Zhenya ManIn
В лонг-листе у мошенников. Роман-сатира

Вступление. О вреде излишнего сияния

Каждый человек рождается для какого-то великого дела. Кто-то должен изобрести лекарство от глупости, кто-то — запустить первый пассажирский трамвай на Марс, а кто-то — просто вовремя привезти на склад партию полипропиленового шпагата повышенной прочности.

Худшее, что может случиться с человеком из третьей категории — это внезапный приступ капризной музы.

Эта книга — не пособие по достижению успеха и не сборник мудрых советов от литературных коучей. Это честная, местами до слез смешная история о том, что происходит, когда непреодолимое желание прославиться сталкивается с суровым отечественным маркетингом. О том, как легко перепутать Нью-Йорк с Рязанской областью, если тебе очень сильно хочется услышать Моргана Фримена, читающего твои стихи.

Если вы когда-нибудь мечтали написать роман, выкладывали тексты в пустые паблики, ждали заветного лайка или получали подозрительные письма от «международных продюсеров» — пристегните ремни. Автор этой книги прошел все круги издательского ада, выжил и вернулся, чтобы вернуть свои деньги. Ну, или хотя бы искренне над всем этим посмеяться.

Добро пожаловать в мир, где между гениальностью и должностью младшего логиста в Выхино стоит всего один экологическо-организационный взнос.

С почтением, Zhenya ManIn.

Глава 1. Магический реализм ЖЭКа и великие надежды

Аркадий не просто горел творчеством — он пылал, как склад контрафактной пиротехники. В свои двадцать шесть лет он совершил невозможное: совместил в себе статус непризнанного гения метафорического постмодернизма и должность младшего ассистента логиста в компании «ПромШнурСнаб».

Дни его текли в удушающей гармонии. С девяти до шести Аркадий двигал по экрану монитора виртуальные вагоны со шнурами, а с полуночи до четырех утра — двигал русскую литературу к светлому будущему.

Его личная вселенная Слава_Литературная_99 в одной из соцсетей напоминала тихий провинциальный погост. Каждый новый пост — будь то экзистенциальное стихотворение о тоске водосточной трубы или глава из романа «Тень Сатурна над Выхино» — неизменно собирал три сакральных лайка. Первый принадлежал маме (которая честно признавалась, что «написано красиво, но ничего не понятно»). Второй — лучшему другу Лехе (который лайкал автоматически, чтобы Аркадий от него отвязался). Третий лайк ставил сам Аркадий, справедливо полагая, что саморефлексия и поддержка автора — залог здоровой психики.

Иногда в паблик забредал случайный прохожий. Обычно это был бот, предлагавший «быстрый заработок и продвижение аккаунта», или суровый аноним, оставлявший лаконичную рецензию: «КГ/АМ, автор, выпей йаду». Аркадий, как истинный творец, вздыхал и шептал: «Толстого тоже сначала не понимали».

Ночь. За окном выл ветер, в чашке остывал дешевый растворимый кофе, а Аркадий вяло листал ленту новостей, пытаясь заглушить внутренний голос, деликатно напоминающий, что завтра к девяти на работу.

И тут экран озарился неоновым сиянием. Алгоритмы соцсетей, безупречно вычисляющие самых беззащитных и мечтательных романтиков, подсунули ему рекламный баннер.

На баннере золотыми буквами по пурпурному бархату было выведено: «ГРАНДИОЗНЫЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС ЗОЛОТОЕ ПЕРО ПЕГАСА — 2026!»

Аркадий замер. Сердце сделало кульбит. Выше, на картинке, молодой человек с лицом модели и с бокалом шампанского стоял на фоне огромного книжного стеллажа. Литературный Олимп звал Аркадия по имени.

Он кликнул. Текст условий конкурса дышал такой любовью к молодым талантам, какая бывает разве что у волков к заблудшим овцам.

«Устали писать в стол? — вопрошал организатор, Всемирный Союз Прогрессивных Литераторов (зарегистрированный, судя по мелкому шрифту, в квартире подмосковной Электростали). — Мы ищем новые голоса! Победителям гарантировано: бесплатное издание в роскошном коллекционном сборнике, продвижение на ключевых книжных ярмарках мира, контракт с ведущим издательством и гонорары в евро!»

Ниже шли цитаты «экспертов». Профессор каких-то вымышленных наук Жан-Пьер Потоцкий утверждал, что именно на таких конкурсах рождаются новые Достоевские.

Для участия требовалось всего ничего: отправить свой лучший текст объемом до 20 тысяч знаков. Бесплатно. Без СМС.

Глаза Аркадия загорелись тем самым зловещим блеском, который психиатры называют острой фазой мании величия, а маркетологи — «прогретым лидом». Он уже видел себя в шарфе крупной вязки, раздающим автографы на Красной площади. «Вот оно, — подумал он. — Судьба».

