# Хакер. Новый мир

Виктор Сергеевич Мишин

Иван Игоревич Бельский, программист из Санкт-Петербурга, никогда особо не задумывался, есть ли во Вселенной другая жизнь. Все его существование было подчинено математике. Иван – хакер. Очень сильный хакер. Невероятным образом Иван оказывается в теле ребенка. Все бы ничего, но место, где он оказался – пиратская космическая станция в глубинах космоса. Вокруг – другая, невероятно развитая цивилизация, а он – ребенок и… раб.

Серия «Боевая фантастика»


© Виктор Мишин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026


Вокруг все было серым. Разных оттенков, но цвет один и тот же, серый. В углах, ближе к полу, наросты чего-то очень дурно пахнущего, аж глаза ест, а с потолка идет ровное, но весьма тусклое свечение. Какие-то непонятные голоса поблизости, различаются мало, и все как один на непонятном языке, никогда не слышал ничего подобного.


Шаги я услышал в тот момент, когда уже хотел встать, осмысление начинало проникать, наконец, в мои уставшие мозги, и сил оставаться в неведении больше не было. Легкий пинок под зад лишь добавил мне ускорения. Резко повернув голову, вижу ноги и перевожу взгляд выше, стараясь оглядеть того, кто меня пнул. Человек. Мужчина. Ростом вроде невелик, да и фигура какая-то субтильная, но лицо интересное, злости на нем не просматривается, вообще без эмоций. Он что-то говорит, но я не понимаю ни слова, видимо, этот человек злится и вновь пихает меня ногой, на этот раз прилетает куда-то в район бедра. На мужике тяжелая на вид обувь, и удар, вроде бы и не сильный, причиняет мне боль.

– Чего надо? Больно же! – восклицаю я негромко и затыкаюсь, услышав свой собственный голос. Да, за то время, что я тут сидел, вроде уже осознал, что я какой-то другой, но услышав голос…

Мужик вновь что-то быстро говорит и куда-то уходит, а я пытаюсь опять себя рассмотреть. Тонкие короткие ручонки, такие же ноги… Господи, да кто же я такой, ребенок?!


Последнее, что я помню до того, как открыл глаза и увидел эти самые стены, – навалившаяся темнота и слабость. Не помню даже, чем я вообще занимался и, самое страшное, кто я? Раз удивляюсь тому, что я ребенок, значит, я когда-то был взрослым? Мозги просто кипят, и очень чешется шея.


В голове какая-то каша, ни на чем не могу сосредоточиться, мысли лезут разные, много, но ни одну не удается остановить, сконцентрироваться на ней и понять хоть что-нибудь. Удивительное состояние, никогда… Интересно, а и правда, испытывал ли я когда-нибудь такое?


«О, а это что за хрень?» – ощупав шею, нахожу на ней какой-то предмет. Мягкий, но одновременно неподатливый и нерастяжимый.

«Откуда я знаю, что такое растяжимость?» – ни хрена не понимаю.


Мужик, пинавший меня недавно, возвращается с еще одним, этот чуть выше, лицо злобное, в отличие от первого разница значительна. Меня грубо хватают за руки, смотрят прямо в глаза, что-то отрывисто спрашивают. В нос бьет отвратительный сивушный запах, но отвернуться не могу, держат сильно.

Не получив от меня ответов, а я пару раз крикнул, что ничего не понимаю, меня вновь отпустили, причем резко как-то, я даже на задницу плюхнулся. Отбил немного, но, потерев ушибленное место, вновь начал осматриваться.

«Стены, несомненно, из какого-то металла, но они… теплые. Это не в помещении тепло, ниоткуда не дует, и батарей нет, это именно теплые стены. Интересно! Так-так, я знаю, что такое металл… Очень интересно». Мыслей вообще, как и говорил, в голове прорва, но почему я ничего не помню о себе?

Следующий приход незнакомцев принес новые ощущения. Меня грубо схватили и потащили куда-то по коридору, я не извивался, вообще не оказывал сопротивления, смысл? Ничего сделать двум взрослым мужикам я не смогу, только вызову еще большее недовольство с их стороны, да и что-то мне подсказывает изнутри, что, возможно, некоторые ответы я получу в ближайшее время.

Это… Это должно было быть какой-то медицинской палатой, как мне показалось. Откуда эти мысли, даже уже не пытаюсь угадать, буду надеяться, что когда-нибудь все прояснится. Сейчас же я видел перед собой нечто специфическое. Маленькая каморка, размером с кухню в хрущевке…

«Вот, опять! Какая такая «хрущевка»? А-а, по фигу, все потом!»


Посреди комнатки, все с такими же серыми стенами, установлено кресло, чем-то смутно напоминающее… стоматологическое.

«Нет, нужно все же быстрее осознавать себя, эти мысли из ниоткуда сведут меня с ума. Ну откуда я знаю эти слова?»

Меня забросили на это самое кресло, и я осознал себя таким беспомощным, что чуть не завыл. Руки пристегнули к поручням, ноги также зафиксировали, дергаться было бесполезно, а на голове я почувствовал что-то холодное и жесткое. Страх, животный, поднимающийся из самых глубин сознания, сковал все тело и прокатился, как цунами, по моему рассудку. Приготовиться к такому нельзя, это что-то невообразимое. Что со мной будет? Что сейчас со мной сделают эти люди? В ушах стучала кровь, и мысли лезли одна страшнее другой.


