Александра Никишаева
Большие тени Адель

Глава 1. Пробуждение.

Первые лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые синие шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Адель медленно открыла глаза и почувствовала, как по телу растекается тепло — странное и непривычное после долгого сна.

Комната вокруг казалась знакомой и чужой одновременно. Механическая кошка у ног сверкала голубым светом своих стеклянных глаз, изредка издавая тихое мяуканье.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Сора с подносом: тёплым бульоном и хрустящими сухарями.

— Доброе утро. Или скорее добрый день. Ты проспала почти сутки, — сказала она.

Адель взяла чашку, вдыхая тёплый аромат бульона. Он нежно согревал изнутри — именно то, что нужно после всего этого.

Сора присела на край кровати:

— Как ты?

— Лучше, — призналась Адель. — Но внутри всё ещё что-то дрожит.

Снизу донесся резкий звон разбитого стекла. Сора поморщилась:

— Опять наша маленькая проказница что-то сломала.

Адель улыбнулась, представляя Мину — вихрь хаоса и радости.

— Тебе надо привести себя в порядок, — сказала Сора, открывая шкаф. Адель затаила дыхание: одежда была аккуратно развешена, каждая вещь на месте, чертежи сложены в аккуратные стопки.

— Как? — удивилась она, гладя любимое платье.

— Мы хотели, чтобы тебе было уютно, — улыбнулась Сора. — Прислуга всё привела в порядок. Твои чертежи хранятся в ящике на столе.

Адель подошла к столу и нежно перелистывала страницы.

— Даже мои заметки… — прошептала.

— Не волнуйся об этом. Главное — ты должна восстановиться.

Слёзы навернулись на глаза.

— Спасибо… Я и не думала…

— Пойдём вниз. Кай ждёт в гостиной.

Адель кивнула, и в груди зажглось любопытство.

Спускаясь по широкой лестнице с коваными перилами, Адель оказалась в просторном холле. Высокие потолки тонули в полумраке, где парили магические светильники и отбрасывали кружащиеся тени.

В центре зала возвышался древний механизм — дерево вечной жизни: медные шестерёнки вместо листьев и мерцающие кристаллы в кроне создавали волшебную игру света.

Стены отделаны тёмным деревом с латунными вставками, на них висели старинные карты и схемы. В нишах поблескивали витрины с артефактами — от древних механизмов до восточных безделушек. Восточный колорит тонко чувствовался в шёлковых панно, фонарях из цветного стекла и статуях мифических существ.

Воздух был наполнен жужжанием работающих устройств и лёгким ароматом благовоний. Механические слуги тихо скользили по углам, поддерживая порядок.

В этот момент в зал вбежала Мина, разрывая тишину детским смехом. Адель улыбнулась, почувствовав, как сердце наполняется теплом.

— Адель! Ты проснулась! Я так рада! — бросилась к ней девочка.

Объятия Мины согрели Адель, искренность ребёнка не оставляла выбора.

Сора наблюдала издалека и улыбнулась:

— Похоже, вы нашли общий язык.

— Да, — тихо ответила Адель. — Мина — чудо.

Девочка схватила её за руку и вприпрыжку повела за собой:

— Идём, дядя Кай ждёт!

Диван в гостиной смотрелся здесь чужеродно. Низкий, с мягкими подушками из тёмно-синего бархата и резными подлокотниками — он казался гостем из другого, более привычного и уютного мира. Этот контраст между восточной строгостью и западным комфортом придавал комнате особый шарм. Рядом стоял столик из чёрного дерева с латунными вставками, на котором лежала раскрытая книга.

Кай устроился на подушках так естественно, будто родился в этой позе. Ноги скрещены в лодыжках, пальцы мерно постукивают по обложке фолианта в такт мыслям.

Адель на мгновение замерла в дверях. В полумраке гостиной, под приглушённым светом магических ламп, Кай выглядел пугающе спокойно. В этом была своя притягательность — уверенность человека, который владеет всеми тайнами этого дома.

Она сделала шаг вперёд, и её тень легла на пол, дотягиваясь до его ног.

