Татьяна Гайдук
Как я стала Бабой Ягой

Глава 1

В небольшой избушке пахло ароматными травами. В печке потрескивали угольки, сообщающие о том, что вот-вот будет готов обед. У окна мирно дремал Ворон. У стола стояла высокая, черноволосая девушка в простой льняной рубахе, подпоясанной аккуратным передником.

Ядвига — так звали хозяйку избушки — была занята пополнением своих запасов. Она с недовольством отметила, что нужных трав вблизи её жилища становилось всё меньше и вот-вот придется идти на разведку дальше. При этом было непонятно, ждёт ли ее в этом походе удача, ведь засуха, которая с каждым годом только усиливалась, стремительно губила всю зелень в округе. Вряд ли в другом месте ситуация была лучше.

Из мрачных мыслей её выдернули рыдания, которые раздавались близ калитки. Ядвига выглянула в окно. У входа во двор стояла молодая женщина. Одной рукой она держалась за столб, другой — обнимала небольшой живот. Её сарафан был весь в крови.

— Ядвига! Ядвига! Прошу тебя, помоги!

Это была Любава. Ядвига сразу узнала свою бывшую соседку, с которой когда-то дружила. До нее доходили слухи, что та ждет своего первенца, но вот только по её подсчетам разрешиться от бремени она была должна не раньше, чем через пару месяцев. Поэтому новоиспеченная лесная ведьма сразу бросилась к калитке, почуяв неладное.

— Любава?! Что случилось?

По лбу Любавы тонкой струйкой стекал пот. Рубаха насквозь промокла, на белой материи были отчетливо видны следы зеленых вод. Дела были совсем плохи. Любое промедление могло стоить жизни не только ребенка, но и матери.

Ядвига закинула руку Любавы себе на плечо и, взяв ее за талию, повела внутрь.

— Ворон! Хватит спать, старый ты увалень, готовь воду!

Ворон встрепенулся и недовольно перебрал лапками.

— Опять прибежали, когда приперло. Не понимаю тебя, Ядвига, зачем ты тратишь на них время? Они убить тебя хотели и убили бы, если бы не...

— Ставь. Воду. Быстро

Ворон не разделял жизненных взглядов Ядвиги. Он считал, что та понапрасну растрачивает свой дар, помогая тем, кто от неё отвернулся. Но спорить дальше не стал.

Ядвига усадила Любаву на топчан и начала ощупывать живот. Он был скошен чуть в бок, над лоном прощупывался значительный провал. Всё ясно — ребенок не успел перевернуться, а значит, всё намного хуже, чем могло показаться в самом начале.

Лесная ведьма призадумалась. Резать было слишком опасно: из-за недостатка опыта в этом вопросе всё могло закончиться плачевно. Да и подходящих трав для облегчения страданий матери у нее не было, как и помощников, которые могли бы держать роженицу. Оставалось только одно — переворачивать. Шансов на успех было чуть больше, но все же рисков оставалось немало. Ядвига понимала: если сегодня в ее избушке кто-то умрет, следующей к праотцам отправится она. Месть местных не заставит себя ждать.

Но Любава уже пришла и изменить ничего было нельзя. Придется рисковать.

— Держись. Надо дождаться, когда ты раскроешься достаточно.

Ядвига дала Любаве воду, сняла с нее мокрую насквозь одежду и уложила на топчан. Пока в лоно свободно пролезало только три пальца. Этого было слишком мало для того, чтобы делать хоть какие-то попытки исправить ситуацию. Любава кричала и умоляла скорее избавить ее от мучений. Ядвига молчала. Ей было не до эмоций и слов. Внутри бушевала паника, которой никак нельзя было выходить наружу, чтобы окончательно не загубить и без того почти безнадёжное дело.

Время тянулось. Казалось, прошла целая вечность до того, как в лоно начала входить ладонь полностью. Пора. Ядвига успела как следует подготовиться: отрубила ногти до мякоти, омыла руки и смазала их кипяченым маслом. На топчан расстелила чистое сукно и уложила Любаву поперёк него. Ноги измученной роженицы свисали, таз разместился на самом краю.

— Помощников у меня нет, старайся не дергаться. Приятного будет мало. Хочешь жить — вытерпишь.

Ядвига сложила ладонь лодочкой и просунула её внутрь, нащупала кольца пуповины. Оставалось самое сложное — понять, где у ребенка ножка и где ручка. Сначала ей под руку попалась головка. От неё она пошла дальше и поймала крохотную ручку. Наконец в её руке оказалась ножка и Ядвига схватилась за голень.

Она нервно сглотнула. Любава кричала и вырывалась. Ядвига пыталась свободной рукой удерживать бедра роженицы, метавшейся от невыносимой боли по топчану. Дав Любаве немного привыкнуть и передохнуть, она плавно потянула за маленькую ножку.

— Тужься! Тужься, кому говорю! Давай! Молодец! Еще!

