Олег Макеёнок
Сломанная веточка вишни

I

— Браво! Отлично!

Вокруг меня громыхала сумбурная, немного рваная, но искренне радостная музыкальная партия хлопков в ладоши. Она играла вполне ярко и сочно, если можно так сказать, переполняя мои уши, чуть ли не сбивая с мысли. Вдобавок помещение в миг наполнилось восклицательным свистом, заставляя меня слегка сморщиться от режущего фактора в голове.

— Поздравляем вас, доктор! Вы, молодец!

Весь присутствующий хирургический персонал возбуждённо ликовал проделанной работой, в то время, когда мои руки находились в крови. Найди я сейчас смелость похлопать в ответ ребятам, забрызгал бы окружающие элементы. Меня вполне можно воспринять за мясника-маньяка. Однако, на радость стезя моя отнюдь иная.

Шесть изнурительных часов не давали нам продохнуть. Было заметно – ребята уже едва стояли на ногах. Я, конечно же, не являлся исключением. И всё равно они нашли в себе силы, как следует, порадоваться. Такие моменты по истине счастливят меня, воспаляя внутренние, закопанные чувства. Я вижу людей достойных – преданных общему делу не взирая порой на адские условия. Уже не говорю о заработной плате. Но, наблюдать искреннюю, живую улыбку на их лицах, описывающее все спектры положительных эмоции – бесценно. Оно немудрено, так как завершилась сложнейшая операция по пересадке сердца.

Пациентка Мария Вишневская, 12-го ноября 2015-го года рождения. Поступила к нам месяц назад, всё это время мы старались ей проводить соответствующее лечение. У Машеньки помимо хронических заболеваний сердца, ухудшению здоровья поспособствовали внешние факторы на фоне сильных стрессов. Кардиомиопатия или же «синдром разбитого сердца». Бедняжка уже вот-вот могла быть одной ногой в могиле, но нашёлся нужный донор. Честно признаться, горесть так или иначе одолевает меня. Ведь, Машеньке досталось сердце 10-летнего мальчика прямиком из Ирландии. Парнишка вместе с родителями попал в ужасное ДТП. Как итог, не выжил никто.

Прискорбно…

Три жизни в обмен на одну – причём, совершенно невинные. Покуда убийцы, насильники, сутенёры, наркоторговцы и прочая падальная нечисть разгуливают по земле обетованной, как ни в чём не бывало, то действительно правильные люди вынуждены страдать. Правда, говорят, что Бог забирает только лучших, вот нам и остаётся всякий сброд.

Согласен, отец мальчика сам совершил ошибку и обрёк родных людей на гибель. Хотя с другой стороны, не допусти он ту самую ошибку, в противном случае мы бы потеряли Машеньку. И непонятно, как к такому относиться, поскольку невозможно судить о том, какой исход оказался бы более разумным в распределении душ. Как бы то ни было, итог ясен, а прошлое не изменишь. Ангелы-хранители уберегли маленькую Машеньку, а я посодействовал этому своей лекарской дланью. И всё же, я глубоко убеждён, что тот самый баланс душ давным-давно нарушен. Нарушен извне, поскольку уверен – Господь не отвернулся от людей. Он хочет им помочь, я знаю.

И я помогу.

Операция прошла успешно. Обычно, я справляюсь быстрее. На благо, современное оборудование позволяет добиться лучших результатов, а не потому, что являюсь молодым, даже для хирургов высокого класса. Меня считают одарённым, не спорю. Но учись все с таким же усердием, как я, их удивили бы собственные результаты. Однако, насколько не будь я профессионалом, без остального персонала справиться тяжело, как сегодня. Во время операции возникли непредвиденные трудностей, дело слегка затянулось. Но, моя команда справилась!

Оглянув всю медицинскую бригаду немного заплывшими глазами, что аж изображение слегка двоилось, я приподнял окровавленные руки, эдакий задержанный бандит. Довольно скромно и вежливо принял поздравления.

— Спасибо-спасибо, ну всё хватит, будет вам. Ребята, без вас, я бы ни за что не справился, — сказал я, улыбаясь через медицинскую маску. — Себя тоже поздравьте – это общая радость.

Да, несоизмеримая радость ещё одной спасённой души нашими общими усилиями. Я всегда так говорю, поскольку считаю правильным работать сообща. Но, не отрицаю и индивидуальные достижения, ведь всякие случаются уникумы, которым почему-то считают меня. Видать всё дело в моих принципах. Давным-давно, я поклялся себе, что буду лечить людей, выручать эти самые жизни, основанные как раз на принципах Гиппократа, как уже можно было понять. Невзирая на препятствия моя цель исцелить весь кругосветный Мир. Звучит довольно амбициозно, знаю. Некоторые могут сочти меня безумцем, вроде: «парень, выбери мечту попроще, не валяй дурака». Однако, невзирая на невозможность, моя мечта даёт мне мотивацию постоянно совершенствоваться – эволюционировать над собой, дабы попытаться приблизиться семимильными шагами к своей цели, делая мир вокруг лучше. И попробуйте поспорить со мной, что не существуют людей, которые совершают революцию в этом самом мире. То-то и оно.