Почему-то представилась темная яма, даже, скорее, какой-то темный, без дна, провал. Казалось, еще секунду, буквально долю секунды, и я рухну внутрь этого темного зева, где меня не ждет ничего хорошего.


В виски внезапно ударило что-то острое, сквозь мозг пошла какая-то волна, не боль, скорее просто неприятные ощущения. Понять, что именно чувствую, не успел, перед глазами стало темно и, наверное, я потерял сознание.

– Ну, Берт, долго еще? Чего-то он какой-то неживой! – Глаза я не открывал, но пришел в себя от голосов вокруг. То, что я понимаю, о чем говорят, меня даже обрадовало.

– Ты же понимаешь, что он еще очень мал, если бы не твоя настойчивость, я вообще не взялся бы за такое! Нейропрограммирование в таком возрасте не рекомендуется, мозг еще не сформирован окончательно, на выходе он может стать овощем, а может и попросту не очнуться. Смотри вон, лужа под ним, мне еще теперь отмывать здесь все!

– Мне плевать на его мозги, главное, чтобы он мог работать! Кого нам подсунули эти наемники, черт? Я слышал нечто похожее ранее, он же – дикий, так?

– Похоже на то, но ты же знаешь, с детьми они обычно не возятся, если пережили транспортировку, идут на органы или в «личное пользование».

«М-мать! Какое, на хрен, личное пользование? Какие органы? Вы, суки, о чем?» – пролетело у меня в голове, и я здорово напрягся. Наверное, этим я себя и выдал, так как разговор резко прекратился.

– Пришел в себя, сканирование показывает норму, но ментальное и психологическое состояние неустойчивое, показатели зашкаливают. Он очень странный, для ребенка слишком высокая активность мозга…

– Эй, ты меня понимаешь? Открой глаза, мы знаем, что ты очнулся…

Скрывать дальше свое состояние было невозможным, видимо, я под какой-то серьезной аппаратурой, и притворяться не получится. Хотелось, очень хотелось бы побыть немного наедине с собой, понять, осознать, что вокруг, где я вообще и что здесь, на хрен, происходит.

– Д-да, где я, кто вы? – непривычным для себя голосом проговорил я, впрочем, не только голос, язык тоже непривычный, что-то вроде итальянского, почему-то ассоциации именно такие. Кстати, эти грубые мужики и внешне были похожи именно на выходцев с «Сапога», такие же чернявые, но явно не арабы, а еще у них очень бледная кожа. От такого контраста они кажутся еще более зловещими, чем при моем первом пробуждении.

– Неважно, – отмахнулся от моих вопросов один из мужчин, кстати, этого я раньше не видел, но почему-то я решил, что это врач. – Что ты помнишь?

– Я… – я действительно задумался и попытался вспомнить, – я не знаю.

– Понятно, обнулили и скинули, он как младенец сейчас, но судя по показателям, с головой все в порядке, – произнес «врач».

– Ну и хорошо, значит, работать сможет, на остальное мне плевать!

– Однако же, Лен, я бы посоветовал тебе дать ему немного оклематься, все же он дикий, иначе съедет с катушек, и ты потеряешь деньги.

– Ладно, Берт, посмотрим, сколько с меня?

– Сотня, – пожал плечами «врач», – стандартный же набор.

– Скину чуть позже, хорошо? Не брал с собой планшет, – резюмировал Лен.

«Что за имена такие?» – ощущения мои изменились. С момента, как стал понимать говоривших, наступило какое-то облегчение, что ли. С каждой минутой в голове становилось все светлее и, похоже, мысли начали укладываться в какое-то подобие порядка.

Итак, я где-то хрен знает где, хрен знает кто и когда. Мое тело детское, говорю на незнакомом языке и понимаю говорящих со мной. Все вокруг, от людей до техники, совершенно незнакомо и вызывает неподдельный интерес. Что будет дальше, поживем – увидим. И да, я наконец вспомнил, кем я был.


Здравствуете, я Иван Игоревич Бельский, мне шестьдесят три года… было… когда-то. Я специалист по компьютерной безопасности, работал на Ленинградской АЭС. Последние воспоминания датирую две тысячи пятьдесят седьмым годом, дальше темнота и детское тело. В тот день на станции происходила какая-то чертовщина, по-другому не скажешь. Попеременно отключалось оборудование, слава богу, что все системы дублированы неоднократно и остановки реакторов не произошло. Или произошло? Черт, а может, это реально грохнулся реактор или даже вся станция? Я помер быстро и безболезненно, а как я очутился здесь? Реинкарнация? Чушь, не верю. Но тогда как объяснить происходящее? Интересно, что подразумевал этот самый Лен, говоря о том, что для него главное, чтобы я работал? Кем? Я же – ребенок!


Место жительства мое – подстилка в темном помещении. Ладно хоть не таком вонючем, как то, в котором я впервые в новой жизни пришел в себя. Ну да, новая жизнь, как это еще назвать? Я теперь ребенок и делаю то, что от меня требуют. Как будут меня использовать, я узнал уже на следующий день… или ночь? В общем, через какое-то время. Мое непонимание того, где нахожусь, полная дезориентация, объяснилась просто. Для местных просто, для меня это был шок. Я на какой-то космической станции, хрен знает вообще, где это, но оказывается, в космосе мы, земляне, каковым я осознавал себя, точно не одни. Далеко ли моя родная планета, существует ли она вообще, не знаю ничего, а вот то, что из меня пытаются сделать банального воришку, понял быстро.

