Подменная невеста для Альфы Севера

1 Громкий крик утром

Резкая пощёчина пришлась по щеке девушки с длинными чёрными вьющимися волосами. Удар был таким сильным, что она отлетела на пол. Она ударилась головой об угол стола, и из свежей раны начала сочиться кровь.

– А-а-аргх! – закричала девушка во всё горло, коснувшись головы и почувствовав, как липкая жидкость размазывается по руке, прежде чем резкая волна боли затуманила её зрение. – А-а-аргх! Кровь!

Та же, что ударила её, стояла неподвижно. Её тело буквально источало гнев. Глаза до краёв наполнились непролитыми слезами, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Она не хотела плакать.

Она не хотела, чтобы они знали, как ей больно.

– Что здесь произошло?!

Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге появилась красивая женщина лет сорока с небольшим, на лице которой застыл шок. У неё были такие же длинные чёрные вьющиеся волосы, как и у плачущей девушки.

– Эмили! – взвизгнула женщина. Её лицо стало мертвенно-бледным, когда она увидела кровь на полу и свою драгоценную дочь, плачущую от боли и свернувшуюся в позе эмбриона. – Стерва! Что ты сделала с моей дочерью?! – Она присела на корточки рядом с Эмили и тоже начала рыдать, её вопли в ушах Доун звучали, как крик банши.

Доун же, девушка, ударившая Эмили, стояла не моргая. Она смотрела, как дуэт матери и дочери беспомощно рыдает. Она не чувствовала к ним ни капли сочувствия.

– Тони! Тони! – Теперь мать позвала ещё одного участника на эту сцену. – Тони, иди сюда скорее! Посмотри, что натворила твоя дочь!

Вскоре появился мужчина с глубокой морщиной между бровями. Он был самой уважаемой фигурой в этой стае, и все его боялись. В конце концов, он был Альфой стаи Лунного света, но перед этой женщиной он был никем, простым человеком без всякой власти.

Доун ненавидела видеть, как её отец превращается в человека, которого она больше не узнавала.

– Что случилось? – спросил Тони, но его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как сильно истекает кровью Эмили. Она была оборотнем, но рана, должно быть, очень глубокая, раз кровотечение до сих пор не остановилось.

Не раздумывая ни секунды, он тут же подхватил девушку на руки. – Её нужно отнести к целителю! – В панике он даже не спросил, почему она ранена.

Увидев, что о её малышке позаботились, Джулия, мать Эмили, развернулась к Доун, и её заплаканные глаза наполнились яростью.

– Как ты посмела тронуть мою малышку! – прорычала Джулия на Доун, и вся её поза говорила о том, что она готова напасть в любой момент.

Небеса. Эмили была двадцатидвухлетней женщиной, а Доун всего на год младше неё, но эта безумная женщина не переставала называть Эмили своей малышкой.

– Только посмей тронуть меня, и я заставлю тебя пожалеть об этом. Я отправлю тебя к целителю с такой раной, что твоё лицо навсегда останется в шрамах, – низким и опасным тоном произнесла Доун, глядя прямо в глаза Джулии. Каждое её слово было пропитано ядом и гневом.

В этот момент она говорила совершенно серьёзно, и Джулия, должно быть, тоже это почувствовала, потому что замерла на месте и лишь сверлила падчерицу взглядом, полным чистой ненависти и неприкрытой враждебности, которые проступали сквозь слёзы.

– Как ты смеешь мне угрожать! Я расскажу об этом твоему отцу!

– Ты и так ему расскажешь, неважно, угрожала я тебе или нет, – ответила Доун. Её взгляд был ледяным, а слёзы исчезли. Она чувствовала такую ненависть к своей мачехе. Она не любила её годами, и теперь это стало последней каплей.

– Ты пожалеешь об этом! – Джулия вылетела из комнаты, но прежде чем захлопнуть дверь, она взвизгнула во всё горло. – Не нужно было тебе убивать свою мать, неудивительно, что у тебя совсем нет манер. В конце концов, у тебя нет матери, чтобы научить тебя.

Слова Джулии стали для Доун ещё одним ударом ножа в грудь. Она уже не в первый раз говорила ей подобное за спиной отца, но боль была всё такой же, и Доун никогда не сможет к этому привыкнуть.