А пока, судьба его немного подождёт – на часах «23.48», пора бы всем отдохнуть.

***

Прошло, много не мало, около шести часов, трём из которых я смог уделить сну. Несмотря на усталость, сон мой был довольно чуткий. Можно сказать, я просто лежал с закрытыми глазами, проваливаясь в лёгкий полудрём, где мысли вроде идут структурировано, а временами смешивались в густую кашу. Ощущение схожее с многоуровневым трипом от ЛСД. Что ж поделать? Не получается у меня толком отдыхать на работе. Да, наверное стоило ехать домой, как следует выспаться. Только, не забываем фактор пути до дома и обратно от него, выйдут те же три часа нормального сна. К тому же, я решил остаться на ночном дежурстве, дабы в случае чего присмотреть за маленькой пациенткой. Во мне присутствует некая дотошность, чтобы всё осталось безупречным. Считаю, во всём должен быть порядок, как в малой степени человеческого масштаба, так и в великой истины мироздания.

Осушив последние капли крепкого кофе, затем ещё целую минуту тупя в стену, собираясь с мыслями, я отправился на утренний обход. Мне бы хватило десяти минут, дабы проверить всех своих пациентов, но от отсутствия хорошего сна подтормозило дело. Не сказать, будто я совсем на ногах не стою, однако с радостью бы прилёг на кровать какого-нибудь больного. Может хоть так получится выспаться. Тогда, работа никуда не двинется, а этого я допустить не могу. Осталось проверить последнюю пациенту – Марию.

Реанимационная палата у Машеньки была отдельная, и да, она бесплатная, если можно так выразиться. Для детского комфорта стены выкрашены в яркие цвета, наряду с рисунками героев различных мультфильмов. К сожалению, установить сюда небольшой телевизор, как раз для просмотра мультиков, является запретной темой. Несмотря на то, что я неоднократно говорил об их пользе улучшения выздоровления детей. Но, я не из тех, кто так легко сдаётся.

Место здесь немного, однако для прохода медицинского персонала вполне хватает. Днём двери в палату постоянно открыты. Возможно для кого-то из сестёр такая техника визуально увеличивает это самое пространство, сказал бы я. Видимо, я слишком плохо думаю о своих подчинённых, так как здесь имеет место быть постоянное наблюдение за пациенткой, а также возможность быстрого реагирования и не предполагать лишних действий в случае чего.

Что-то меня уже понесло, пока я шёл сюда…

Зайдя в палату, я в первую очередь зрительно оценил обстановку, затем поздоровался с молодой медсестрой, которая занималась бюрократической частью нашей работы. Машенька же неподвижно лежала на кровати. Оно немудрено, когда от тебя, грубо говоря, торчат множество трубок и проводов, словно передо мной маленький киборг. Повернутся можно разве что немножко в бок, чтобы не затекала спина. Хотя, это меньшая проблема. Её лицо было довольно угрюмым. Можно списать на тяжёлый отход от наркоза, но мне так не кажется. Поскольку, параллельно, девочка выражала полное безразличие. Чувство, не то, к которому привык человек при ссоре с любимым или при обидчивости на обстоятельства. Это чувство, где мы работники, снующие тут и там перестаём существовать, а мир растворяется в глазах, как сахар. Человек остаётся наедине с собой внутри идеально белого пространства. Даже мысли и те покидают тело.

— Здравствуй, Машенька! — сказал я с выражением. — Как у нас дела?

Девочка мне ничего не ответила. Лишь, на миг кинула грустный взгляд.

— Она так и не заговорила, — послышался голос сестры позади.

— Ни словечка?

— Не-а.

Я подошёл поближе, положив ладонь к бортик кровати.

— Ну-ка, признавайся, это всё потому что, злые тётки в халатах мультики не дают посмотреть? — подмигнул я ей, сказав полушёпотом.

— Виктор Михайлович! — возмутилась сестра.

— Я просто шучу. К тому же, Ира, у меня язык не повернётся назвать тебя тёткой. — Затем снова полушёпотом шутливо обратился к девочке. — Но, вот злой…

— Виктор Михайлович!

— Всё-всё, не кипятись.

У Машеньки на секунду, но почти незаметно промелькнула лёгкая усмешка. Уже неплохой результат. Я бы ей ещё предложил конфетку, однако боюсь всё употребили медсёстры за бесконечными чаепитиями. Только гонять кого-то у меня сегодня не то настроение. Пускай живут.