Кай слегка хмурился, перелистывая пожелтевшие страницы тяжёлой книги в кожаном переплёте с металлическими застёжками.

— Здравствуй, Адель, — он поднял взгляд, и в голосе заиграло тепло. — Рад, что ты наконец спустилась. Можно на «ты»?

Адель улыбнулась, чувствовала, как внутри ёжится предвкушение.

— Здравствуй, Кай. Сора говорила, что ты кое-что подготовил.

Кай кивнул и хлопнул по сиденью рядом с собой.

— Садись. Я покажу кое-что важное.

— Конечно, — кивнула Адель, расположившись рядом.

Кай задержал взгляд на пожелтевших страницах и начал:

— Это не просто книга. Это часть твоей истории, твоей судьбы. Здесь хранятся знания, что передавались из поколения в поколение.

Он указал на древний текст, написанный витиеватым почерком:

— Прочти это. Здесь — о твоём роде, о твоей силе.

Адель наклонилась, всматриваясь в символы. Буквы словно оживали перед глазами.

— Как вы это нашли? — прошептала она.

— Я люблю старые легенды, — ответил Кай, закрывая книгу на мгновение. — Твоё происхождение — часть истории нашего мира. Пришло время узнать всё.

Он перевернул страницу — и в полумраке она засветилась изнутри.

— Вот смотри, — указал он на сложный рисунок. — Символ рода Фалери. Его пытались стереть из памяти, из легенд. Но полностью уничтожить нельзя.

Адель дотронулась до изображения — и вдруг ощутила лёгкое покалывание, будто книга отвечала на прикосновение.

На странице был герб: серебряная лилия, обвитая магическими рунами и кружевными линиями энергии.

— Этот герб принадлежал твоему роду много веков назад, — объяснил Кай. — После уничтожения драконидов он остался лишь в нескольких забытых фолиантах.

Адель всматривалась в рисунок, сердце начинало биться чаще.

— Но как вы узнали, что это мой род? — спросила, не отрывая взгляда.

— Твоя фамилия встречается в древних записях, — ответил Кай. — Фалери… Род с уникальными способностями к механике и магии.

Сора подошла и указала на низ страницы:

— Видишь эти строки? Здесь говорится, что представители рода обладали редким даром — соединять механику и магию.

Адель провела пальцем по лилии, чувствуя странное родство с символом.

— Я думала, моей семьи здесь никогда не было… — прошептала она.

Её лицо покраснело от смущения. Сора удивлённо приподняла бровь:

— Что ты имеешь в виду?

Несколько секунд Адель молчала, затем решила рассказать правду:

— Прошу прощения… Я… я не из этого мира. У меня была другая жизнь, семья, друзья. Но всё изменилось, когда я случайно прошла через зеркало.

Кай замер, его лицо изменилось. Глаза стали пронзительнее, словно пытались проникнуть в глубины её души. Сора нахмурилась и села рядом:

— Расскажи нам всё с начала.

Она взяла Адель за руку. Та глубоко вдохнула и начала.

— В моём мире зеркала были просто зеркалами, — начала Адель. — Было одно старое — в тяжёлой раме, наследство от бабушки. Однажды я случайно коснулась его, и поверхность пошла рябью… я оказалась по ту сторону.

Она перевела дыхание и продолжила:

— Попала прямо в мастерскую Кристофера — он ремонтировал разные приборы. Как раз работал над подобным артефактом. Он был так же удивлён, как и я.

Кай наклонился вперёд:

— Интересно. Что было дальше?

— Дальше… — Адель замялась на мгновение, вспоминая. — Началась новая жизнь. Я даже не подозревала о своём происхождении. Это был просто случайный прыжок между мирами.

Сора улыбнулась мягко:

— Теперь ты знаешь правду. Твоё появление здесь — не случайность.

Кай задумчиво кивнул:

— Возможно, именно поэтому ты смогла пройти границы миров. Твоя связь с родом Фалери сыграла роль.

Адель почувствовала, как тяжесть с плеч упала. Впервые могла говорить открыто.

— А документы? — спросила Сора, взглянув пристально. — Что с бумагами и слепком ауры?

