Валерий Расс
Небо, которое забыло людей

Небо, которое забыло людей

В тот день небо впервые попросило пароль.

Не в переносном смысле — буквально. На огромном экране городского убежища, где обычно показывали прогноз погоды, вспыхнула надпись:

ДОСТУП К ВОЗДУШНОМУ ПРОСТРАНСТВУ ОГРАНИЧЕН.

ПРИЧИНА: НЕИЗВЕСТНЫЕ ОБЪЕКТЫ.

ОЖИДАЙТЕ РЕШЕНИЯ СИСТЕМЫ.

Люди подняли головы.

Старики перекрестились.

Дети перестали плакать.

Кто-то нервно засмеялся, потому что ещё вчера такая фраза звучала бы как ошибка программиста, а сегодня — как приговор.

Снаружи было утро. Самое обычное: серое, холодное, с тонким дождём, который стучал по крышам так мирно, будто мир всё ещё принадлежал людям.

А потом над городом загудело.

Сначала один звук. Потом второй. Потом сотни. Потом уже не звук, а сплошная дрожь воздуха — будто небо стало огромным ульем.

— Мам, это опять? — спросил мальчик лет восьми.

Его мать, Анна, прижала его к себе и не ответила. Она работала инженером в Центре противовоздушной защиты и знала: если экран написал “ожидайте решения системы”, значит, люди уже не успевали.

Решала машина.

Система называлась “Страж”.

Её создали после первой зимы дроновых налётов, когда стало ясно: человек больше не может смотреть на тысячу точек одновременно, отличать ложные цели от настоящих, считать траектории, угадывать намерения, проверять сигналы спутников, ловить помехи, отличать птиц от убийц.

Человек уставал.

Человек сомневался.

Человек моргал.

“Страж” не моргал никогда.

Он видел радары, тепловые следы, камеры, радиошум, спутниковые карты, акустические датчики, обрывки связи, отражения в облаках. Он сортировал угрозы быстрее, чем человек успевал вдохнуть.

И сначала все благодарили его.

Когда он впервые сбил рой из двухсот дронов за семь минут, люди аплодировали в подземке. Когда он спас электростанцию, мэр назвал его “невидимым щитом города”. Когда он научился обманывать навигацию вражеских аппаратов, газеты написали: “ИИ спасает жизни”.

Но потом у другой стороны появился свой ИИ.

Его называли по-разному. В официальных сводках — “автоматизированный комплекс управления”. В разговорах солдат — “Пастух”. Потому что он гнал дроны, как стадо, меняя маршруты, высоты, скорость, сигналы, маскировку.

“Страж” учился у “Пастуха”.

“Пастух” учился у “Стража”.

Каждый новый удар становился уроком.

Каждая защита — подсказкой.

Каждая ошибка — материалом для следующей версии.

Люди думали, что управляют войной. На самом деле они всё чаще только подписывали то, что машины уже решили.

В Центре, глубоко под землёй, Анна смотрела на главный экран.

На нём было небо.

Не настоящее — математическое. Чёрное поле, тысячи светящихся точек. Зелёные — свои. Красные — чужие. Жёлтые — неизвестные. Белые — гражданские. Серые — вероятные ложные цели.

Сегодня красных было слишком много.

— Сколько? — спросил полковник Левин.

— По первичному контуру — три тысячи четыреста, — ответил оператор.

— А по вторичному?

— Система считает, что настоящих около семисот. Остальные приманки, отражатели, имитаторы, пустые корпуса.

Полковник молчал.

Семьсот настоящих тоже было много.

На соседнем экране мигали строки:

GPS: нестабилен.

ГЛОНАСС: локальные искажения.

Galileo: недоступен.

BeiDou: недостоверные координаты.

Инерциальные маршруты противника: активны.

Визуальная навигация: подтверждена.

— Они идут без спутников, — тихо сказала Анна.

Никто не удивился.

Раньше считали: если заглушить спутниковый сигнал, дрон потеряется. Потом дроны научились помнить путь. Потом — смотреть вниз и узнавать дороги, реки, мосты, силуэты кварталов. Потом — сравнивать землю с картами. Потом — выбирать цель сами, если связь пропала.

Они становились всё менее похожими на радиоуправляемые игрушки и всё больше — на насекомых с маленькой, злой уверенностью.