Любава завыла и выгнулась. Стенка матки чуть поддалась. Ядвига потянула сильнее. Ножка наконец-то пошла: сначала туго, потом легче. Хруст. Явно что-то хрустнуло в плече у малыша. Но он шевелится, значит живой и это главное.

Наконец Ядвиге удалось перехватить ребенка за бедра и потянуть вниз. Головка вошла в нужное положение. Лесная ведьма высунула руку, которая была по локоть в крови, и ухватилась за колени Любавы, не давая ей сводить ноги. Та хваталась за постель и кричала. От нескольких часов мучений её голос почти полностью сел.

— Дыши, дыши. Вот так. Теперь тужься! Сильнее! Еще. Передохни. Дыши. Дыши. Ещё дыши. Тужься. Давай, давай. Ещё немного.

Ребенок выскользнул: синий, тихий, а вокруг шеи обмотана пуповина. Ядвига хлопнула малыша по спинке. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. И ещё. Наконец-то раздался долгожданный крик.

Девочка. Но радоваться было рано. Малышка не досидела до срока и не факт, что она выживет. Нужно было допекать. Ядвига быстрыми и ловкими движениями обмазала девочку ржаным тестом, которое успела приготовить, пока ждала раскрытия. Уложила малышку на лопату и сунула в теплую печь. Закрыла глаза и прошептала заклинание. На небольшой печке вспыхнули золотые руны. Вот теперь можно выдохнуть, боги благословили ребенка, значит старания были не напрасны.

Теперь нужно было заняться матерью, которая лежала на топчане. Ядвига аккуратно омыла Любаву и помогла одеться. Затем уложила на сухую постель и дала отвар, который должен был придать сил роженице.

— Она будет жить?

— Да

— Слава богам!

— Срок маленький. По всем признакам не должна была рожать сегодня. Что случилось?

Любава замялась и опустила глаза.

— Говори!

— Я в поле сегодня не пошла, дурно было. А он... Он взбеленился, сказал, что лентяев в его доме кормить не будут. Затолкал в сарай и...

Любава зарыдала. Только сейчас Ядвига заметила на ее теле свежие следы от побоев. Ей хотелось сейчас же пойти к Яру — мужу Любавы — и отомстить ему за всех: и за эту девочку, и за Любаву и... за себя. Но пока она не знала как это сделать. Видят боги, придет час расплаты для этого нелюдя.

Руны на печи погасли. Ядвига быстро достала малышку, освободила её из ржаного кокона и омыла в особом отваре. Крошка мирно дышала, синева стала едва заметной. Ядвига приложила её к материнской груди.

Размеренное спокойствие длилось недолго. Небольшая дверь лихо отворилась, в проёме показалась огромная фигура Яра. Он был как медведь: огромный и свирепый. Он ворвался в избушку и стянул с кровати Любаву. Та полетела вниз, едва успев прижать к себе дочку, чтобы та не упала.

— Что ты делаешь, окаянный?!

— А, шлюшка-ведьма. Что, придумала как мне отомстить? Решила сгубить жену и дитя?

— С этим ты и сам прекрасно справишься.

Яр метнул в её сторону взгляд, полный ненависти, но ничего не ответил. Вместо этого он взял Любаву под руку и толкнул в сторону выхода. Несмотря на практически нестерпимую боль и слабость после родов, та послушно пошла в указанную сторону, не пытаясь сопротивляться. Такая картина пробудила в Ядвиге невероятную ярость. Не успев ничего обдумать, она бросилась к двери и дернула Яра за предплечье:

— Слушай сюда, выродок! Если ты ещё раз тронешь её или тем более девочку, я сделаю так, чтобы твой жалкий отросток в штанах, которым ты так гордишься, перестал подавать хоть какие-то признаки жизни.

Яр резко развернулся в сторону Ядвиги и, схватив её за горло, приподнял над землей. Она попыталась впиться остатками ногтей ему в запястье, но они были обрублены до мякоти, поэтому должного воздействия не произвели. На выручку подоспел ворон. Он стал кружиться над головой Яра и пытался клюнуть поближе к глазам. Мужчина был вынужден отпустить Ядвигу, чтобы отбиться от разъяренной птицы. Лесная ведьма, упав на пол, терла горло и откашливалась. Яр, выбегая из избушки, крикнул:

— Сегодня тебе повезло. Но я вернусь и доделаю то, что должно было случиться ещё два года назад.

Глава 2

За всю ночь Ядвига так и не сомкнула глаз. Подумать только, встреча, которую она так долго представляла в своей голове, прошла как нельзя хуже: она снова слабая, жалкая и беззащитная.

Миллион раз она представляла, как мстит Яру, как он, стоя на коленях, умоляет её о прощении. Иногда она великодушно его прощает, иногда — расправляется без лишних слов и сожалений. Но никогда, никогда в голове не было сюжета, где ему почти удается её убить.

И конечно же Ядвига никогда не думала о том, что рискуя собой будет спасть жизнь дочери того, кто её собственную жизнь разрушил до основания.