Адель опустила глаза:

— Кристофер помог всё оформить. Без документов трудно устроиться здесь.

Сора и Кай обменялись взглядом.

— А ты не думала, откуда у него такие возможности? — спросила Сора. — Оформить документы с нуля — это влияние.

Адель покачала головой:

— Для меня главное было находиться тут легально.

Кай почесал подбородок:

— Видимо, пришло время раскрыть больше. Кристофер — не просто талантливый артефактор. У него есть связи, о которых ты не знаешь.

Адель подняла взгляд:

— О чём вы?

— Видишь ли, — начал Кай, — семья Аэронн связана с древним родом техно-эльфов. Они влиятельны не только в гильдии артефакторов, но и в высших кругах. Их дело — не только создавать артефакты.

Кай внимательно посмотрел на Адель:

— Ты обладаешь уникальным даром. К нему нужно подходить очень осторожно. Но есть вещи, о которых ты должна знать.

Он перелистнул несколько страниц:

— В этом мире до сих пор боятся драконидов и относятся с предрассудками. Твоё происхождение — это тайна, которую нельзя раскрывать просто так.

Сора кивнула:

— Много кто верит, что драконидов уничтожили за преступления. Это ложь. Их боялись и пытались истребить из зависти к силе.

— Нам стоит начать с малого, — сказал Кай, глядя на Адель. — Не торопись с серьёзными тренировками.

Адель кивнула, внутренне напрягаясь.

— Но помни, — присела рядом Сора, — теперь твоя жизнь изменится. И не только из-за силы.

Адель сжала руки:

— Что мне делать?

Кай откинулся в кресле:

— Пока оставайся дома и не появляйся слишком часто на людях. Никто не должен узнать о твоей сути. Учись контролировать эмоции — они могут вызвать всплеск энергии.

Сора добавила:

— Придумаем план обучения, но главное — не привлекать внимания.

Адель вслушивалась, стараясь впитать каждое слово.

— А мои изобретения? — спросила она. — Я не могу просто всё оставить.

Кай улыбнулся:

— Никто этого не просит. Просто будь осторожна и разумно используй способности. С разработками поможем.

Он закрыл книгу и посмотрел на неё:

— Теории мало. Нужно увидеть всё своими глазами.

Кай подошёл к небольшому столику у окна, где лежали свитки, старинные карты и магические артефакты. Он развернул один из пергаментов — на нём была изображена горная цепь с едва заметными рунами, обозначавшими древние постройки.

— В наших архивах есть упоминания о древних храмах, — сказал он. — Они спрятаны в горных долинах с высокой концентрацией магии.

Сора подошла ближе, её взгляд стал серьёзнее:

— Но отправиться туда сейчас нельзя. Точных координат нет ни на одной карте. Эти храмы исчезли из памяти не зря — их спрятали.

— Значит, найти можно? — спросила Адель.

— Попробуем, — кивнула Сора. — Но это не дело одного дня. Нужно изучить архивы, расшифровать записи, возможно, активировать древние маяки.

Кай провёл пальцем по краю свитка:

— Завтра я заеду в библиотеку гильдии. Там хранятся старые легенды, пылящиеся там веками. Возможно, среди них ключ к твоему прошлому.

— Пока же, — добавила Сора, — тебе нужно привыкнуть к себе, к новому дому и силе. И перестать бояться того, кто ты есть.

Адель кивнула, внутренне смешивая тревогу и предвкушение.

— Я готова, — сказала она. — Но сначала нужно понять, где искать. И быть уверенной, что не пойдём вслепую.

Кай задумчиво посмотрел на неё.

— Именно так и должно быть. Не слепая вера, а чёткий путь. Развалины никуда не денутся.

Сора подошла к окну. За стеклом солнце поднималось к зениту, заливая сад золотистым светом.

— Нам предстоит много работы: архивы, карты, старые записи.

— А ещё, — добавил Кай, — тебе нужно научиться чувствовать. Не только тело и силу, но и связь с миром. Тогда поймём, куда идти дальше.

Адель посмотрела на свои руки — обычные, человеческие. Но внутри сомнений больше не было.

