Михаил Поляков
Кровососы

Глава 1: Горе Седого

— Слышал, у Седого всю пятёрку прихлопнули? Ну, кроме него самого.

— Да ты чё, Рыжий, нет! Как так, он же сам меня ещё мальцом учил, как на великанов заходить и под хлопок не подставляться. Да он, считай, самый опытный среди тех, кого я знаю.

— Да вот так. Пожадничал. Слушай сюды, расскажу. Засекли они тролля. Молодого, здорового, ростом метров 500, не меньше. У такого кровь что надо, сам знаешь. Комары и быки на ней как новые работают.

— Мне ль не знать, я тут...

— Подожди, Толстый, дай про Седого дорассказать. Короче, засекли они его и ведут. Тот хорошо набил брюхо в разломе, вылез оттуда. Воняет от него слаще мёда. Значит, устал и скоро дрыхнуть завалится. Так и случилось. Завалился под горой и храпеть начал. Да ещё левую руку так откинул, что сгиб прям раскрыт идеально. И жила там пульсирует. Хорошо так бьётся. Сам знаешь, место отличное, бур там легко входит и давление большое, баки моментом заполняются. Это Седого и подвело, зажадничал. Вместо того чтобы на стрёме стоять и, если тролль проснётся, на себя его отвлекать, решил бак и своего комара наполнить. В общем, тоже приземлился и бур вогнал. А тут великан как вздрогнет! Кто его знает, может, притворялся, может, кто по дурости из ребят ему бур в нерв загнал нечаянно, проснулся и как пятернёй даст! Один только Седой и успел взлететь, потому что с пустым баком ещё был. Да и то у комара бур из башки выдрав, так что теперь тот всё, отбурился. А какой у комар был, ух. Тролью шкуру как брезент дырявил. И ещё знаешь что, Седой в этот раз сына взял с собой, опыт передать.

— Вот и передал.

— Да, считай, сам пацана под шлепок подставил. Теперь сидит на крыльце и сам как тролль. Молчит и смотрит в никуда.

— Жалко мужика.

— Жалко. А что делать? Топливо нужно, а кроме как из тролля его нигде не возьмёшь.

— Да, а тролль он, зараза, не любит, когда из него горючку пускают. Жлобистые гады. Слышал, они теперь что удумали? Дымить начали.

— Это как?

— Перед тем как завалиться, запалят костёр, а потом туда кинут всякой жижи из разлома. Дыму страсть как много. Вонь, глаза режет, ничего не видно. Наши, кто сунулся, еле выбрались. Потом неделю чёрными соплями сморкались.

— Вот гады. Ладно бы мы там у них брали много, а то что там пара другая десятков комаров из них высосет, им и незаметно. Даже польза, дурной крови меньше.

— Да-а, тупые.

Мужики вздохнули, покачали головами и вернулись к техническому обслуживанию своих комаров, проверяя упряжь, работу суставов и показания датчиков.

Глава 2: Переживания кровососа

Седой сидел на крыльце своего домика и тупо смотрел на расстилавшийся пустынный пейзаж приразломовой степи. Он думал о проклятой удаче.

Считается, что кровосос, доживший до тридцати, — не кровосос, а дрянь. А он что? Почему его прозвали Седым? Потому что волосы уже поседели! Давно перевалил за четвёртый десяток и до сих пор жив. Сорок пять — баба ягодка опять, бль. Грёбаная удача.

Хотя зачем врать? Свою удачу он заслужил. Его комар всегда самый сильный, быстрый и ухоженный. На нём лучшая сбруя, суставы блестят свежей смазкой. Бур заточен под идеальным углом и с идеальной закалкой. Аппаратура на комаре — самая дорогая, а чинит её только лучший механик. Поэтому, когда над его пятёркой вознеслась карающая длань великана, он единственный успел взлететь — пусть и оторвав комару хобот вместе с буром.

И сейчас люто ненавидел себя за это.

Он мог уйти легендой. А уйдёт Да, кем он уйдёт? Кем его люди запомнят? Лихим кровососом, который не боялся длани великана? Нет. Его запомнят жадным неудачником, который не смог вовремя уйти и погубил свою пятёрку. А сам остался жив. А сын — нет.

Вот кто был настоящим кровососом — его Овод. Не раз получал отцовские затрещины за то, что глупо рисковал и недостаточно прилежно ухаживал за комарами. Характером он пошёл не в отца, а в мать. Та тоже была бешеная. Ух какие она скандалы закатывала! Огонь, а не женщина. По сравнению с ней гигантские тролли со своими шлепками казались лишь рискованным аттракционом. Они с женой были как лёд и пламень. Их скандалы потом неделями обсуждали в посёлке.

