Ирина Одарчук Паули
Соловей и его песни

Соловей и его песни

Всю ночь напролёт пел соловей, а под утро притих. Шумел порывистый ветер, сильно клоня деревья к земле.

— Теперь не до песен, — подумал соловей. — Вот как природа бушует — нынче непогода. Да и голос устал — ночь была долгой.

— Соловей, держись крепче за ветку! — крикнул ему ветер.

— Угомонись же! Ишь как разбушевался!

— Что, песни твои закончились?

— А ты как думал? Разве можно петь в такую погоду?

— Я же пою! — возразил ветер.

— Ты свистишь, а не поёшь, — ответил соловей.

— Как знаешь...

И ветер поднялся ещё пуще — от его порывов стали ломаться ветки деревьев. Соловей вцепился в свою ветку изо всех сил, сердце его колотилось, как маленький барабан.

Так продолжалось довольно долго. Но к обеду всё стихло и просветлело. Соловей был сильно напуган: он дрожал и тихо плакал. Ему было уже не до песен. Он думал, что больше никогда не сможет петь — так сильно его сковал страх.

Но вдруг выглянуло солнышко, и соловей обрадовался. Тёплые лучи коснулись его мокрых перьев, и страх начал таять, как утренний туман.

— Не горюй! Всё будет хорошо! — сказало ему солнышко.

— Наконец-то я дождался хорошей погоды! — воскликнул соловей.

Соловей снова запел свои чудесные песни. Он пел так звонко, что даже ветер, уставший и притихший, остановился послушать. Ведь когда звучит музыка, жить на свете интересней и веселей. И с тех пор соловей знал: после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет, а после бури — тишина и радость.

Дятел

— Привет, Дятел! Что долбишь? — спросил воробей, прыгая с ветки на ветку.

— Да вот, меня попросила нота Ля сделать дупло.

— А зачем ей дупло? — удивился воробей.

— Говорит, от Баса надо спрятаться. Он, видишь ли, так громко поёт, что у неё в ушах звенит.

— Понятно. Видать, надоели его песни.

— Ладненько, воробей, буду дальше долбить.

Воробей вспорхнул с ветки дуба и улетел. А дятел постучал ещё несколько раз, но вдруг задумался. Клюв его замер в воздухе. «А ведь и правда, — подумал он, — зачем портить дерево, если можно просто отойти подальше?» И он перестал долбить.

Дятел хорошенько подумал и сказал сам себе:

— Лучше слушать песни ноты Ля, чем Баса. Пожалуй, полечу и я. И он взмахнул крыльями и присоединился к воробью, оставив дуб в покое. С тех пор в лесу стало меньше стука и больше музыки.

Гармонь

Гармонь играла в ночи — ей не спалось. Всё сильней звучала музыка, проникая в тишину, даже до слёз. Плакали все, но не музыкант: он крепко держал гармонь в руках. Музыка текла и текла, а за рекой плыла луна, и звёзды отражались в воде. Казалось, что сама ночь дышит в такт мелодии.