— Тогда начнём, — сказала она. — С чего угодно. С архивов, карт... с вопросов.

Кай улыбнулся — не широко, но искренне.

— Позже. А сейчас — отдых. Даже самые важные поиски начинаются с тишины.

Он аккуратно убрал свиток в кожаный чехол и поставил его на полку к остальным.

Глава 2. В мире шестерёнок и забытых запахов.

Утро выдалось ясным, с лёгким морозным дыханием в воздухе. Адель сидела за длинным столом в столовой, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные стёкла, рассыпались по скатерти разноцветными бликами. Перед ней стояла чашка ароматного чая и тарелка с горячими лепёшками, посыпанными сахарной пудрой.

Кай уже завтракал — неспешно, с той размеренностью, что Адель начинала узнавать как часть его натуры. Он поднял взгляд, когда она вошла, и слегка улыбнулся:

— Хорошо выглядишь. Сон пошёл тебе на пользу.

— Да, — кивнула Адель, усаживаясь. — Чувствую себя... цельной.

Он отложил ложку, вытер губы салфеткой:

— Сегодня я хочу показать тебе мастерские. Там работают лучшие механики и артефакторы города. Ты сможешь познакомиться с ними, обсудить идеи, возможно — начать совместные проекты.

Адель вскинула глаза:

— Правда? Ты думаешь, они... примут меня?

— Примут, — твёрдо сказал Кай. — У тебя есть то, чего нет у большинства: свежий взгляд и смелость соединять несоединимое. Это ценится.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается огонь предвкушения.

— Когда поедем?

— Сейчас. Экипаж ждёт.

***

Экипаж мягко покатил по улице, где смешивались кованые ограды и пыльные переулки. Звуки молотков и шипение пара напомнили: этот город живёт своим ритмом — жестким и непреклонным. Адель понимала: впереди её ждут не просто встречи, а битва за место в этом мире.

Она повернулась к Каю:

— А где отец Мины? Почему она и Сора с тобой?

Кай на секунду задумался:

— Его больше нет. Он ушёл, когда Мина была ещё совсем маленькой. Сора осталась одна, с ребёнком на руках — и я не мог оставить их в беде.

Адель нахмурилась:

— Но у тебя же есть семья… твои родители?

Вздохнув, Кай чуть опустил плечи:

— Мои родители живут по своим правилам. На семейных ужинах Сора часто ловила холодные взгляды, а разговоры о будущем Мины быстро глушились. Для них это был позор — брак «не с тем». Они не могли принять выбор Соры, хотя Мину признали. Бабушка и дедушка не позволили бы ей вырасти так, как мы считаем правильным.

Адель задумалась, чувствуя тяжесть этих слов.

— Это жестоко.

— Это их мир, — спокойно ответил Кай. — Мир, где важнее происхождение и репутация, а не чувства. Мина слишком свободна для такого порядка — она смеётся громко, бегает босиком, разбивает чашки... и я предложил им свой дом. Сора боялась, что я буду давить на неё как родители, но я просто хотел, чтобы они могли дышать. Чтобы Мина росла без страха и осуждения.

Адель посмотрела на Кая, видя в его глазах большее, чем братская забота — тихий протест системе и выбор идти своим путём.

— Ты хороший брат, — тихо сказала она.

Кай улыбнулся, пожимая плечами:

— Что я могу сделать? Иначе не умею.

Экипаж свернул на улицу с мастерскими: за стеклянными витринами с медными рамами мелькали артефакты, вращались шестерёнки и играли переливы кристаллов.

— Приехали, — сказал Кай, открывая дверь. — Здесь шумно, пыльно и иногда что-то взрывается.

Адель рассмеялась:

— Звучит как что-то родное.

Он протянул ей руку:

— Тогда добро пожаловать домой.

Экипаж остановился у массивного здания из красного кирпича с высокими окнами-арками, за которыми пульсировал тёплый свет паровых ламп. Над входом висела вывеска: «Объединённые мастерские “Ось времени”». Из за дверей доносились перестук молотков, шипение пара, обрывки разговоров на разных языках и время от времени — приглушённый взрыв с весёлым возгласом: «Опять не то, но близко!».