Таких, как я, было немало, пятнадцать мальчишек и пяток девочек, все разного возраста, но старше десяти лет, на мой взгляд, не было никого. Самому мне, опять же по личным ощущениям, было лет пять-шесть, не больше, перспективы – очуметь просто. Второй раз прожить детство, играющую гормонами юность, переход во взрослую жизнь, ответственность за близких…


Техника, на первый взгляд, достаточно сильно похожа на земную, но уровень этой самой техники на порядки выше. Взять хоть ту же одежду, это больше всего напоминало термобелье, но какое-то непривычное. Внутри мягко и тепло, снаружи как комбинезон из неизвестного материала. Электроника чудная, с возможностью построения 3D-проекций прямо перед глазами и абсолютно вся с голосовым управлением. С помощью каких-то планшетов нас обучали примитивному взлому замков и устройств защиты. Как я понял, именно для этих целей и держали детей. Мы вызываем меньше подозрений, взрослые люди более лояльны к детям и редко ждут от нас чего-то дурного. Заниматься этим не хотелось вообще, но что поделаешь, никто не спрашивает твоего мнения. Мы привязаны к хозяевам не только ремешком на шее, это, кстати, самый настоящий рабский ошейник, а и банальной едой. Где на космической станции ребенку взять еду? Правильно, негде, вот и делаешь все, что от тебя требуется, в надежде получить вечером кусочек «пластилина». Да, беда с этим развитым миром, хотя даже представления еще нет о том, что это за мир вообще. Еды в моем понимании нет совсем, а уж нас, детей, и вовсе кормят вот этим. «Пластилином» я назвал это не просто так. И по внешнему виду, и по ощущениям, это и есть пластилин. Так же вязнет на зубах, такой же неприятный на вкус. Название у данного вида пищевого продукта – «рацион»: калорийное, практически полностью безвкусное нечто с легким запахом… бисквита. Это самое близкое, с чем у меня возникла ассоциация. Откусываешь, жуешь, во рту эта субстанция начинает медленно таять, и ты насыщаешься. Далеко не полностью, слишком мало дают, раз в день кусочек размером десять на десять сантиметров. Видел я рацион целиком, кажется, если не ошибаюсь, его один делят на всех. С голоду не сдохнешь, но и растолстеть не получится никогда. Сильнее еды проблема с водой, ее очень мало, просто совсем мало. Три раза в день подходишь к какому-то кранику, напоминающему маленький фонтанчик, наклоняешься над ним, и вверх, тебе в рот, устремляется тонкая струйка воды, глотков на пять, не больше. Напиться – нереально, лишь горло смочить, при этом вода имеет явно тухлый привкус.


Этот самый Лен, ставший одним из первых местных, кого я здесь увидел, оказался человеком напрочь корыстным и равнодушным. Его интересовал только результат, это для меня было как-то непривычно и неприятно, но позже я осознал, что таково здешнее общество вообще, мир победившего индивидуализма. Все и всегда упирается в деньги и ценности, есть еще власть, но здесь, в этом самом месте, она выражается только во власти взрослых над детьми. Ничего из истории жизни и развития этого, нового для себя общества я пока не знаю, как они пришли к такому, к такой жизни, непонятно, но все заточено только на получение выгоды, а она здесь одна – деньги.


Я попытался разузнать у других детей, кто они и откуда, получал практически одинаковые ответы: всех похитили и продали, очнулись уже здесь, баста. То, что здесь развита активная работорговля, воспринял тяжело, все же развитое общество, техника такая, что землянам и не снилась, а поди ж ты, рабство. С первого взгляда, дикость, но на практике все очень просто. Можно развивать себя, технологии это позволяют, но это большие деньги, гораздо проще купить рабов, они дешевы, и использовать их труд. Даже заменить рабов на роботов, как мечтали когда-то на Земле, не выйдет, дорого.


Прошло какое-то время, прежде чем я узнал хоть что-то о жизни вообще. В этом мире, или времени, правят технологии. Личные нейросети, различные импланты, дроны и дроиды, космические корабли и станции, чипы и прочее, но – все стоит денег. Больших денег. Даже у наших хозяев, тех, что занимаются с нами, нет установленных личных сетей, они дороги. Правда, я не совсем точен, тут еще дело в том, что каждый, кто стремится установить себе чип и личную сеть, боится ошибиться. Все они – одноразовые. Имплант нейросети вживляется прямо в мозг и срастается с ним, становясь одним целым, это своего рода человеческий апгрейд, люди научились усовершенствовать то, что создано свыше. Вряд ли, как мне кажется, это закончится чем-то хорошим. Снять и использовать чью-то бывшую нейросеть можно лишь после смерти, и то ее после этого необходимо «очистить от следов бывшего владельца» специальным устройством, а это очень сложно и, опять же, дорого.


Мы находимся на какой-то богом забытой станции на краю обитаемого космоса, здесь все гораздо проще, чем в обжитых мирах, но оттого и сложнее. Самым ловким и удачливым из нас предстоит «работать» с людьми, остальные пойдут на космические свалки. Не, не в качестве биомусора, а также работать, только работа будет заключаться в кражах информации и электроники не у живых людей, а у охранных комплексов. Если честно, даже не представляю, как работать с «людьми», нужно каким-то образом вытягивать данные, передавать их нужным людям, но это очень сложно. А вот работа на свалках меня заинтересовала, там лишь техника, и обходить ее защиту мне интересно, ведь если вспомнить, я именно безопасник, да, думаю, это по мне.