Джулия поступила мудро, держась подальше от Доун в этот момент, потому что секунду спустя в дверь полетел кувшин. Он разлетелся на сотни осколков, а Доун издала яростный и полный боли вой.

Она ненавидела мачеху и сводную сестру, особенно потому, что верила в правдивость её слов: она была причиной смерти своей матери.

Это был самый ужасный момент в её жизни.

Ей было всего пять, когда на них напали изгои, и её мать погибла, защищая её. Годами были только она и её отец. Всего пять лет назад её отец выбрал Джулию Луной стаи и своей второй парой. Именно тогда всё и пошло под откос.

Доун опустилась на колени перед разорванной фотографией, на которой были она и её мать и которую уничтожила Эмили. Именно поэтому она так разозлилась и так сильно её ранила. Ей было абсолютно наплевать на последствия своих действий, потому что сейчас не было наказания суровее этого, не было боли мучительнее той, что она испытывала.

Доун закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Рядом не было никого, кто мог бы её утешить, а единственный человек, который, как она думала, будет на её стороне, начал видеть в ней помеху для своей счастливой маленькой семьи.

Она была совсем одна, и когда её отец вернётся, для Доун всё станет только хуже.

2 Ярость Альфы

– Я знаю, что ты не в лучших отношениях со своей сестрой, но это не значит, что можно так её обижать, правда? – Блейк смотрел на неё с разочарованием, и Доун не могла вынести его вида.

Она слишком устала, чтобы спорить с ним. Более того, она не могла понять, почему в последнее время он вставал на сторону её сводной сестры.

Блейк был её парой, её истинной парой, тем, кто, как она надеялась, станет её опорой в это время, тем, кто утешит её, но вот что она получала от него. Чёрт. Жизнь – отстой.

Доун смотрела на свою пару с непроницаемым выражением лица, наблюдая, как он в досаде почесал затылок. Она пришла сюда, потому что не могла больше ни секунды оставаться в доме стаи. Она знала, что её отец и те две мерзкие женщины скоро вернутся, и её будут без конца отчитывать за содеянное, но теперь она невольно задавалась вопросом, было ли правильным решением прийти сюда.

– Я же сказала тебе, что Эмили порвала фотографию моей матери и говорила о ней гадости… – повторила Доун сказанное ранее, пытаясь оправдать реакцию Блейка. Он был сыном беты её отца, и они узнали, что являются парой, как только ей исполнилось шестнадцать, а значит, они были вместе уже пять лет, и всё это время он выслушивал её жалобы на то, как изменился её отец, и утешал её.

Но теперь изменился не только её отец – её собственная пара тоже больше не казалась ей безопасным местом.

– Знаю, но твоя мать умерла давно, тебе нужно жить дальше, а твоя бурная реакция на сестру неоправданна.

– Она мне не сестра. И неважно, сколько времени прошло, её слова, поносящие мою мать, по-твоему, оправданны? – голос Доун прозвучал холоднее и отстранённее, чем она хотела.

Выражение её лица, должно быть, показало, как сильно его слова ранили её, что заставило Блейка ещё больше упереться.

– Я не это имел в виду, – на этот раз его голос прозвучал мягко. Он попытался обнять её, но она отмахнулась от его рук. От одной мысли, что он встал на сторону её сестры, её начинало тошнить.

– Ты выразился совершенно ясно, Блейк. Ты не считаешь, что это так уж важно, что Эмили говорила гадости о моей матери. Ты считаешь, что я слишком бурно отреагировала, – процедила Доун сквозь зубы, не сводя глаз с Блейка.

– Ты сейчас драматизируешь, – вздохнул Блейк. – Ты не так меня поняла, Доун. Я бы никогда этого не обесценил. – Он резко провёл рукой по лицу; казалось, ему было неловко и совестно.

– Ты изменился.

– Нет. Я всё ещё твоя пара.

– Ты слишком часто встаёшь на сторону моей сестры.

– Вовсе нет.

– Ты только что это сделал.

И прежде чем их спор успел разгореться, а Доун – заметить беспокойство в глазах Блейка, в дверь постучали.

Голос Беты Джейсона донёсся из-за закрытой двери, пронзив повисшее между ними напряжение.

