Перпиньянские истории

***

В Перпиньяне — сиеста, багеты,

Французский покой и уют.

Но прошлое шл ёт нам приветы,

И призраки снова встают.

И когда среди скуки прелестной

Сюжет обернётся в каре, —

Отдайте три сотни за честность

И профиль «мадам» в паспорте.

Чтобы муж, засыпая по плану,

Внукам с гордостью мог показать,

Как из дыма и сцены Антальи

Ушла... королева эстрад!

Запах у этого места был монументальный. Пахло одновременно копчёной скумбрией, дешёвым французским отбеливателем и увядающей ностальгией.

Официально заведение на окраине Перпиньяна именовалось гастрономом «Славянский мир», но все звали его просто — «У Люси». Люся, плотная женщина с глазами уставшего таможенника, держала этот островок родины железной рукой. Перпиньян — город специфический: до испанской границы рукой подать, солнце жарит триста дней в году, а вокруг — виноградники и цыганские кварталы. Здесь, между стеллажами с гречкой и маринованными томатами, бурлила настоящая, непричёсанная эмиграция. В этих краях можно было не знать, где находится местный вокзал, который Сальвадор Дали опрометчиво называл центром Вселенной, но адрес Люси знали все.

Кого тут только не было. Заходили армяне, сбежавшие от «минского режима» (почему через Минск в Каталонию — никто не спрашивал, в эмиграции у каждого своя география). Прибегали грузины, скрывавшиеся от московской мафии, — они всегда озирались и брали исключительно грузинский коньяк, ревностно проверяя акцизы. Часто натыкались друг на друга русскоязычные жёны местных фермеров. Эти несчастные женщины пытались привить суровым каталонским мужикам любовь к борщу и параллельно наладить их вялотекущую личную жизнь. Фермеры сопротивлялись, женщины плакали Люсе в передник, Люся наливала им «Столичной».