Вообще, кажется, что мне повезло именно в том, что я – ребенок. Взрослые рабы идут на рудники, понятно, что в этом мире это не с киркой работать, но и хорошего мало. Техника же, а для меня еще и совершенно запредельного уровня, меня даже манила. Интересно, как все это получится, в смысле, на деле.


Лен организовал обучение просто, у каждого из нас был небольшой планшет, в нем предустановленные программы, технарям, кто пойдет на свалки, еще выдадут каких-то дроидов в помощь. Кстати, удалось немного разузнать о работе на свалках, это не так просто, как мне казалось, там охрана серьезная, а детей набирают потому, что в основе своей датчики объема на нас ошибаются, взрослым там точно делать нечего, враз поймают. А свалки эти – имперской военщины, и добыть там можно очень много ценного. Наших хозяев интересуют в первую очередь те ценности, что легче продать, а это личные вещи работников космоса. Личные сейфы, чипы с информацией и деньгами, украшения и… нейросети. Да-да, мы должны будем снимать сети с трупов, ежели таковых обнаружим. Для этого также есть специальное оборудование, и оно у нас будет. Вообще, все, что нам дадут, идет в долг, очень большой долг. Даже самые простые планшеты предстоит отработать, очуметь просто, хорошо устроились наши хозяева. Я буду на них пахать, все, что найду, у меня заберут, так и орудия труда мне надо зачем-то оплачивать… Не бред? А как такое еще назвать? Кстати, меня удивил тот факт, что у самих хозяев нет сетей. Оказалось, все просто, с сетью его быстро вычислят, вот и все. Тут же люди намеренно шли на такие неудобства в жизни, стараясь заработать много денег и завязать, уехав куда-либо и занявшись вполне легальной деятельностью. Это как заработать стартовый капитал незаконно: опасно, но довольно быстро. Одни поднимаются и уезжают, если выживают и не попадаются, другие, работавшие ранее на них, начинают сами управлять этим отлаженным бизнесом, и так длится давно, поколениями. Только вот совсем недавно, лет пятьдесят назад, один из таких ухарей придумал использовать детей, и бизнес попер с новой силой.


Мне все было интересно, абсолютно все. Да и это понятно, я-то, уже поживший человек, много повидал, хоть и не в таком развитом обществе, а остальные, они же настоящие дети, им все происходящее вообще до лампочки. В первую очередь я полез искать информацию о мироустройстве, уж очень меня интересовало то, как здесь все устроено, каков порядок, но буквально с первых же минут понял, что эта затея преждевременна, – от обилия информации мне тупо стало грустно. Общее понял, а остальное решил оставить на потом, все же есть такое понятие, как нейропрограммирование. Я уже успел его на себе опробовать, в первый раз мне вшили знание языка и более ничего, но если будут деньги, я смогу пройти его сам, найти специалиста не проблема.


Содержат нас в маленьких помещениях, грубо говоря, это несколько комнат без окон, одни сплошные серые стены, никакой обстановки. Спим на надувных кроватях, вполне удобных, туалет есть, а вот к душу мне лично пришлось привыкать очень долго, он какой-то странный, но учитывая то, что вообще-то мы в космосе, приходится мириться. Дело в банальной экономии воды, ее просто мало, а заправка резервуаров стоит денег. Душ представляет собой маленькую кабинку, ты заходишь, даже нажимать ничего не нужно, тебя со всех сторон облепляет водной взвесью, как пылью, затем наносится пена и снова водяная пыль, как в автомойке, ей-богу. Так-то вроде и чистый, но ощущение такое, что тебя где-то обманули. Не видя и не ощущая привычной воды, тугих струй, бьющих по коже, удовлетворение получить сложно. Это не релаксация, а просто функция – мытье.


Через две недели, когда все более или менее освоили программное обеспечение, нас стали допускать к каким-то электронным блокам, лично мне стало еще интереснее. Хозяева постоянно ворчат и ругаются, что детей сложно увлечь, приходится принимать меры. Меня пока не касается, я усваиваю все с удовольствием, буквально впитывая в себя, ведь мне это знакомо, точнее, общие принципы. Работая с программами по взлому, я случайно нашел способ выхода во всеобщую сеть, а немного поковырявшись, придумал способ делать это инкогнито и бесплатно, ну, точнее, я просто создал что-то вроде земного VPN и теперь спокойно шастаю по сети, находя нужную информацию. Как же мне с этого момента стало легко, кто бы знал! Думаю, я довольно быстро найду способ скинуть ошейник, дайте только попасть на свалку, там я мигом найду необходимое оборудование и исчезну для своих владельцев навсегда. Пускай ищут, хрен они кого найдут, я еще и подставлю их, если не сдам в полицию, так на деньги кину. Да, лично мне эти люди плохого ничего пока не сделали, но злость на то, что держат как рабов, не утихает. А ведь могли бы просто договориться, заинтересовать нас, ну, меня-то уж точно могли бы, самому интересно так поработать. Но эти люди живут по другим правилам, работают так, как привыкли, зачем договариваться, если и так можно заставить людей, даже детей, делать все, что им нужно. И это нам еще повезло, что мы попали к вот таким ворюгам, а ведь запросто могли бы оказаться у каких-нибудь упырей, что держат детские бордели… Уфф, даже думать о таком не хочется, и ведь будучи в ошейнике, ты ничего не сможешь предпринять, сопротивление бесполезно.