– Блейк, выходи. Альфа Тони хочет тебя видеть, – позвал Джейсон своего сына.

– Мой отец? – пробормотала Доун. Сбежать к Блейку было не лучшей идеей, ведь её отец наверняка догадался, куда она пошла. Но почему он искал Блейка, а не её? – Почему мой отец тебя ищет?

Блейк снова выглядел неловко. – Я не знаю.

– Блейк? – снова раздался стук в дверь.

– Иду! – ответил Блейк. – Может, твой отец хочет, чтобы я с тобой поговорил. Оставайся здесь, я поговорю с ним, я объясню ему, почему ты напала на свою сестру, хорошо?

Доун ничего не ответила, лишь опустила голову.

– Прости, я не хотел ранить твои чувства, и я правда не хотел обесценивать эту проблему. Я неправ. – Блейк наклонился и поцеловал её в лоб. На этот раз Доун не оттолкнула его, и он вздохнул с облегчением. – Я скоро вернусь, отдохни.

Доун кивнула и села на кровать Блейка, пока тот выходил из комнаты. Она слышала, как он спросил своего отца, почему Альфа Тони его ищет, но его отец ответил, что тоже не знает. Он лишь сказал, что Альфа выглядел разъярённым.

«Конечно, он разъярён, ведь его любимая дочь пострадала», – с горечью подумала Доун. Она легла на кровать и уставилась в потолок, размышляя, что ей теперь делать. Она не хотела оставаться в доме стаи рядом с теми двумя мерзкими женщинами. Может, ей стоит попросить о церемонии, чтобы она могла остаться с Блейком? Она уже достигла совершеннолетия и заслуживала церемонии, раз уж нашла свою истинную пару.

Доун размышляла, как поднять перед отцом тему церемонии, когда снаружи послышался громкий шум. Сквозь стены эхом доносились многочисленные ругательства.

«Что происходит?» Доун тут же села и уставилась на закрытую дверь, поняв, что это голос её отца. Он был в ярости. Она впервые слышала, чтобы её отец был в таком гневе.

Быстро вскочив на ноги, Доун выбежала из комнаты и увидела, как её отец колотит Блейка по лицу. Кровь брызгала во все стороны, но Бета Джейсон ничего не делал, чтобы остановить Альфу, который был готов убить его сына. Вместо этого он отвёл взгляд, его лицо исказилось от боли.

– Отец! Прекрати! Что здесь происходит?! – Доун тут же бросилась к отцу, прежде чем его острые, как бритва, когти смогли бы разорвать грудь Блейка и убить его на месте. – Отец, если ты зол, вымести это на мне! Что ты делаешь с моей парой?!

Доун изо всех сил пыталась остановить отца, взывая о помощи к Бете Джейсону – в конце концов, речь шла о его сыне, – но Бета не сдвинулся с места.

– Твоя пара?! – взревел Тони и с лёгкостью стряхнул с себя дочь. – Ты хоть знаешь, что твоя пара обрюхатил твою сестру?!

Услышав это, Доун похолодела.

3 Её худший кошмар

Здесь где-то ошибка, ведь такое просто не могло с ней случиться. Должно быть, она ослышалась. Блейк не мог её предать. Они были парой, и это была самая священная связь между двумя оборотнями.

Он был тем, с кем Доун должна была провести остаток своей жизни.

– Здесь какое-то недоразумение… – Доун выглядела ошеломлённой. Она была в полном замешательстве, и когда отец уже замахнулся, чтобы снова ударить Блейка, она закрыла его своим телом, обхватив руками. – Прекрати! Давай поговорим! Ты сбиваешь меня с толку!

Тони поднял руку, выпустив когти. На этот раз он и впрямь намеревался убить Блейка. Он хотел вырвать когтями его сердце из груди, но не смог, потому что Доун заслонила этого ублюдка своим телом.

– Прочь, Доун! Я убью его! – прорычал Тони. Ему было невыносимо больно за дочь. Как её собственная пара мог предать её таким чудовищным образом?

– Нет! Ты и пальцем его не тронешь! – крикнула в ответ отцу Доун, по-прежнему обнимая лежащего на полу Блейка. Их одежда пропиталась кровью, и от этого запаха девушку затошнило. – Ты не прикоснёшься к нему, пока я не получу внятных объяснений! Скажи мне, что происходит!

