Константин Филипович
Бабайкины сказки. Мокрые усы

Глава 1. «Самое жаркое лето»

Мяу! Доброго времени суток. Многие дети думают, что волшебство — это что-то из рассказов бабушек и книжек с пыльными страницами, от которых только чихать хочется. Мур, я вам по секрету, по-кошачьему, скажу: оно вокруг нас. Прямо сейчас летает вокруг нас, как надоедливая муха, только приятнее. Просто нужно шерсть распушить, глаза прищурить и очень сильно захотеть его увидеть — и оно тут же появится, как пышное облачко. Или как сметана в пустой миске.

Разрешите представиться: я кот. Уважаемый в волшебном мире Бабайка. Сонечка в детстве меня Бабайкой кликала, буквы путала, да так и прилипло. Род у меня древний, кошачий. Проход между мирами стерегу — как тигр, только мурлыкаю громче. Сам Кощей на должность утвердил. Мужик он суровый, спору нет, но нас, котов, безмерно уважает. И правильно делает. Потому что если кот обидится — мало никому не покажется.

Так вот, усаживайтесь поудобнее, хвосты подберите — ах да, у вас же нет такого чуда. Ну тогда просто ушки на макушку и не мурлыкайте, когда я рассказываю. А то знаю я вас: только начнёшь сказку — сразу «мур-мур», ничего не слышно. Слушаем сказку про жару и прохладную водичку. Фу-у-у, мы, коты, её любим только в блюдечке после молочка. А в остальном — мокрое дело не кошачье.

Жара стояла в деревне невыносимая уже несколько дней. Такая жара, что даже мы, коты, которые обычно дремлем на печке или пузиком кверху на солнышке, — даже мы прячемся в теньке у водички и жалуемся: «Мяу, молоко сворачивается ещё до того, как я его вылакал. Это издевательство какое-то».

Я проснулся в погребе у дедушки. Там даже в жару прохладнее, так хорошо, только сыровато чуть-чуть и пахнет картошкой, землёй и чем-то очень съедобным. Я лежал на полотенце, которое честно утащил у бабушки с сушилки. Между прочим, не украл, а временно прихватил для стратегического охлаждения. Прохладно тут, но надо и дела кошачьи делать: молочка попить — лучше прям из холодильника, и рыбку, лучше мороженую. А то лапы от жары плавятся, а достоинство кошачье — тем более.

Поднялся я по лестнице, отряхнулся, как это делает настоящий тигр после купания в реке. Только тигр делает это красиво, а я попал хвостом по банке с солёными огурцами. Ничего, дедушка не услышал. Вошёл в дом через открытое окно, я конечно и через дверь могу, но через окно быстрее и солиднее — и сразу к золотому блюдечку.

— Мяу-у-у, — сказал я тихонько, имея в виду: «Налейте молочка со льдом, и поживее, я тут таю как прошлогодний снег».

— Нагулялся, комок шерсти, — сказал дедушка и налил молочка. — Пей, гуляка.

Попил я молочка. Тёпленькое, блин. Но ничего, тоже пойдёт. Кот я непривередливый. Была бы сметана — а так… ладно, мяукнул про себя и забыл.

Зашёл важным кошачьим шагом в спальню, где ещё спали Соня (хозяйка моя, между прочим) и Морковка (рыжая собачка, кипишь мелкий, но преданный). Прыгнул Соне на кровать и сразу — ей на спинку. Аккуратно, чтоб разбудить, но не до инфаркта. Я вообще воспитанный кот. Иногда.

— Бабайка, слезь, и так жарко очень, — устало от жары сказала Соня.

— Просыпайся, Соня, пока ещё прохладно, можно покушать и идти в лес, там и в жару прохладнее, — сказал важно я Соне прямо в ухо. (Она, кстати, знает, что я разговариваю.)

Спрыгнул на пол — приземлился грациозно, как мешок с картошкой, но сделал вид, что так и задумано. Подошёл к Морковке и хотел мявкнуть под ушко.

— Укушу, — спокойно сказала Морковка. — Я уже не сплю.

— Ой ну да конечно, — с усмешкой сказал я. — Ты терпеть не можешь один волосок во рту, а тут целый кот. И не просто кот, а волшебный. Между прочим.

— Все встаём, кушаем и на свежий воздух! Мяу гулять! — сказал я через минутку и пошел на крылечко, в тенёк. Потому что кот я ответственный, но не настолько, чтобы стоять и ждать, пока эти двое проснутся.

На улице ещё было не так жарко. Птички пели на кустиках жимолости — ягода такая чёрная, на кусту растёт у дедушкиного дома. Несъедобная для кота, но красивая. Прохладный утренний ветерок развивал мою красивую шелковистую шёрстку. Я даже усы распушил для солидности.

— Хорошо в деревне летом, Мяу-у-у, — сказал я по-кошачьи и лёг, растопырив лапы для лучшего охлаждения.

Глава 2. «Приезд гостей»

Я придремал на свежем ветерке. У нас, котов, такое бывает — мы вообще мастера по стратегическому сну. И вдруг… уши мои чуткие уловили знакомый звук. Мотор. Приближается. К нашему дому.

Я приоткрыл один глаз. Чисто для разведки.

— Муррр… как интересно, — сказал я сам себе.

Встал, сел красиво, хвост уложил колечком. Смотрю.

Из машины выходят мама Сони и брат Сони — Богдан.

— Мама! — закричала Соня. И — бегом! Обниматься, целоваться, сюсюкаться…

Фу-у-у, мяу. У меня аж голова сама отвернулась. Не люблю я эти сопли. Я кот, между прочим. Моё дело — мышей ловить и сметану уважать. А не на людей прыгать с радостью. Это у них, у собак, такое. Вон Морковка уже хвостом вертит, вся трясётся от восторга. Стыдоба.

— Идите в дом, — говорит бабушка. — Кушать пирожки с начиночкой.

С начиночкой, мяу… Я ушами повёл, но виду не подал. Кот я все-таки гордый.

— Богдан, — говорит мама, — возьми сумку с гостинцами из машины и отнеси в дом дедушке.

С гостинцами! Это я одобряю. Может, и мне что перепадёт. Если, конечно, эти двуногие не слопают всё сами.

А я тем временем отошёл с крылечка. Потому что там суета, ноги мелькают, чуть мой хвост не отдавили. Лёг на зелёную травку под яблоней. Запах цветов… мурррр… Это вам не пластиковый дракон вонючий. Это волшебство, между прочим. Настоящее.

— Тяф-тяф-тяф! — залаяла Морковка, подбегая к маме Сони. Хвост пропеллером, язык набок. Всё, завелась собачка. Теперь её до вечера не успокоишь.

— Как подрос-то, найдёныш, — сказала мама.

Найдёныш, надо же. Улыбнулся я по-кошачьи.

— Мам, — говорит Богдан, — жарко тут на улице и скучно. Я пойду в дом, там прохладнее.

И побежал. С сумкой. Прямиком к дедушке. Остановился у порога, уставился:

— А дверь переставили?

— Ага, специально чтоб ты не нашёл — подумал я, лениво лапку вылизывая. — Прохладнее в доме, конечно. А ещё и сквозняки от холодильника.

И вздохнул я по-кошачьи, длинно и мудро. Вам, детям каменных джунглей, природа не нужна. Цветочки там, травка, яблонька цветущая… Нет. Им подавай ящик с бестолковыми картинками. Фу. Даже не мяу, а фу.

— Школьный лагерь у Богдана закончился, — говорит мама Сони. — Теперь мы его к вам привезли. А то Соня тут одна скучала.

Одна, ага. С волшебным котом и говорящей собакой. Очень она скучала, конечно. Я ей вон уже третью байку за неделю рассказал. Правда, она засыпает на середине. Но это от сытости и усталости, я думаю.

— Со мною не соскучишься, — промурлыкал я, потягиваясь на травке в тенечке. Солнце светило, яблоня шелестела листьями, и даже мухи летали не слишком нагло. — Я им устрою каникулы, муррррр…

Усы я распушил, хвост трубой, глаза прищурены. Два ребенка, одна рыжая собачка и целое лето впереди. Ну, держитесь, гостинцы. И пирожки с начиночкой тоже.

Мяу. На следующее утро мама Сони уехала обратно в город. Работа, сказала она. Ну, у людей свои странности. Мы, коты, например, никогда не уезжаем от хорошей миски с молоком. Но кто их поймёт, этих взрослых.

Дети играли дружно. Мирно. Без драк, без криков «а он первый начал». Я даже задремал в тенёчке, подумав: «Ну вот, теперь будет скучное лето. Ни приключений, ни драконов, ни даже мышиной паники…»