Получая информацию из сети, я анализировал и запоминал все, что мне пригодится, но быстро понял, что мне нужна личная сеть, а раньше восемнадцати лет мне ее никто не поставит, ограничение такое, связанное с развитием организма. От этого становилось грустно, но, в общем, жить можно и без сети, благо, управлять основной техникой, оборудованием и прочим можно и без сети, с планшета или коммуникатора, просто это не так удобно и быстро, но в целом – да, можно.


«Учителя» обломали с еще одним делом, совсем не давали ничего по управлению и эксплуатации движущейся техники. Печально, я-то в самом начале рассчитывал скинуть ошейник и свалить на каком-нибудь кораблике. Благо, этот вид транспорта развит в содружестве настолько, что глаза на лоб лезли, пока изучал в сети информацию. Да и не светит мне стать собственником какого-либо транспорта, ограничения, опять же, по возрасту, хоть ты тресни. Способ управлять судном, конечно, есть, но он чреват многими сложностями, поэтому, как я думаю, если все с работой на свалках будет идти нормально, а хозяева не станут перегибать палку, то можно и не спешить с освобождением. Как я и говорил, в этом мире главное – деньги, вот и будем их зарабатывать и копить. Главное здесь – не попасться, если поймают на том, что краду у своих же работодателей, будет больно об этом вспоминать.


Деньги здесь, на этой станции, да и по всему обжитому космосу, хранятся не только на личных счетах, но и на так называемых чипах. Это своего рода банковская карта, представляющая собой маленький предмет из прочного материала, больше всего похожий на земную флешку. Что у пиратов, что у работорговцев, да и у обычных мусорщиков, шахтеров, пилотов и прочих, такие чипы используются повсеместно, это удобно, потому как очень трудно контролировать оборот средств на этих чипах. Хороший программист, по-нашему – хакер, всегда может поставить нужное программное обеспечение на свой планшет – и все, делай, что хочешь, с нюансами, конечно, но вполне себе свободно. Проблема одна и, к сожалению, серьезная, все стоит денег, абсолютно все. Любая программа, а мне их нужно… много, стоит неприлично дорого, а где взять деньги пацану? Только украсть. С этого момента я начал думать, где взять хоть немного средств на базовые проги.


– Смотри, Тринадцатый, если все сделаешь как надо, получишь дополнительный паек, – это меня наставляют хозяева, чтобы не отчебучил что-нибудь. У меня первый выход в люди, так сказать, на дело иду. Уроды, паек они мне улучшат, я сам себе его улучшу, без ваших подачек. Я понимал, конечно, отчего ко мне такое отношение, эти люди считают меня ребенком, ведь я и есть ребенок. Только вот разум у меня взрослого, даже слишком взрослого мужика, все же седьмой десяток мне шел когда-то…

Нет, мы не на планете, не на свалке в космосе, где чаще всего расположены кладбища старой, но все еще нужной техники, мы все там же, на станции. Здесь существуют отстойники, в один из таких меня и потащили. Целые стены из ангаров различного размера уходят на какую-то неописуемую высоту, похожи на контейнеры в морских терминалах Земли, и почти в каждом что-то имеется. Вся сложность работы здесь заключается не во взломе, это как раз весьма просто, наибольшую опасность представляет видеонаблюдение, оно есть и работает всегда. Как объяснили мои «работодатели», они смогут на короткое время взять ее под контроль, я же должен успеть проникнуть в ангар. Внутри тоже есть охранная система наблюдения, но я должен спрятаться внутри корабля, что там стоит, и работать.

Корабль небольшой, что-то вроде корвета, но это по меркам здешних небольшой, я в сети читал о флоте, был, мягко сказать, в обалдении. Даже маленький кораблик, имеющий возможность ходить далеко, только в длину метров сто, а то и больше. Очуметь, какие размеры у всякого рода линкоров, те измеряются километрами!

Почему здесь, в отстойниках, находятся корабли, и с чего мои «работодатели» решили, что в них что-то есть? Так просто все, это трофеи мусорщиков. Есть тут такая профессия, если так можно сказать, я бы назвал ее вариантом бизнеса. Где-то в космосе находят корабль, а то и целый флот, дрейфующий после боя с кем-либо, основное, что можно захватить и снять быстро, находят там же, в космосе, на месте боестолкновения, победители и снимают, а затем быстро сваливают. В основном берут рабов, извлекают искинов, на большее времени часто не хватает, а потом такие разбитые кораблики находят мусорщики и тащат на ближайшую станцию. Продают, можно сказать, по цене лома, ибо рискуют быть обвиненными в захвате, потому также не имеют возможности хорошенько распотрошить судно. А вот те, кто скупает такие разбитые корабли, прячут их на какое-то время в отстойниках, со временем, используя хакеров, взламывают то, что нужно, и продают. Мы находимся на станции, которая очень далеко от обжитых миров, поэтому найти такое судно у владельцев получается редко, и уже этим пользуются и мои «работодатели».

Отказаться я, разумеется, не мог, оставалось надеяться на то, что моя безопасность важна и самим хозяевам. Впрочем, у них было свое видение ситуации, но об этом я узнаю позже.