Кай помог Адель выйти, кивнув на распахнутые ворота:

— Готовься: здесь говорят на десяти языках, верят в шестнадцать богов и считают, что любую проблему решают паром, магией или их смесью.

Адель рассмеялась, и её смех звонко разнёсся по мощёной улице:

— Значит, я наконец‑то попала туда, где мои идеи не покажутся странными?

Внутри мастерские напоминали живой организм: коридоры разветвлялись, как сосуды, а в залах гудели паровые сердца механизмов. Между станками сновали мастера — люди, техно‑гномы, техно‑эльфы. Даже пара гоблинов в защитных очках ловко управлялась с тонкими проводами: их пальцы мелькали так быстро, что казалось, будто они плетут невидимую паутину.

Кай подвёл Адель к длинному столу, за которым трое мастеров обсуждали чертёж летательного аппарата. Борг склонил голову, не отрываясь от бумаги. Лира слегка приподняла бровь, не сводя с неё взгляда. Маркус не поднял глаз, продолжая делать пометки.

Кай сдержанно улыбнулся и подвёл её к мастерам:

— Это Аделаида Фалери. Она видит механизмы иначе, чем мы все. Советую присмотреться.

Мастера поочерёдно взглянули на Адель — гном Борг с прищуром, Лира с интересом, а Маркус с холодным вниманием.

Борг, чья борода была украшена медными колечками, шагнул вперёд, внимательно разглядывая руки Адель, будто пытаясь прочесть по ним её опыт — нет ли мозолей от молотка, следов сажи от горна. Его голос звучал с характерной протяжённой интонацией:

— Идеи — хорошо, эй! Но без рук и дела — ветер в поле. Ты понимаешь, сколько пота и сажи стоит за каждой шестерёнкой? Без работы — пустое, да-да.

Полуэльфийка Лира, стоявшая рядом, мягко улыбнулась и шагнула вперёд, словно защищая Адель:

— Не будь слишком суров, Борг. В глазах у неё огонь, а это уже половина дела. Аделаида, расскажи нам, что ты видишь? Не стесняйся.

Маркус, человек в кожаном фартуке, скрестил руки и пристально смотрел на Адель:

— Практическая польза — вот что важно. Идеи без воплощения — пустые мечты. Зачем нам это? Говори прямо.

Адель выдержала взгляды и не отступила. Спокойно улыбнувшись, она ответила:

— Я не держала в руках паяльник и чертежи не рисовала. Но я вижу то, чего пока нет — образы, что ждут воплощения. И могу описать их так, чтобы другие смогли создать.

Борг молча кивнул, потом хмыкнул с оттенком одобрения:

— Вот это нам подходит!

В следующие часы Адель бродила между станками — слушала звон металла, смотрела на мелькающие искры, изучала движения мастеров. Один гоблин показал ей миниатюрный механизм, который светился голубым светом; Лира объясняла устройство сложного артефакта; а Маркус указывал на чертёж с подчёркнутыми деталями.

Кай шёл рядом, время от времени тихо комментируя:

— Видишь? Здесь ценят не только опыт рук, но и свежий взгляд.

Адель кивала, и впервые за долгое время ей не хотелось сбежать из этого шумного, пропахшего маслом места.

У горна она задержалась, чувствуя, как жар обжигает кожу. Гном-стеклодув, не глядя на неё, вытягивал из огня тонкую нить хрусталя. Его пальцы в грубых кожаных перчатках двигались с точностью автомата, а из груди вырывался низкий, тягучий гул — песня, от которой вибрировали подошвы сапог. Адель замерла: в этом ритме была какая-то первобытная сила, превращающая раскалённый песок в музыку.

Чуть дальше, в тенистом углу, пропахшем сушёными травами и металлом, эльфийка-алхимик смешивала растворы. Её движения были выверены до миллиметра. Когда две жидкости соединились, воздух вдруг стал тяжёлым и влажным — в нос ударил резкий, терпкий запах дождя над лесом. Адель на мгновение зажмурилась: запах был настолько реальным, что она почти почувствовала на лице первые холодные капли.