Тони стиснул зубы. В его глазах сверкнул гнев, и он боролся с собой, решая, продолжить или отступить.

В конце концов он опустил руку и отошёл от Блейка, а Доун разрыдалась. Она попросила бету позвать целителя, чтобы тот спас Блейка. Она не могла видеть, как он вот так умирает.

Всё вокруг погрузилось в хаос, и происходящее казалось расплывчатым, пока все пытались помочь Блейку. Целитель действовал быстро, потому что некоторые раны были настолько серьёзными, что не успели бы затянуться сами, и собственная регенерация Блейка не справлялась. Без исцеляющей силы целителя можно было не сомневаться – от такой кровопотери он бы умер.

Блейка отнесли в его спальню, и Доун осталась рядом с ним. Она по-прежнему всё отрицала и была не готова выслушать объяснения отца. Но когда всё наконец улеглось, она сама к нему подошла.

– Бета Джейсон, не могли бы вы, пожалуйста, оставить нас с отцом наедине? – попросила она, войдя в комнату.

Её отец и его бета о чём-то ожесточённо спорили, но Доун было совершенно всё равно, о чём шёл разговор. Она предположила, что они ссорятся из-за того, что Альфа чуть не забил Блейка до смерти, но не была уверена, да и не хотела знать.

– Альфа, вам нужно всё тщательно обдумать, мы не можем позволить себе навлечь на себя его гнев, – сказал Бета Джейсон, прежде чем оставить Доун наедине с отцом.

– Пожалуйста, объясни. Что происходит? Почему ты поступил так безрассудно и обрушил на мою пару это гнусное обвинение? Объясни мне всё. – Доун была готова к худшему, но даже при этом она и представить не могла, что услышит дальше.

Альфа сидел в своём кресле и выглядел невероятно уставшим. Он больше не казался разъярённым – скорее, опустошённым.

– Эмили беременна. Когда мы отвели её к целителю, он подтвердил, что твоя сестра беременна.

– Перестань называть её моей сестрой! У меня нет сестры! – взревела Доун, сытая по горло этой связью. – Она могла забеременеть от кого-то другого, она могла солгать насчёт отца ребёнка! Как ты можешь так легко ей верить? Как ты можешь верить ей, даже не разобравшись в ситуации?! Почему ты всегда на её стороне? Я твоя дочь, но с тех пор, как они появились, ты ни разу за меня не заступился! Ты вообще мой отец?!

Тони сощурился. У него был такой обиженный вид из-за слов Доун. От его наглости – вести себя так, будто это он здесь жертва – Доун стало дурно.

Этот мужчина был Альфой стаи, её родным отцом, человеком, которого она уважала больше всех. Но сейчас от одного его вида к горлу подкатывала тошнота.

– Потому что он признался. Блейк, твоя пара, признался, что у него роман с Эмили. Он сам сказал мне, что есть высокая вероятность, что ребёнок его. Нет. Он практически уверен, что ребёнок его, – без всяких эмоций произнёс Тони, глядя прямо в глаза Доун. – Мне жаль, малышка. Мне очень жаль.

Доун почувствовала, как её мир рушится, и без сил опустилась на пол. Ей хотелось кричать и плакать, хотелось вопить, что всё сказанное им – ложь, но у неё не осталось никаких сил. Она даже не слышала, что говорил ей отец, когда подошёл и попытался её успокоить.

– Это невозможно… Я спрошу его. Я сама его спрошу. Ты лжёшь мне, отец.

– Мне жаль, малышка. Прости, моя дочь. Я не думал, что всё так обернётся. Мне искренне жаль.

Доун оттолкнула его с таким видом, словно ей было противно. – Тебе не меня жаль. Тебе жаль только Эмили. Тебе стало на меня наплевать уже давно.

– Это не так. Это неправда. Я всё делал для тебя.

Доун поднялась на ноги. Она заставила себя пойти к спальне Блейка, собираясь дождаться, когда он очнётся, и потребовать объяснений – действительно ли он отец ребёнка Эмили. Но пока она ждала, её захлестнула волна воспоминаний.

Доун вспомнила, как Блейк в последнее время защищал Эмили, и теперь всё встало на свои места.