Жалела ли Ядвига о том, что спасла эту девочку? Ни капельки. Что-то странное произошло в тот момент, когда малышка оказалась в её руках: крохотные пальчики, пухлые губки и розовыё щечки моментально растопили сердце лесной ведьмы, залечив на нём все раны. Даже сейчас при одной только мысли о малышке на лице Ядвиги появилась улыбка.

Рассвет, который наконец-то заглянул в небольшое оконце избушки, вырвал Ядвигу из плена терзающих мыслей. Лесная ведьма села на топчан и попыталась вернуть себе обычное состояние. В голове она прокручивала дела, которые ей предстояло сделать сегодня. Внезапно в дверь робко постучались. Ядвига вздрогнула.

— Ядвига!

Это был до боли знакомый голос, который Ядвига пыталась забыть и который снился ей каждую ночь. Он принадлежал её главному предателю.

— Ядвига, открой! Пожалуйста. Это...мама

Голова Ядвиги кружилась то ли от бессонной ночи, то ли от волнения, которое поднялось в её груди как только она услышала этот голос. На ватных ногах она подошла к двери и отворила её.

В проеме действительно стояла мать. Точнее женщина, которая когда-то дала ей жизнь. Узнать её было сложно: некогда тучная женщина, полная жизни, совсем иссохла и сгорбилась, из под платка виднелись седые пряди. Лицо избороздили глубокие морщины. Можно было подумать, что именно та история оставила на лице матери такие следы. Но Ядвига хорошо помнила, насколько хладнокровно та привязывала её к дубу.

Они продолжали стоять у дверей. Стана — мать Ядвиги — нервно перебирала в руках небольшую плетёную корзину и озиралась по сторонам.

— Впустишь?

Ядвига молчала. Она не знала, что говорить и как себя вести. Её раздирали противоречивые чувства: ей одновременно хотелось броситься на шею нежданной гости и с грохотом закрыть дверь перед её лицом.

—Ядвига, прошу тебя, впусти. Это важно

Ядвига отошла на шаг назад, дав понять Стане, что та может войти.

— Хорошо у тебя тут. Уютно

— Ты за этим пришла? Может обсудим, уютно ли мне было под дубом?

— Доченька...

— Не называй меня так!

Стана опустила полные слез глаза. Её подбородок дрожал. Она была готова разрыдаться, но стараясь держать себя в руках, продолжила:

— Яр собирает отряд. Они с добровольцами хотят убить тебя. О тебе ходят разные слухи, поэтому желающих ему помочь немного, но они есть. Тебе нужно уходить

— За что?!

— Он сказал, что ты украла Любаву и вытащила из неё ребенка, чтобы съесть.

— Что? А Любава что говорит?

— Она...она всё подтвердила. Сказала, что когда Яр пришел, девчонка была уже в печке и если бы он опоздал, то...

Ядвига схватилась за голову. Ей казалось, что земля стала уходить из под ног. Мысли в голове метались. Она не могла поверить, что всё это происходит в её жизни. Чтобы не упасть, она села на пол. Стана кинулась к ней и обняла.

— Я виновата перед тобой, сил нет, как виновата. Меня невозможно простить. Я сама себя не прощу. Но выбора у меня не было. Сейчас я хочу хотя бы попытаться, что то исправить. Я прошу тебя, беги.

Ядвига продолжала сидеть на полу. Стана судорожно гладила дочь по голове и то и дело прижимала к себе.

— А с девочкой что?

Из глаз Станы покатились слезы. Губы задрожали.

— Её завтра сожгут перед идолами. Живую.

— За что? Почему?

— Потому что считают, что она одержима тёмными силами и её надо отдать богам, чтобы отвести беду.

Ядвигу охватил ужас. Она не могла поверить, что люди способны на такую дикую жестокость. Ей сразу вспомнился тот крохотный комочек, которому она с таким трудом вернула жизнь. Для чего эту девочку благословила забытая богиня, если ей суждено принять такую ужасную смерть?

Стана вытерла слёзы и села рядом.

— Я сильно рискую, придя сюда. Но боюсь я не за себя, за тебя. Если Яр узнает, что я тебя предупредила, он придет быстрее. Беги, детонька, беги. Он не успокоится, пока не сживет тебя со свету.

Она протянула Ядвиге небольшой сверточек.

— Я собрала немного украшений, которые должны были пойти на приданое. Здесь немного, но хоть что-то. Простить ты меня не сможешь, я знаю, даже просить не буду. Просто выживи. Снова.

Стана в последний раз обняла дочку за плечи и поцеловала в макушку. Ядвига не ответила. Она так и продолжила молча сидеть на полу, а из глаз катились крупные слезы. Лесная ведьма даже не заметила, как мать ушла из её маленькой избушки.

Ворон все это время сидел на подоконнике и слышал разговор, но никак себя не выдавал. Наконец, он нарушил тишину.

— Она права. Нам надо уходить. Давно пора

— А избушка?

— Она столько лет стояла без жрицы, постоит и ещё.

Г