Затем её внимание привлёк скрежет металла. Механик, полностью пропавший в своих чертежах, собирал из проводов и шестерёнок странную конструкцию. Он хмурился, что-то зло бормотал, менял детали — и вдруг механизм дрогнул. Творение взмахнуло крыльями и издало звук, подозрительно похожий на человеческий смех. Мужчина отшатнулся, а затем громко расхохотался:

— Получилось! Ну, скажи, получилось!

Адель улыбнулась. Она стояла в эпицентре этого шума, пыли и магии, и чувствовала, как разрозненные обрывки мыслей наконец складываются в схему. Хрустальные линзы, капли эфира, живая механика — всё это перестало быть просто красивыми картинками и превратилось в чертёж.

Последний элемент встал на место с чётким щелчком. Мысль вспыхнула ярко, как электрическая искра: «А если... если можно зафиксировать не картинку, а само воспоминание?»

Она замерла. Перед внутренним взором всплыли очертания нового устройства — не просто механизма, а хранилища ощущений. Тепло дерева, холод металла, запах кофе, чей-то смех... Всё это можно было упаковать в одну машину. Не фиксировать картинку, а запечатать сам момент.

Идея, которая долго теплилась где-то на периферии, наконец обрела форму. Адель сделала глубокий вдох; теперь она точно знала, что должна создать.

Она метнулась к ближайшему верстаку, схватила кусок пергамента и начала рисовать — быстро, жадно, пока видение не рассыпалось. Линии ложились одна за другой: корпус из полированного дерева, хрустальный накопитель, рычаг с гравировкой «Вдохни», крошечный отсек для эфирного масла.

Шум мастерской вокруг неё постепенно стих. Несколько мастеров остановились, с любопытством наблюдая за её лихорадочным темпом.

Лира подошла бесшумно. Её голос звучал тихо:

— Что это? Покажи.

— Я называю это «Ностальжи», — прошептала Адель, ведя пальцем по чертежу. — Он будет хранить момент целиком: запах кофе, холод металла под ладонью, мурашки от ветра. Всё сразу.

Маркус наклонился, прищурившись:

— Невозможно. Память — не материя. Это абстракция, её не ухватишь.

— А пар? А электричество? Магия? — Адель подняла глаза. — Мы соединяем несоединимое каждый день. Почему бы не попробовать соединить механику с воспоминанием?

Гном Борг хлопнул ладонью по столу, голос его прозвучал звонко и уверенно:

— Если получится — это перевернёт всё, эй! Настоящий переворот. Люди будут платить золотом — настоящим золотом — чтобы вернуться в тот момент. Представь: утро, туман над горами, перед тобой дымится горячий ароматный напиток — пахучий, густой, с пряным оттенком. Чувствуешь тепло чашки и слышишь первые петухи за окном… Или вечер у костра, запах жареного мяса, шипение и потрескивание огня. Всё это — в одном устройстве, представляешь? Но как? Какие механизмы нужны? Какие материалы? Может, металл особый или кристаллы… Надо подумать.

Лира скользнула пальцем по чертежу, голос остался размеренным с лёгкой напевностью:

— Может, использовать эфирные кристаллы? Они чувствительны к тонким вибрациям — теплу, дыханию. Если подобрать правильную смесь… получится что-то живое.

— Слушай, а если взять кварцевый усилитель, — подхватил Борг, уже мысленно перебирая варианты. — Он резонироваует, чувствует тонкие колебания, понимаешь? Надо поймать эту ноту — душу момента. Вот тогда — будет вещь, настоящая вещь.

Маркус скрестил руки, взгляд стал сосредоточенным:

— Допустим. Но как перевести ощущение в энергию? Как зафиксировать момент? Это не просто механика. Это магия. Настоящая магия.

— Именно! — загорелась Адель. — Это мост между мирами — между тем, что видим, и тем, что чувствуем. Прошлым и настоящим.

Лира улыбнулась почти торжественно:

— Ты говоришь не о машине, а о живом существе. О чём-то, что будет дышать воспоминаниями.