Седой вздохнул, взял с земли пригоршню камешков и начал бесцельно их кидать. Когда они кончились, вытер ладонь о штанину и снова замер в неподвижности, продолжив размышления.

Да, насчёт жадности — не было её. Риск был просчитан верно, он чувствует и понимает великанов лучше, чем своих женщин. Какой был толк, если бы он в этот раз стоял на стрёме и в случае чего пытался отвлечь проснувшегося тролля на себя? Именно в этот раз никакого, только горючки меньше добыли. Если бы он реально очухался, они бы успели взлететь и так. Великан и не проснулся. Он просто спросонья хлопнул по зудящему месту и продолжил храпеть дальше. А восемь трупов, комариных и людских, остались кровавыми пятнышками на его шкуре.

Он, Седой, сначала не понял, что произошло. Орал, чтобы стартовали за ним видя нависшую тролличью пятерню, а потом пытался стабилизировать полёт комара, когда их мотало от воздушной волны от шлепка. Через пару минут оглянулся и понял, что остался один. Только внизу похрапывала громада тролля, повернувшегося на другой бок.

Приземлился, заделал рану от вырванного хобота комару и потом долго смотрел на великана. Искать своих было бесполезно: их тела уже были перемолоты щебнем и тролличьей шкурой. Наконец встал, проверил, сколько успел набрать горючки. До дому хватало с запасом. Дальше вспоминать не хотелось. Стук в двери и рассказ, что их сына, мужа, отца, брата больше нет. А он, Седой, есть, стоит целый и здоровый. Как всегда. Одно слово — проклятый.

Пришёл и к жене, пусть и бывшей. Та выслушала и спокойным, ледяным голосом сказала, чтобы уходил. Он и ушёл. Дальше жил как сомнамбула. Бессонница, какой-то рой мыслей и самокопание, бесконечное самокопание: что с ним не так и почему он здесь, а ребята из его пятёрки остались там.

Приходить в себя и думать, что делать дальше, он начал только сейчас, спустя две недели. Любимого комара продал: он ему без хобота теперь ни к чему. Благо есть ещё двое, так что летать есть на чём, без работы не останется. Вот только без какой работы? В одиночку добывать горючку глупо, а он не любит делать глупости. Не хочешь жить? Так хотя бы комара не губи, животное не виновато в твоих проблемах.

Идти к кому-то в команду? Возьмут, за былые заслуги, за то, что многих учил уму-разуму. Нехотя, но возьмут. Его уважали и любили, поэтому даже на клеймо неубиваемого проклятого закроют глаза. Но он сам не станет так напрягать людей.

Организовать новую пятёрку? Наверное, бы смог. Точнее сможет наверняка. Тут всё же репутация опытного кровососа играет ему в плюс, а клеймо, ну так оно его же, а на других не распространяется. Если на роду написано, в который день и час тебя размажет тролль, то так тому и быть, и уж не Седой здесь будет виноват.

Он снова протянул руку к земле, взял новую горсть камней. И вдруг дико разозлился. На себя разозлился. Слюни распустил тут. Возьмут, пожалеют. Он Седой. Он лучший, он всегда сам управлял судьбой, ставил цель и добивался её. Его приёмы пилотирования стали базой для всех кровососов. Копии нарисованной им лично карты толщин шкуры троллей сейчас висят в каждом доме пилота. Его рукопись об уходе за комарами и методы их дрессировки сейчас как азбука кровососа. Все её изучают и перечитывают. И это он тут занимается мысленным нытьём? Себя жалеет? Бред! Сын погиб? Да, но кровосос — это не про долгую жизнь, а про яркую. Ты не копаешься в земле, не доишь быков, а каждый день рискуешь жизнью за лишний литр крови тролля. Овод сделал свой выбор и прожил жизнь достойно, отца не позорил, род продолжил, внук растёт. Внук, вот кто теперь важнее всего, а не душевные терзания седого слюнтяя.

Седой встал, отряхнул руки и пошёл собираться в дом: внук не останется безотцовщиной, когда у него есть такой дед.

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами:

1) Поставить лайк (быстро).

2) Написать рецензию (круто).

3) Рассказать друзьям (геройски).

4) Поддержать рублём (легендарно).

Выбирайте свой уровень влияния!