракон и всё? Так просто.

— Ну, моё имя тебе мало что расскажет. Это как шелест листьев, всплеск воды, уханье совы. Было и нет, но есть всегда.

— Да, «дракон» как-то понятнее.

— Ну рассказывай, что там у вас приключилось.

Посланец в красках рассказал, что ему велели, всё, что помнил, и ещё парочку примеров от себя добавил. «Так что нужны твои сокровища», — подытожил он.

— Да, дела. Только сокровищ у меня нет.

— То есть как это «нет»? Дракон и без сокровищ. В легендах ясно говорится, что есть. Не жадничай, выручи.

— Легенды на то и легенды, чтобы приврать и приукрасить побольше. А в пещере у меня только книги и картины. Видишь ли, я поэт и художник, все средства на холсты, краски, да бумагу уходят, ну и на дальнейшее образование.

— Да ладно? Покажи.

И они прошли вглубь пещеры. Дракон нажал на рычаг, и их взорам предстала огромная зала с колоннами. Вдоль стен которой стояли стеллажи с книгами, а на колоннах помещались картины всевозможных размеров.

— Ух ты! — вырвалось у Валериана. — Красотища! Разве это не сокровище?

Он долго рассматривал картины и наконец произнёс: — Это всё ты нарисовал?

— Я.

— Да ты талантище! И не отмахивайся. А твои работы кто-то видел?

— Мастера, у которых учился. Они тоже драконы. У нас не принято афишировать свои занятия.

— А люди?

— Нет.

— Почему? У нас вот принято показывать свои способности. А если ты хороший мастер — ещё и преподавать.

— Драконы — существа многомерные, и способностей у нас хватает. Ты вот лучше подумай, как королю расскажешь, что сокровищ нет.

— Думаешь, я такой один? Во все концы страны гонцы отправлены. Да король и сам хорош: нечего было спорить, придётся откупаться теперь. А казна и так пуста. Эх, жаль, что с придворным поэтом хворь приключилась, да так не вовремя.

— А при чём тут поэт?

— Да я же говорил.

— Про дань за 150 лет и что живу здесь, понимаете ли, без спроса, — это я помню.

Валериан отвёл взгляд.

— Это дело государственной важности, всё не расскажешь. Да я толком не знаю, что почём.

— Выкладывай.

— Наш король посватался к соседской королеве, та очень искусство всякое любит. Говорит: «Напиши поэму, достойную моей красоты, и дело в шляпе». А придворный поэт в отключке лежит. Король возьми и брякни: «Сам, мол, напишу». Кто-то из придворных хмыкнул. Ну, поспорили, король и написал. Только вот ей не понравилось. Разгневалась так, что взашей выгнала и учения армейские у нашей границы устроила. Война не за горами, а денег в казне почти нет. Тут вспомнили про тебя, да и про парочку других налогонеплательщиков.

— Ну, королеву соседскую я видел, красоту её описать смогу. И вправду задолжал я за 150 лет пребывания в этой пещере.

— Это ты что же, хочешь придворного поэта заменить?

— Просто помогу разок для укрепления дружбы между государствами, так сказать. А то война, шум, брань — не люблю я всё это. А пока возьми с собой вот эту картину, пусть король её к соседям пошлет с выражением бесконечной любви.