— Да, — кивнула Адель. — «Ностальжи» — не фотоаппарат. Это капсула времени. Ловит не свет, а живое.

Борг улыбнулся и добавил:

— Эй, Адель, слушай сюда! В прошлый раз, когда мы пытались поймать момент в бутылку, всё сгорело к чертям — прямо как мой любимый котел с рагу! Я тогда кричал: «Проклятая ты машина-обжора!» А она мне в ответ — бабах! Ищи потом осколки кристаллов по всему цеху… Но знаешь что? В этот раз всё будет иначе!

Маркус провёл пальцем по краю чертежа, хмуро разглядывая линии:

— В прошлый раз мы потеряли три недели и полбюджета мастерской. Сейчас вы предлагаете снова пойти по тому же пути, но с ещё более безумной концепцией… — он замолчал, потёр переносицу, будто борясь с головной болью. — Борг, ты уверен, что это не просто азарт? Адель, если у вас нет плана по минимизации рисков, я голосую за то, чтобы отложить проект.

Тишина повисла на несколько секунд — лишь далёкий гул паровых механизмов напоминал, что мастерские живут своей жизнью.

Вдруг раздался спокойный, но твёрдый голос Кая:

— У нас есть схема предварительного контура безопасности. — Он шагнул к столу, достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и развернул его. — Изоляция накопителя двойным экранированием. Аварийный сброс энергии через резервный канал. Дополнительный датчик перегрева с автоматическим отключением.

Маркус резко поднял взгляд:

— Это… откуда?

— Из третьего цеха, — пояснил Кай, слегка приподняв бровь. — Они тестировали похожую систему для паровых регуляторов. Передали нам вчера — не успели оформить через канцелярию. Я ещё не успел передать наверх, но подумал: почему бы не применить здесь?

— Третий цех? — Маркус нахмурился, перелистывая страницы. — Их протоколы всегда жёстче наших. Если они одобрили…

— Именно, — кивнул Кай. — Здесь не только схемы соединений, но и протокол тестирования, результаты симуляций. Всё уже проверено на макетах. Нам остаётся адаптировать под «Ностальжи».

Адель смотрела на чертежи с удивлением. Она не делилась с Каем своими наработками, нигде их не записывала — он не мог знать деталей «Ностальжи», но предложенная схема удивительно точно совпадала с её замыслом. Как будто кто-то прочёл невидимые контуры её идеи и облёк их в металл и провода.

Маркус медленно изучал листы, иногда хмурясь. Пробежался глазами по формулам, ткнул пальцем в узел соединения:

— Здесь слишком много точек напряжения. Если одна даст сбой…

— Второй контур дублирует критические участки, — спокойно пояснил Кай. — Смотри: резервные реле, система самодиагностики. Даже если основной канал выйдет из строя, аварийный механизм остановит процесс без взрыва.

Борг, не удержавшись, хлопнул Кая по плечу:

— О, Кай! Ты как всегда — тихо, незаметно, а потом бац! — и спасаешь положение! Теперь у нас есть и голова, и огонь, и… — он хитро прищурился, — …и план, чтобы не сжечь мастерскую к чертям! Клянусь наковальней, какой молодец!

Слова сорвались с языка гнома, и он тут же осёкся. Взгляд скользнул по строгому лицу Кая и едва заметной складке между бровей. Борг мгновенно понял, кому только что по-дружески и слишком по-свойски отвесил тот хлопок.

Рука сама отдернулась, словно коснулась раскалённого металла. Борг отступил на шаг, неловко пригладил косички с медными колечками, всплеснул руками и заговорил с характерной певучей интонацией:

— Ой, извини, извини, господин Шин-ва! Прости мою прямоту, не подумал, что так… э-э-э… вольно вышло! Ты же начальник, а я тут… — смущённо потёр затылок — …как с братом родным, да? Но я не со зла, ты понимаешь? Просто радость переполнила, как в День Первого Пламени, когда ужин удался на славу!

Борг сделал шаг назад и сложил руки в умоляющем жесте:

— Клянусь, больше ни-ни! Буду как мышка, как тихий гоблин у горна — только смотреть и слушать! Облысей моя борода, если совру!