К дверям нужного ангара я подлетел быстро, за считанные секунды, хотя мне на это дали две минуты. Подлетел в буквальном смысле, на небольшой грузовой платформе, их здесь используют повсеместно для чего угодно, кто-то банально возит груз, а кто-то катается, перемещаясь по необъятным просторам станции. Планшет давно готов, только подключить, для взлома необходим проводной канал, оборудование-то у нас самое дешевое, да и откровенно старое, это я узнал в сети. Хорошо хоть проги работают, как надо, и взлом, как я и предполагал, занял около минуты. Тут еще сыграл свою роль тот факт, что никто не ставит на ангары с битой техникой серьезную защиту, больше надеются на видеофиксацию и общую сложность работы с кораблями, они хоть и в ангарах, но как бы снаружи, то есть за дверями шлюза – космос, с невесомостью и всем прочим антуражем.

«Есть!» – дверь за мной закрылась, но теперь нужно укрыться и подключиться к внутренней сети, чтобы закрыть камеры внутренней безопасности. Здесь серьезнее, не знаю, сколько мне на это понадобится времени, но софт есть, будем работать. Пока прога будет ломать защиту, можно обдумать, с чего начать в первую очередь.

Укрылся я в каком-то шкафу возле входа, практически сразу, как вошел, это еще только шлюз, но через окно в двери, ведущей в основной отсек, я все же успел оценить то, что стояло внутри ангара. Даже с развороченной кормой, в которой когда-то стоял гипердвигатель, корабль казался огромным. Когда перехвачу управление видеонаблюдением, оценю в полной мере, а пока буду думать.

Как бы мне слезть с той иглы, на какую меня подсадили? Черт, вроде хорошо это, получить новую жизнь, да еще и в новом мире, даже мирах, но все дело портят мой возраст и рабство. Даже если удастся как-то соскочить, куда я подамся, ведь мне всего лет шесть. Да, голова соображает, как у взрослого, даже более того, как у очень взрослого, ведь мне уже было довольно много лет, когда я сюда попал, но тело-то… Черт возьми, я ничего не смогу сделать в одиночку, а довериться абсолютно некому.

«Динь», – сработало! Программа оповестила, что задача выполнена, отлично.

Выбравшись из укрытия, проверив количество воздуха в баллоне и мысленно кивнув сам себе, набрал команду выровнять давление. Прошипело, прям как в кино, даже хихикнул от воспоминаний, поспешим, однако. Осмотревшись и мысленно перекрестившись, открыл шлюз в ангар.


– Вот это… сходил за хлебушком! – вырвалось у меня. От увиденного перехватывало дух, и я чуть не забыл о времени. – Очуметь просто, вот это гробина!

Передо мной висел, взятый в магнитные захваты, огромный кусок темного металла, бывший когда-то космическим кораблем. Для меня, землянина, все увиденное было каким-то волшебством и фантастикой.

– Блин, да он же размером с дом! Я его неделю только обходить буду, там уровней-этажей, как в земном доме, помещений различного назначения, как на каком-нибудь заводе! Хотя…

Время на работу с кораблем мне не ограничивали, тут все зависит от запаса воздуха, что у меня с собой. Тот баллон, что сейчас на спине и используется, не истрачен еще и на половину, запасной имеется, в общей сложности, на них я должен продержаться около двух часов, но никто же не знает, есть ли такие баллоны на судне… Значит, задача номер раз, найти запасы воздуха, если их не будет, вернусь и скажу, что нужно больше времени, пускай хозяева еще воздуха несут, я же не отказываюсь работать.

«Так, тип «Марег», поколение вроде четвертое, сейчас найдем!» – как же правильно я сделал, когда пару дней назад скачал из сети каталог флота прошлых поколений. Он очень большой, в смысле, каталог большой, но и поиск у меня не библиотечный, на планшете искать – не бумажки перелопачивать.

Открыв нужный раздел на планшете, отметил про себя, что хозяева уже пытались подключиться ко мне удаленно, это значит, контролировать хотели, ну-ну, желаю удачи, я уже давно поставил блокиратор, всегда могу сослаться на то, что это оборудование ангара не дает им подключаться ко мне или проверить. Под словом «подключиться» я имею в виду доступ к моему планшету, разумеется, лично ко мне подключиться не получится, сети-то у меня нет. Но вот всячески воздействовать через планшет они могли бы, а еще в их руках управление ошейником, а это более серьезное дело. Снять его, найдя оборудование и софт, можно, но этого будет недостаточно, куда я денусь? Меня всегда можно будет поймать, думать нужно, очень много думать и готовить план побега.


Пара минут поиска и вот, передо мной план этого самого кораблика. Ищу раздел жизнеобеспечения и, вуаля, теперь я знаю, куда мне надо. Так-так, а добраться до нужного места непросто, далеко, а я ведь в невесомости, плыть надо, а не умею пока, когда еще привыкну.

Я только собирался сменить баллон на целый, когда почувствовал что-то неприятное в области шеи. Началось это как легкое покалывание, а потом перешло в нешуточную боль. Я даже думать о чем-либо не мог, настолько ужасными стали ощущения. Перед глазами, как и до этого, находился планшет, что именно привлекло мое внимание, не знаю, но рука словно сама по себе потянулась, и палец ткнул в какую-то иконку.