— Так, сердцебиение у тебя стабильное, хорошо, — бормотал я себе под нос, глядя на приборы жизнеобеспечения. — Пожалуйста, Машенька, расскажи, как ты себя ощущаешь? Мы же с тобой хотим выздороветь как следует?

Девочка продолжала настойчиво молчать. Настоящая партизанка. Однако, как мы все поняли, молчание вызвано не детским упрямством. Тут скорее играет роль психологическая ситуация. Я не психотерапевт к сожалению, но её родителям обязательно подмечу.

Ирина вдруг подошла к нам:

— Виктор Михайлович, можно вас отвлечь на минутку?

— Пожалуйста. Ты же знаешь, меня можешь, хоть за плечо дёрнуть.

Старая локальная шутка, когда гражданский посетитель совершил данный акт, спутав меня с гинекологом его жены. Я в тот момент только-только взял свой кофе из автомата и горячий напиток благополучно растёкся по-моему медицинскому халату.

— Я бы не посмела, — усмехнулась она. — У меня к вам одно предложение есть. Надеюсь, не откажете.

Я даже слегка удивился. Не поймите не правильно, мне довольно часто прилетают различного рода предложения, к этому давно привык. Но, тут чувствовалась нотка волнения в голосе Ирины, а значит уже довольно любопытно.

— Так, я весь во внимании.

— Вы наверное не знали – у меня скоро День Рождение. Хочется как-то перед коллегами проставиться нормально. И мне будет приятно, если вы тоже согласитесь с нами отметить.

— Неожиданно, — заметно приподнялись мои брови. — Я, конечно, подумаю, но ничего не обещаю. В последнее время дел многовато, сама понимаешь. Даже, толком выспаться времени нет.

— Пожалуйста-пожалуйста, Виктор Михайлович, — начала она, словно умолять меня. — Вы же такой классный человек. Тем более какое же это мероприятие без приятного мужчины. — Ехидно улыбнулась медсестра. — А дела всегда могут подождать.

От неловкости ситуации, невольно скривилась моя улыбка, при этом опустив глаза. Надеюсь, со стороны я не выглядел дурашливо. И в концовке, был вынужден сдаться:

— Окей, уговорила! Я приду.

— Ура! — девушка радостно захлопала в ладоши и поспешила удалиться из палаты. Видимо, дальше раздавать свои словесные приглашения.

Ирина относится к интересным типам девушек, на мой взгляд. Эдакие загадки, которые охотно стремишься разгадать, дабы каждый раз наткнуться на предательскую ловушку. В хорошем смысле. Но, подозреваю, что девушка она слегка ветреная, как раз выманивая таких охотников. Будто ведущей в игре всегда остаётся она. Боюсь, чтоб её это не погубило.

Не успел я погрузиться в свои мышления, как меня легонько дернули за рукав халата. Я тот час обратил взор на Машеньку. Её лицо переменилось. Безразличие, вдруг уступило месту меланхоличному расстройству. При соприкосновениями взглядами, потребовалось доля секунды, чтобы я насторожился.

Девочка приложила ладошку к груди и чутка сжала её.

— Болит… — тихо, слегка сипло сказала она.

Я тут же забеспокоился, наклонившись к ней.

— Сердце болит? Сильно? Сейчас позову сестру!

Не уж то организм начал отторгать трансплантат? Это невозможно.

Машенька, внезапно, отрицательно помотала головой. Мои брови нахмурились от недопонимания.

— Что болит тогда? Точно не сердце?

— Тут… болит…

— Тут, это где?

— Внутри… Везде…

Выпрямившись обратно, я сразу понял о чём идёт речь. У Машеньки болит душа… С одной стороны, чувства сильного облегчения скинули огромный камень волнения за здоровье ребёнка. Не дай Бог что случись, я бы сам себе не простил такую ошибку. С другой, меня одолевает сожаление. Я врач. Однако, душу излечить не в состоянии.

Ничего дельного не придумав, я приложил ладонь к её голове и легонько погладил.

— Всё будет хорошо, Машенька. Я тебе обещаю.

***

«Станцыя Грушаука».

В моих ушах едва промелькнул гулкий голос диктора, доносящийся с той стороны двери – внутри вагона электропоезда, чей режущий свист скользил по гладким стенам и полу, сквозь закруглённые колонны, заполняя маленькую станцию. С последним дуновением попутного ветра, механические ворота в миг отворились, выпуская на волю бытовых заложников из железного Василиска. Хлынувший поток обтекал меня, подобно мирной реке гладящей скалу. Я одновременно был его частью и в то же время чужеродным препятствием на пути к домашнему морю. В такие короткие моменты чувствуешь себя реальным, будто тебе невольно передают эстафету – настала очередь встречной реке.