Евгения Сирин
Межмирье:Тайга ошибок не прощает

Пролог

Для ознакомления с данным произведением рекомендовано прослушать песни,для наилучшего погружения в атмосферу книги Плейлист; Alkonost-Тропа к весне Мещера - Сквозь снег и мглу Сруб-Люто любить Ягода- Невольница Сруб,feat Бранимир - Дни урожая Alkonost - Искра Мещера - Ой,ты спи ты спи в лесах Drummatix - Успокой Bjarla - Обряд Ягода - Три девицы Alkonost - Разожги огонь Сруб - Вовремя Alkonost- Папоротник Мещера - Лепестками костров Ягода-Избушка Drummatix -Жди меня Сруб - Я построю дом Alkonost - Оберег

С уважением Евгения Сирин

Глухой посёлок, окружённый тайгой и стиснутый рекой Тюнг,

под названием Айы - оказался почти забыт людьми.

В Айы жилых домов осталось совсем немного, пришлых здесь и почти не бывало изредко ездила почтовая машина и заблуждали бродячие циркачи с цыганами,но это было очень редко,и только по чистой случайности.Добраться туда, правда,

было можно — но весьма проблематично.Третьего марта , около полудня,

с этой проблемой столкнулась Айхана.Девушка была всегда весьма терпеливой и пунктуальной. Она привыкла, что мир вокруг неё подчиняется если не расписанию,

то хотя бы данному слову. Поправив тёплое пальто — подарок отца на двадцатидвухлетие, добротное, серое, с меховым воротником, — она вздохнула и продолжила ждать.

— Куда же запропастился дед Еремей?

Договаривались на двенадцать, а уже половина второго... — пробормотала она, переваливаясь с ноги на ногу.

Огромные сумки с провизией не давали молодой особе даже отойти по нужде. Мать строго-настрого наказала: от багажа — ни на шаг. В сумках громоздились закрутки, пироги, мука, яйца и прочая продовольственная ревизия. Почти все закрома — для пожилой бабушки, к которой Айхана наведывалась до обидного редко. И немудрено: чтобы попасть в поселение у реки Тюнг, с местными нужно было договариваться за месяц, а то и за два. Не у всякого найдется техника, способная пройти сквозь таежную глухомань.Айхана была девушкой терпеливой.Ещё через полчаса заспанный дед Еремей всё же прибыл к остановке, где ожидала его Айхана. Подкатил он на видавшем виды вездеходе, обутом в арочные шины — те самые, что любую таёжную хлябь пережуют. Приоткрыв дверь кузова, дед с тяжким кряхтеньем вывалился наружу, словно мешок картошки.

— Чего встала столбом? Закидывай сумки — и в кабину! — буркнул он,

даже не взглянув на девушку.

— Однако и вам не хворать, дед Еремей, — спокойно, с расстановкой ответила Айхана.

— Договаривались-то на двенадцать, а уже два.

— Будь благодарна, что вообще приехал. Всё утро эту колымагу запустить пытался.

Ежели б не твой батька — ноги б моей тут не было, — пробурчал Еремей и грузно забрался обратно в кабину.Айхана закинула вещи на заднее сиденье и уселась в кабину. Внутри вездехода стоял густой, спёртый дух — едкая смесь бензина,

махорки и прелой овчины. Девушка невольно сморщилась и прикрыла нос рукавом.

Дед Еремей покосился на неё, и в его выцветших серых глазах

мелькнула колючая обида.

— Ишь ты, — проскрипел он.

— Не сахарная, не растаешь. Для принцесс у нас вертолёты имеютси.

Айхана, поняв, что задела старика, попыталась оправдаться

— мол, не со зла, с непривычкипросто. Но дед Еремей уже отвернулся.

Молча, не глядя на неё, он выудил откуда-то из-за пазухи старый, засаленный портсигар, выбил папиросу и закурил, крутя баранку одной рукой.

Кабина наполнилась едким махорочным дымом. Теперь это был уже не просто запах — это был ответ. Дед Еремей не простил, он отомстил по-своему:

хочешь нюхать духи — нюхай мою махорку.

Дорога была утомительно долгой. Весенний снег мешался с грязью, но лес вокруг стоял восхитительно красивый. Кроны лиственниц, устремлённые в белесую высь, выглядели до того величественно, что на их фоне любой человек казался мелкой сошкой. Ветки хрустели под массивными колёсами вездехода, будто кости.

На подъезде к повороту на реку Тюнг мотор вдруг затарахтел с перебоями.

Дед Еремей заглушил машину и вылез из кабины.

— Что случилось? — встревожилась Айхана.

— До ветру, — буркнул дед и скрылся за деревьями.

Айхана кивнула и облокотилась на сиденье,

уткнувшись лбом в холодную раму стекла.

Прошло пять минут. Деда Еремея всё не было.

«Поносит его, что ли?» — подумала девушка и, накинув платок, вылезла из кабины.

— Дед Еремей! А-у-у!

Тишина. Густая, вязкая, давящая на уши, словно снежная плита.

— Ау! Дед Еремей, ты где?!

Оглушающее безмолвие огромной тайги навалилось со всех сторон.

Айхана сделала шаг от вездехода, вглядываясь в непроглядную чащу стволов...

и замерла.

Там, вдалеке, среди чёрных сосен, на неё смотрели два жёлтых глаза.

А ниже — нечто косматое, не то лапа, не то рука, неестественно длинная, с суставами, вывернутыми не по-звериному.

И это нечто с каждым мгновением приближалось.

— ДЯ-ДЯ-А-А-А-А-У-У-У!..

Крик оборвался. Шершавая, пропахшая табаком ладонь резко зажала ей рот со спины.

— Глупая девка! — прошипел Еремей прямо в ухо.

— Хочешь, чтоб нас Мохнатый загрыз? Или того хуже — чтоб всю лесную рать созвала? Тогда нам вовек не отбиться!

— Дядь Еремей... там... там... — заикаясь, пыталась выдавить из себя Айхана, тыча пальцем в чащу.

— Быстро в кабину, кому сказал!

Дед закинул её в вездеход, словно нашкодившего котёнка за шкирку, и сам торопливо уселся за руль. Вездеход взревел и, ломая кусты, рванул с места.

Отъехав на приличное расстояние и переведя дух,

Айхана наконец смогла заговорить:

— Я там... в деревьях... кого-то видела.

— И кого ж? — не глядя на неё, пробурчал дед.

— Думала, медведь. Но он не похож на медведя. Глаза — не медвежьи. И морда словно вытянутая. И лапы... вовсе не лапы, а будто длинные руки с огромными пальцами.

Дед Еремей покосился на неё искоса. Взгляд его был тяжёлым, но Айхана заметила, как побелели костяшки его пальцев на руле.

— Привиделось, — отрезал он наконе