Кристиан Ваймс
Хроники Ваймса: Ледяное сердце Крампуса

Сцена 1: Общий сбор на «Наутилусе» и курс на Альпы

После пугающего пророчества в музее доктор Джекил и капитан Немо немедленно вернулись на «Наутилус» и объявили общий сбор. Угроза была слишком велика, чтобы её игнорировать.

В кают-компании подводной лодки собрались все участники недавней битвы в Спрингфилде. Филеас Фогг спокойно курил сигару, Паспарту нервно перебирал теплые шерстяные вещи, а невидимый Гриффин грел руки у чашки с горячим чаем — от одного упоминания заснеженных гор его пробирала дрожь. Гуинплен, Человек, который смеется, сидел чуть поодаль: его жуткий застывший оскал теперь выражал не безумие, а мрачную решимость доказать свою верность новой команде. Капитан Смит, временно оставшийся без корабля, хмуро доедал кусок пиццы с оливками, а Габриэль Ван Хельсинг молча перепроверял механизмы своего арбалета.

Дракула был превращен в пепел, Авраам Линкольн упокоен в родной земле, а маленькая Дороти осталась в своей волшебной стране Оз. Теперь их было семеро — против нового, неведомого зла.

— Приборы зафиксировали аномальные снежные бури и резкое падение температуры в самом сердце европейских Альп, — капитан Немо развернул на столе карту швейцарских гор. — Местные легенды гласят, что именно там, в глубоких ледяных расщелинах, веками спал Крампус — рогатый демон, карающий грешников. И сейчас он голоден.

— Мое средство от вампиров против него не поможет, — хрипло произнес Ван Хельсинг, поднимая глаза. — Крампус — это не нежить. Это первобытный демон зимы. Нам придется импровизировать на месте.

— «Наутилус» доставит нас по речным артериям к самому подножию гор, — твердо сказал Фогг, сверяясь с карманными часами. — У нас мало времени. Выходим немедленно.

Сцена 2: Ледяной капкан

Спустя несколько дней «Наутилус» пробился сквозь скованные льдом горные реки и всплыл у подножия заснеженных, остроконечных пиков Альп. Вокруг выла страшная метель, видимость была почти нулевой.

Команда, тепло одевшись в меховые куртки, сошла на лед. Гриффину пришлось намотать свои старые бинты и надеть пальто, чтобы просто не замерзнуть в невидимом состоянии. Смит шёл впереди, пробивая мощными плечами сугробы.

Они начали подъем по узкой тропе, окруженной зловещими черными скалами. И вдруг вой ветра сменился другим звуком. Это был тяжелый, утробный рокот, от которого со склонов начали сходить небольшие лавины. А вслед за ним раздался звон сотен ржавых колокольчиков и тяжелые, копытные шаги где-то над их головами.

— Он знает, что мы здесь... — прошептал испуганный Паспарту, вглядываясь в белую пелену.

Сцена 3: Метель воспоминаний и Призрак Прошлого

Звон ржавых колокольчиков становился всё громче. Но вместо рогатого чудовища из белой пелены метели навстречу путникам беззвучно выплыла странная фигура. Это была полупрозрачная женщина, сотканная из мягкого зимнего света, а её плащ напоминал струящийся белый снег. В руках она держала тушитель для свечей, а над её головой горело чистое, ровное пламя.

— Назад, чудовище! — выкрикнул Паспарту, выхватывая револьвер.

— Опусти оружие, смертный, — раздался тихий, похожий на шелест зимней листвы голос. — Я не слуга Крампуса. Я — Дух Прошлого Рождества. Этот демон питается чужими сожалениями и грехами. Чтобы одолеть его в глубине гор, вы должны сначала встретиться лицом к лицу с тем, что оставили позади.

Дух взмахнул прозрачной рукой. Метель вокруг закружилась с бешеной скоростью, но вместо холода герои внезапно почувствовали тепло. Пространство исказилось, и перед ними начали оживать картины из прошлого трех путешественников.

Видение Филеаса Фогга

Вспыхнул свет газовых фонарей лондонского Регент-клуба. Герои увидели молодого Фогга. Он сидел в полном одиночестве за роскошным праздничным столом. Вокруг него были только слуги, золото и карманные часы. Ни семьи, ни близких друзей, ни тепла — только холодный математический расчет и идеальный график.

— Твой величайший грех, Филеас, — прошептал Призрак, — это ледяное равнодушие, которым ты отгородился от мира. Ты мерил жизнь минутами, забывая просто жить.

Видение Капитана Смита

Пространство снова изменилось. Послышался шум портовой таверны в канун Рождества. Молодой, ещё не такой широкоплечий Смит яростно дрался на ножах с другими матросами из-за мешка с монетами, пока вокруг рушились столы и плакали случайные прохожие. Его лицо было искажено чистой, звериной яростью.

— А это твоя юность, капитан Смит, — произнес Дух. — Сила, данная тебе природой, слишком часто служила гневу и разрушению, прежде чем ты научился защищать свой корабль и ценить мирный покой своей любимой пиццы.

Видение Жана Паспарту

Сцена сменилась парижской улочкой, засыпанной праздничным снегом. Юный Паспарту, голодный и оборванный, воровал кошелек у богатого прохожего, чтобы купить кусок хлеба. Его поймали, и парень со слезами на глазах умолял жандармов о пощаде, клянясь, что больше никогда не пойдет по скользкой дорожке.