Спустя три дня на его почту пришло письмо. Тема: «ВАЖНО! Вы в ЛОНГ-ЛИСТЕ конкурса Золотое перо Пегаса!»

Аркадий чуть не пролил кофе на клавиатуру. Он читал, и буквы прыгали перед глазами: «Уважаемый Аркадий! Жюри в составе одиннадцати академиков было потрясено глубиной вашего произведения Тень Сатурна над Выхино. Это новое слово в прозе! Вы официально вошли в лонг-лист. Ваше имя уже внесено в предварительный макет диплома номинанта».

Профессиональный сатирик внутри любого стороннего наблюдателя в этот момент уже зашелся бы в истерическом хохоте, заметив, что точно такое же письмо с точно таким же «Сатурном над Выхино» (только с автоматической подстановкой чужих имен) получили еще восемь тысяч авторов, включая Ольгу Петровну, приславшую рецепт пирогов с капустой в стихах.

Но Аркадий читал дальше. Текст плавно переходил к прозе жизни: «Поскольку наш конкурс является некоммерческим проектом поддержки талантов, расходы на бумагу премиум-класса, тиснение фольгой и работу международного корректора частично компенсируются участниками. Чтобы подтвердить свое участие в лонг-листе и получить гарантированное место в печатном сборнике (1/16 страницы, шрифт 8), вам необходимо оплатить обязательный экологическо-организационный взнос в размере 3800 рублей. Поспешите! Места в сборнике тают!»

Аркадий на секунду замер. Три тысячи восемьсот рублей — это было ровно четыре дня полноценных обедов или половина стоимости новых кроссовок.

Внутри него шевельнулся червячок сомнения. Он снова перечитал восторженный отзыв жюри. Что-то в нем царапало взгляд. «...потрясено глубиной вашего произведения Тень Сатурна над Выхино. Это новое слово в прозе!»

Аркадий нахмурился. Дело в том, что на конкурс он от греха подальше отправил не прозу, а цикл коротких, мрачных стихотворений о депрессии. Почему жюри назвало это «новым словом в прозе»? Да и формулировка «экологическо-организационный взнос» отдавала какой-то чиновничьей мистикой. А уж строчка в самом низу, написанная серым шрифтом на сером фоне: «Оплата взноса не гарантирует получение призовых мест и не подлежит возврату в случае изменения концепции сборника» — вообще выглядела странно.

«Наверное, это трудности перевода с международного, — успокоил себя Аркадий, решительно затыкая свой внутренний голос ногой. — Жюри ведь зарубежное. Они просто перевели слово поэзия как фикшн, а это почти проза. Главное — они оценили глубину! Сами академики!»

Он открыл банковское приложение. Пальцы слегка дрожали. Экран смартфона отразил лицо человека, готового отдать последние деньги за право увидеть свою фамилию на серой газетной бумаге между стихами про осень и поэмой о пользе криптоинвестиций.

Аркадий ввел три заветные цифры с оборота карты и нажал кнопку «Отправить». Пискнул мобильный банк. Рубикон был перейден. Великий писатель Аркадий сделал свой первый шаг к «золотым горам».

Продолжение следует...

Глава 2. Американская мечта с тверским акцентом

Прошло две недели. На дворе стоял унылый вторник. Аркадий сидел в офисе «ПромШнурСнаб» и лениво заполнял накладную на партию шпагата повышенной прочности. Экологическо-организационный взнос был давно списан со счета и из памяти, а из «Всемирного Союза Прогрессивных Литераторов» не было ни слуху ни духу. Аркадий уже начал подозревать, что академики в Электростали ушли в глубокий творческий запой.

И вдруг на личную почту упало письмо с пометкой «Strictly Confidential / Строго конфиденциально».

Отправителем значился некто Джон Сильверман (John Silverman), а в подписи гордо красовалось: «Генеральный директор Silver Literary Agency, Нью-Йорк — Лондон — Тверь».

Аркадий почувствовал, как по спине пробежал холодок истинного величия. Нью-Йорк! Лондон!

«Уважаемый Аркадий, — гласило письмо на смеси гугл-переводчика и высокого канцелярского слога. — Мои скауты в Восточной Европе внимательно отслеживали лонг-лист премии Золотое перо Пегаса. Когда мне на стол легли ваши стихи о депрессии, я бросил пить свой утренний латте. Это феноменально. Это то, что сейчас ищет избалованный американский читатель. Я вижу в вас нового Бродского, но с коммерческим потенциалом Стивена Кинга. Я готов лично представлять ваши интересы на книжной ярмарке в Нью-Йорке (New York Rights Fair 2026) и выбить для вас контракт с издательством Penguin Random House. Моя комиссия — всего 15% от ваших будущих миллионов»