Артём Вельд
Особый статус

Дверь распахнулась без стука, и крупный мужчина лет шестидесяти в строгом костюме вошел в кабинет. На его мрачном лице читалось беспокойство и усталость. Максим тут же вскочил с новенького кресла во главе стола, пожал вошедшему руку и жестом пригласил присесть на своё место. Сам же опустился на обычный деревянный стул напротив.

— Спасибо вам за должность, — тут же затараторил Максим. — Я и не думал, что настолько хорошо получится…

Мужчина нахмурил седые брови.

— Да не за что тут благодарить. Сначала попросил за тебя одного козла при правительстве, а потом сам же и разругался с ним. Соколов, может, знаешь. Завалю эту мразь когда-нибудь… Короче, извини, что так вышло.

— Не пойму, что не так, Геннадий Борисович, — растерянно сказал Максим. — Место-то хлебное, целый министр…

— Ага. Столько хлеба тут напилили, что крошки до сих пор летят. И нужен был болванчик, чтобы было, кого слить. И теперь это ты.

Краска мгновенно схлынула с лица Максима.

— Твою мать, — еле слышно прошептал он.

— Не ссы. Я отцу твоему обещал, что порешаю — значит порешаю. Царствие ему небесное. Есть на уме вариант. Но он ебанутый, если честно.

Максим молчал, нервно потирал руки и с надеждой глядел на собеседника. Геннадий Борисович помолчал немного, а затем медленно проговорил:

— Есть человек, который может тебя защитить. А потом и повыше двинуть. Я за тебя замолвил, но он намекнул, что помогает только своим. А я возьми и ляпни, что ты и так свой… Короче, нужно будет войти в круг. Очень узкий. Это… своего рода закрытый клуб любителей изысков. Они регулярно проводят мероприятия для своих. Я за тебя уже поручился, так что на следующую встречу идёшь со мной. Готовь два миллиона за вход.

— Два ляма за мероприятие?! Там что, президенты жонглируют?

— Не столь важно, — уклончиво ответил Геннадий Борисович. — На само шоу идти не нужно. Главное – войти и зарегистрироваться. Слушай меня и всё пройдет нормально. Во-первых…

Геннадий Борисович наклонился к Максиму и оттянул нижнее веко, обнажая склеру. Закатил глаза и взору новоиспечённого министра открылась маленькая татуировка в виде круга в нижней части левого глаза.

— Господи! — Максим отпрянул, чуть не опрокинувшись вместе со стулом.

Геннадий Борисович невесело усмехнулся.

— Я дам контакты мастера — сделаешь такую же.

Максим нервно сглотнул, а гость тем временем продолжил:

— Когда войдем — покажешь документы и нас запишут. Потом ужин. Есть нужно, хоть немного. За этим следят. Потом уходим. Понял?

Упавшим голосом Максим ответил:

— Понял. А тату делать точно обязательно?

Геннадий Борисович встал, поправил пиджак, и направился к выходу, бросив через плечо:

— Только от тебя зависит, куда ты пойдешь – нахер или на повышение. Оденься прилично. И подбери маску. Только не хоккейную. Адрес, дату и время скину.

***

Шли в полной тишине. Максим лишь изредка недовольно пыхтел, отодвигая свою золотую венецианскую маску и потирая глаз, который до сих пор болел после визита к тату-мастеру. От старого причала они добрались до промзоны, погружённой в ночную тишину. Геннадий Борисович потянул тяжёлую дверь одного из цехов, и та, натужно скрипнув, поддалась.

В дальнем углу пустого цеха оказалась ржавая кабина лифта, возле которой ожидала девушка. Её легкое платье, светлые кудри и маска зайки никак не вписывались в обстановку. Когда мужчины подошли ближе, девушка выполнила реверанс и протянула к ним обе руки ладонями вверх.

Геннадий Борисович отдал ей паспорт и приподнял маску, а затем чуть оттянул нижнее веко. Максим поспешил повторить за покровителем. Блондинка кивнула и отошла от двери лифта, жестом приглашая их войти.

Когда кабина тронулась вниз, Максим не выдержал:

— И всё же я не пойму, нахрен устраивать встречи в такой…

— Потом, — сухо перебил его Геннадий Борисович. — Выйдем через час-полтора, и я всё объясню.

Дверь с грохотом отъехала в сторону, и Максим невольно приоткрыл рот от удивления. Подвал, в отличие от первого этажа, был идеально прибран: тёмная фактурная обшивка, скрывающая стены; редкие бра, окутывающие подвал тусклым янтарным свечением. В центре зала стояли небольшие накрытые столики, каждый из них был уже сервирован на троих человек. Часть была уже занята такими же гостями в разномастных масках. Всего собралось около дюжины людей.

В дальнем конце зала, у массивной арки, затянутой бархатным занавесом, стояла высокая фигура в чёрном костюме и алой хоккейной маске. По бокам от него — двое коренастых мужчин, облачённых в чёрные плащи.

Геннадий Борисович кивнул в сторону одного из свободных столиков. Как только они заняли места, к ним подсел грузный мужчина в маске шута и коротко кивнул.

— Добрый вечер, — машинально ответил Максим и тут же получил от своего покровителя болезненный тычок туфлёй под столом.

Шут слегка склонил голову набок, но быстро потерял к ним интерес, отвернувшись в сторону арки, откуда как раз раздался хорошо поставленный голос мужчины в алой маске, которого Максим про себя тут же окрестил «конферансье»: