Роман Михалыч
Лётчик Пашка

Лётчик Пашка.

В каждой школе были свои, во истину легендарные личности. Их все любили, ими гордились, их ставили в пример. Они были рядом: такие же, как мы - из той же социальной среды, в тех же одежках, и тех же отечественных ботинках. Их можно было увидеть, даже иногда поздороваться, прикоснуться, пожать руку. Независимо – хулиганы или ботаники, и те и другие им тайно завидовали, и мечтали, хоть в чем-то быть похожими на живую легенду.

Таким был Паша, невысокий широкоплечий, ладно скроенный парень из старших классов, с простой русской фамилией, и гагаринской улыбкой на славянском лице. От остальных учеников он отличался той самой доброй улыбкой, открытым, но упрямым нравом, искрометным юмором и тем, что легко мог подтянуться на турнике раз тридцать. Ну, и его успехи в вольной борьбе были совсем не скромными, что хорошо читалось по борцовской походке.

Он не был отличником, но учителя его любили за беззлобность, отсутствие обид на не всегда справедливые оценки, и какое-то особое желание вникать в учебу – самому доходить до сути предмета. Хулиганы заслуженно его побаивались – Паша не напрягаясь мог согнуть любого из них пополам, девочки просто обожали, а малышня любила уже за то, что он никого никогда не притеснял и не обижал. Ему не надо было самоутверждаться за счет слабого – сила и уверенность была изначально прописана на его добродушном лице и в медвежьей фигуре.

Особо его боготворил военрук.

Паша был не просто отличным спортсменом, но и на уроках НВП ему не было равных – автомат Калашникова в его руках разбирался и собирался самостоятельно - каким-то волшебным образом. Все городские соревнования по стрельбе были за ним. Военруки других школ с уважением жали его крепкую руку, и ворчали на нашего капитана, что тот опять привел «этого своего снайпера». Паша никогда не зазнавался, и принимал поздравления с шутками, улыбкой и достоинством. Кривляться – было не его. Он знал себе цену. И да, он был настоящим - истинным патриотом своей страны, каким и остался на всю жизнь, не смотря ни на что.

Уже будучи семиклассником, он знал чего хочет, и все были уверены, что он обязательно станет военным летчиком. Так и случилось. Но никто тогда не представлял, какой путь ему предстоит пройти, чтобы достичь своей мечты, и куда его потом занесет судьба. Да и наши собственные мечты виделись нам слишком безоблачными, в то относительно спокойное время. Уже лилась кровь срочников в Афганистане, и большинство мальчишек мечтали «отомстить за наших». Мы не знали тогда ничего, а пропаганда рассказывала нам про очередной долг. Теперь уже интернациональный. Кому, когда и за что мы, простые несовершеннолетние мальчишки, задолжали, нам не объясняли: просто ты должен, и все. Для многих этот долг стал последним.

Паша, как и многие, не задумывался над деталями. СССР он считал самой справедливой страной, и одобрял все, что она делала во внешней политике. Решив стать летчиком, он подал заявление через военкомат в летное училище. Все медкомиссии и отбор - прошел легко и весело, так, как мог только он. Военкомат направил его личное дело в одно из высших военных училищ летчиков, но вызов оттуда почему-то так и не пришел. Почта СССР традиционно, просто потеряла где-то его документы, и в военном училище о нем даже не знали.

Любого другого парня данная ситуация, за три дня до вступительных экзаменов, деморализовала бы начисто, но не его. Будущий курсант с поддержкой военрука, перевернули весь военкомат с сапог на фуражки, и уже к утру Паша выехал к месту будущей учебы с новеньким личным делом и кучей характеристик и рекомендаций. В училище осоловели от неожиданно самостоятельно прибывшего настырного абитуриента, но к экзаменам допустили. Сдал он все - «на отлично». Не взирая на стресс и бессонницу предыдущих суток.

Уже в феврале следующего года вся школа могла увидеть молодого курсанта с летным шевроном и минусом на отглаженном рукаве новенького кителя. Форма сидела на нем так, как будто ее пошили в Кремлевском ателье по индивидуальному заказу. Любой журнал был бы счастлив, разместить его фото на обложке. И даже в этот момент своего триумфа, Паша не зазнавался, и с благодарной улыбкой крепко жал руки учителям, и всем желающим его поприветствовать. Сколько мальчишек в тот момент сделали выбор стать военными – никто не знает. Девчонки напрочь забыли о существовании других парней. Все говорили только о нем, пересказывая чужие сплетни, все с новыми подробностями. Военрук заслуженно пил неделю, приходя на уроки в триумфальном настроении, как будто получил майора или подполковника. Это был и его праздник. Ну и наш тоже. Мы все гордились, что учимся с Пашкой в одной школе.

Курсантам военных училищ позволялось чуть больше вольностей в форме и прическе, чем солдатам срочникам. Нет, это не о «дембельском» безобразии – это о умении с честью и достоинством будущего офицера носить военную форму. Форма подгонялась до миллиметра под себя каждым курсантом, холилась и лелеялась, как часть его самого. А в летных училищах дозволялось носить неуставную челку, небрежно выбивавшуюся из-под крылатой фуражки, как у героев фильма «В бой идут одни старики». Ну и особым шиком было иметь на правой стороне кителя - тяжелый латунный значок с парашютом, и двузначной цифрой на подвеске под ним.