– Что, сучоныш, думал, самый умный? Не удалось схитрожопить? Быстро на выход, попробуй только что-нибудь отчебучить, и эта боль, что сейчас тебя плющит, покажется массажем! – Внезапно ощущения ослабли, и мне стало куда как приятнее. Что это было, черт возьми, ошейник? Так вот как он работает! Это что же получается, меня вот так запросто могут достать где угодно? Это он верно сказал, не удалось схитрожопить… Однако я тупее, чем думал, это будет мне уроком и спустит с небес на землю, возомнил себя самым умным, получай! Эх, не так я представлял себе работу, а с ошейником вообще беда, он причиняет очень сильную боль, ничего сделать нельзя, очень плохо.


По планшету меня вызвал Лен, мой нынешний хозяин. Я думал, что, поставив приложение на блокировку доступа к планшету со стороны, предусмотрел все? Ха, эти работорговцы на таких, как я, собаку съели, и не подавились. Вот и ткнули меня в дерьмо. Интересно, что еще мне предстоит вынести, когда я окажусь перед этими безусловно жестокими людьми.


Заперев ангар и вновь пройдя шлюз, я выдохнул, когда увидел подходящую ко мне платформу, ведь самому отсюда, с этой верхотуры, ни за что не слезть, здесь метров семьдесят, наверное, как ни больше. На платформе никого не наблюдалось, но я понимал, что она, как и по пути сюда, пойдет в автоматическом режиме, и не ошибся. А вот ждало меня… Ждали… Такие хорошие звиздюли, что небо с овчинку показалось. Хозяева, видимо, вообще не заморачивались тем, что я вроде как ребенок. Как только я оказался возле них, где остановилась платформа, меня сразу сбили с ног ударом в голову. Боль была настолько сильной и неожиданной, что я забыл те «приятные» ощущения, что несколько минут назад испытывал от ошейника.

Били молча, методично, словно работу выполняли, заметно, что такое они делали не раз, и, к моей радости, продлилось это недолго. На время избиения все же подействовало то, что тушка перед ними ребенка. Недолго не из жалости, там тупо не нужно долго бить, несколько хороших ударов, и перед тобой труп. Меня обработали качественно, даже скулить не мог, сначала сжимал зубы, но вскоре мои молочные жевалки вылетели, да и сам я отключился. Очнувшись на своей подстилке в темном и вонючем углу нашего ангара, не смог даже перевернуться, меня просто уничтожили, наверное, нет ни одной части тела, которая бы не болела. Я завыл, слезы текли ручьем из заплывших глаз. Было… Обидно. Ведь, по сути, ни за что, я же ничего никому не сделал, не украл, не обманул, вообще ничего.

Скорчился, кое-как найдя положение, в котором было наименее больно, и так забылся. Осталось подождать утилизатор, и мои мучения кончатся. Страшное слово – «утилизатор», нас пугали во время обучения участью попадания в него, и все дети его боялись, как на Земле Бабу-ягу. Утилизатор – это такая штука, при попадании в которую любой предмет, подходящий по размеру, просто превращался в крошево и паштет. Удобно, уничтожит все, что угодно, и для человека, наверное, даже хорошо, быстрая смерть.

– Зачем так? – услышал я где-то поблизости, но не шевелился, никак. Сколько я провел времени в этой позе, неизвестно, день, два, целую вечность, не знаю.

– Наука для всех, – кажется, это голос Лена, моего мучителя, – сбежать или закрысить не получится. Этот, – последовала пауза, – посчитал себя самым умным, его и выбрали первым, так как действительно он выделяется из всей массы, но просчитался.

– Пытался снять ошейник?

– Да он не придал этому значения, раньше-то мы их не пугали ими, вот он и расслабился. Нашел, как выйти в сеть, наставил себе блокираторов на планшет и думал, все.

– Так все проги под контролем!

– Он-то, дурачок, думал, что это не так, – усмехнулся Лен, а мне стало так горько, что реально захотелось сдохнуть. Ну я и дурень! Конечно, вся сеть под контролем, весь софт, а я, значит, решил, что умнее других… Эх, а ведь нужно было просто сначала софт сломать, а уж потом с ним работать, как я это упустил?

– И что теперь с этим? – после паузы уточнил неизвестный.

– Посмотрим, утилизировать недолго, но он перспективный.

Я продолжал лежать и думал, боясь шевелиться, не хотелось даже есть, настолько плохо мне было. После череды нескольких отключений и пробуждений я вдруг осознал, что меня куда-то тащат. Ну, видимо, конец моим мучениям. Даже на руках у тех, кто меня тащил, мне было больно, похоже, мне просто-напросто отбили все мои детские внутренности. По пути я лишь подвывал, но на это никто не обращал внимания.

– Док, готово у тебя? – услышал я через какое-то время, меня все так же держали на руках.

– Да, кладите, – меня уложили на что-то мягкое, я бы сказал, даже не уложили, а погрузили. Что-то мягкое и теплое обволокло тело, частично даже боль прошла, захотелось осмотреться, но мне было страшно. Голоса что-то говорили, но я уже не различал слов, сознание туманилось, а в голове была лишь одна мысль:

«Какая приятная смерть, спасибо, что сделали это так».


– Ты все понял?

– Да, – робко ответил я, не поднимая глаз.

– Просто делай, что требуют, и поживешь, хорошо поживешь. Тех, кто работает хорошо, никто не обижает, и живут они нормально. Со временем сможешь даже денег поднять.