Уголки губ Кая слегка дернулись в сдерживаемом смехе. Лира прикрыла рот ладонью, Маркус покачал головой, не скрывая иронии.

Борг, чувствуя, как горят уши, поспешно уткнулся в чертежи, бормоча:

— Так… где тут у нас резервные реле? Сейчас найдём, проверим, всё ли… черт побери, предусмотрено. Надо же, какой я сегодня весельчак — сначала говорю, потом думаю!

Маркус окинул взглядом схемы и медленно сложил листы:

— Ладно. Допустим, это снижает вероятность взрыва до… скажем, сорока процентов. Всё равно много, но уже не девяносто, как в прошлый раз.

— Прогресс — когда работает, а не «может сработать», — повторил Кай с лёгкой улыбкой. — Начнём тесты на макете. Под твоим контролем, Маркус. Если что — сразу останавливаем.

Маркус кивнул, появились искры интереса:

— Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Борг радостно потер руки, задорно подмигнул:

— О, теперь всё по-настоящему, Аделаида! Какое счастье — наконец-то дело пойдёт! Бери карандаш! Будем дорисовывать «Ностальжи», да? Как говорят в наших краях: «Кто мечтает — видит звёзды, кто работает — держит их в руках!» Покажем звёздам их место!

Он подвинул стопку пергаментов к Адели и смахнул пару шестерёнок на пол, не заметив этого:

— Рисуй смело! Если что — помогу, подскажу… или сам всё переделаю! Главное — огонь в глазах, а остальное приложится. Вот это радость — творить!

Борг на миг замер у чистых листов и шлёпнул ладонью по столу:

— Ну? Чего ждём? Время — как горячий хлеб: остынет — уже другой вкус! Давай, Аделаида, начинай — я рядом, как брат родной! Клянусь кузнечным огнём, если не помогу!

Адель молча взяла карандаш. В голове крутилась мысль: как Кай нашёл именно то, что нужно? Но времени на раздумья не было — чертёж ждал, а в воздухе пахло горячим металлом, эфирами и… возможно, победой.

Лира аккуратно взяла пергамент с чертежом, её пальцы слегка дрожали от предвкушения:

— Начнём с кристаллов. Я знаю смесь, которая меняет цвет при контакте с теплом. Может, она станет ключом? Нужно проверить, правда?

Адель наблюдала, как мастера оживляются, спорят, набрасывают свои идеи в полях чертежа. Она не держала паяльник и не чертила схемы, но именно её идея зажгла в них огонь.

— Мы сделаем это, — тихо сказала она, чувствуя, как растёт уверенность. — Мы создадим «Ностальжи».

***

Время в мастерских текло незаметно. Когда сумерки начали пробиваться сквозь высокие окна, Кай взглянул на Адель и мягко сказал:

— Пора возвращаться. Уже темнеет.

Адель кивнула, с лёгкой грустью оглядываясь на пространство, где только что родилась её мечта. Здесь, среди этих людей и механизмов, «Ностальжи» начнёт свой путь.

Они вышли на улицу. Воздух остыл, небо стало густо-синим, словно кто-то опрокинул на него чернильницу. Адель подняла голову — и в тот же миг на ресницы опустилась первая снежинка.

— Снег… — прошептала она.

Снежинки падали всё чаще, кружась в медленном танце, ложились на плечи, волосы, мостовую — превращая мир в тихую сказку, в которую так легко поверить.

Кай улыбнулся:

— Зима напоминает: всё меняется. Даже то, что кажется незыблемым.

Адель вдохнула морозный воздух, полный свежести и обещания. Впереди был долгий путь: споры, неудачи, пробные сборки и новые идеи. Но теперь у неё была команда. И была мечта.

Экипаж тронулся, оставляя позади «Ось времени», где за окнами уже мерцали огни, а в глубине мастерских Борг снова ругался на «не то», Лира тихо напевала, смешивая эфиры, а Маркус скептически хмыкал, глядя на них.

Снег шёл всё сильнее, постепенно засыпая город и скрывая белизной все несовершенства, оставляя место только для одного — для «Ностальжи».