– Я все понял.

– Завтра повторим с тем корветом, отдыхай пока!


Прошло три дня, как мне потом рассказал наш доктор, нормальный мужик, кстати, хоть и такой же работорговец. Оказывается, меня восстановили в реаниматоре, а затем провели несколько операций, полностью приведя мое состояние в норму, даже зубы вновь появились, о как. Честно, я охренел от возможностей современной техники. Да, столкнувшись здесь со всей этой электроникой, я представлял, что в этом мире все очень круто, но вот именно с медициной еще не сталкивался, а стоило. Возможности воистину безграничны, восстановить человека смогут чуть ли не от одной головы, в смысле, нужно, чтобы мозг был жив, остальное восстановят, охренеть просто. Все это, конечно, сложно и дорого, но главное – возможно!

Находясь теперь под плотным контролем, не было и речи, чтобы вновь залезать в сеть, ладно хоть, вернув мне для работы планшет, Лен не удосужился почистить библиотеки скачанных материалов, и каталоги по разным видам техники остались у меня. Да еще предварительно, без подключения к сети, надо написать программу контршпион, чтобы при подключении она разом вынесла все шпионские закладки, на фиг мне все это слежение. Вот этим перед новым выходом я и решил заняться, чтобы завтра, когда окажусь в ангаре, точно знать, куда идти. Точнее, плыть. Кстати, тут тоже был прикол, можно и не плавать в невесомости, а идти, причем хоть по потолку, только тяжело и медленно. Есть обувь специальная, но без сети, имплантов, а главное, с моей силушкой детской, таскать такие боты нереально. Так что будем плыть.


– Наблюдение за внутренними помещениями установлено, – отрапортовал мне планшет. На сегодня у меня был план, я уже не лез дуром, не зная, что ждет за ближайшей стенкой, да и с Леном удалось договориться вполне нормально. Я попросил его о том, чтобы он не прессовал меня за мои поступки, потому как они дают мне возможность узнать больше, а значит, и работать я стану лучше. На вопрос хозяина, что мне нужно, ответил просто:

– Хочу свой планшет, какие-нибудь инструменты, софт, мало ли что мне может пригодиться. Я и скрывал-то свои действия именно из-за того, что не знал, как ты отнесешься к этому.

– Ладно, работай, там посмотрим, но об ошейнике не думай даже, понял уже, чем чревато? – и Лен потрогал тогда какой-то браслет на руке, в виде кольца. Их у него много, все разных цветов, висят на обеих руках, как у папуаса игрушки. Я и не придавал значения этим вещам, думал, мало ли какие у кого фенечки имеются, оказалось, все просто, эти браслеты своего рода пульты управления нашими ошейниками. Заметочку, на будущее, разумеется, я себе сделаю.

– Ты можешь не верить, но у меня и мыслей не было об этой штуке, – я указал на ошейник, но не дотрагивался до него, а уж вид при этом сделал такой серьезный, на какой только способен ребенок.

– Ну-ну, – усмехнулся Лен, но я заметил, как дернулся у него глаз. Чует, что был неправ? Вряд ли, конечно. Этим людям неизвестно сострадание и жалость, иначе они бы не смогли стать такими, какими являются.


В корабле меня ждал небольшой сюрприз, не сказать, что удивился, скорее, я чего-то такого и ждал. Все было заперто. По аналогии с техникой Земли, я робко рассчитывал, что корабль, не получая энергии, будет открыт всем ветрам. Хрен мне, по всей моей детской морде. Здесь техника, получая критические повреждения, блокирует поврежденные отсеки и запирает абсолютно все, для эвакуации есть другие способы, не требующие разблокировки всего корабля.

Долетев (потратил на то, чтобы научиться управлять телом в невесомости, совсем немного времени) до первого места, которое наметил для себя, быстро поставил планшет на взлом замков и привода дверей, здесь это один узел. Энергии на нем нет, но блокировку снять нужно, дальше, надеюсь, я смогу открыть дверь, все же это не бункерная створка. Про то, что быстро научился летать в невесомости, не соврал, просто не уточнил, тут вдоль всех стен и потолка идут поручни, очень удобно передвигаться, кстати, перебирай себе руками, только успевай следить за тем, чтобы во что-нибудь не врезаться.


Планшет сработал быстро, это неудивительно, это всего лишь дверь в отсек с техникой жизнеобеспечения экипажа, а не энергоблок или реакторный зал, хотя последних как раз и нет на корабле, отстрелили их. Видно, что экипаж до последнего боролся за жизнь, поврежденные блоки, опасные для корабля в целом, отстреливаются прямо в космосе, чтобы не взорвались, иначе разнесут весь корабль на атомы. Да, экипаж лишается возможности уйти из боя, но это все равно шанс на спасение, пусть чаще всего такое спасение приведет к рабству, но зато будешь жить. Почему считаю рабство лучшим вариантом? Здесь все просто, экипажи кораблей чаще всего идут пахать на такие же корабли, вся разница в доходе, ты уже не на себя пашешь, а на твоих владельцев. Все же это лучше, чем служить в гареме, попасть на какие-нибудь гладиаторские бои в качестве жертвы или копаться в дерьме, выгребая его тоннами. Пилоты, люди подготовленные, имеющие сети и выученные базы знаний, они здорово упрощают жизнь рабовладельцам, затраты-то только на еду, можно сказать.