Однако, если она думала, что это и есть самое худшее, то глубоко ошибалась, потому что её настоящий кошмар явился в обличье альфы с севера.

4 АЛЬФА С СЕВЕРА

Блейк очнулся на следующее утро. Доун ждала его всю ночь, не сомкнув глаз, пока он не придёт в сознание.

Большинство его синяков исчезло, а раны начали затягиваться. Теперь он выглядел нормально, лишь немного бледный и с повязкой на левой руке, потому что, по-видимому, Альфа в припадке ярости сломал ему руку. Блейку ещё повезло, что Альфа Тони не обратился в зверя, иначе он был бы уже мёртв и похоронен на глубине шести футов.

– Скажи мне, это правда? – Голос Доун звучал очень холодно. Это было первое, что она спросила у Блейка, как только он открыл глаза. Она думала об этом всю ночь напролёт. Тысячи сценариев проносились у неё в голове, и она готовилась к худшему.

Но даже так, как бы усердно она ни готовила себя к этому, как бы сурово ни убеждала себя, что не будет страдать из-за этого дерьма, она всё равно чувствовала боль в сердце. Она была в агонии, когда увидела, как Блейк смущённо кивнул.

Гнев, печаль, унижение – чувства, которые она испытывала к нему сейчас, были очень сложными.

Доун пообещала себе, что немедленно отвергнет его, как только узнает, что Блейк изменял ей с Эмили, той самой, кого она ненавидела больше всего.

– Как ты мог так со мной поступить? – спросила Доун. Её голос звучал очень отстранённо, но она ещё больше возненавидела себя, заметив, что он не перестаёт дрожать.

– Доун, пожалуйста… это ошибка. Это было всего один раз. Клянусь, это случилось лишь однажды. – Блейк выглядел отчаявшимся. Он попытался сесть на кровати и дотянуться до Доун, но она уже встала. После случившегося он чувствовал, как каждая косточка в его теле кричит от боли. – Я буду держаться от неё подальше. Я больше никогда к ней не приближусь. Это она меня соблазнила.

– А ты слишком слаб, чтобы отвергнуть её ухаживания? – насмешливо спросила Доун, с презрением глядя на свою пару.

– Доун, пожалуйста. Прости меня. Я всё исправлю.

– И как же ты это исправишь? Эмили беременна твоим ребёнком, – резко сказала Доун. Этот факт причинял ей ужасную боль, но она стиснула зубы и стерпела. Она не собиралась плакать, по крайней мере, не перед ним.

– Я… – Блейк пытался напрячь мозги, чтобы придумать достаточно хорошую идею и предложить её своей разъярённой паре, но ничего не мог найти. В голове было пусто, и он оказался в отчаянном положении, когда увидел, как ненависть в прекрасных глазах Доун усилилась. – Я найду способ… Я попрошу её избавиться от ребёнка.

Та же мучительная мысль приходила в голову и Доун, когда она размышляла, какое решение Блейк ей предложит, но она отгоняла её, потому что не думала, что он опустится так низко и избавится от собственной плоти и крови. Но, очевидно, он действительно был на это способен.

Было стыдно называть его оборотнем и сыном Беты. Он был воплощением позора для любого мужчины-оборотня, раз посмел предложить такую ужасную вещь.

– Ты действительно думаешь, что Эмили на это пойдёт? – Доун рассмеялась. Её смех был сухим и безрадостным, он совсем не отражался в её глазах. От такого смеха по спине пробегали мурашки. – Она сделала это из злобы, чтобы насолить мне. Ты правда думаешь, что она тебя отпустит?

Блейк побледнел ещё больше. Он выглядел раскаивающимся, но, видя выражение его лица, Доун не чувствовала ничего, кроме горечи.

И в этот момент она поняла, что для них обоих пути назад больше нет. Эту запущенную ситуацию уже нельзя было исправить.

– Я, Доун Аттиана Эш, отвергаю тебя, Блейка Майкла Гиллиана, как свою пару. Пусть связь между нами будет разорвана навсегда.

Блейк не мог поверить своим ушам, когда Доун отвергла его. Эта фраза была священной, словами, которые нельзя было произносить своей второй половине, но Доун это сделала.

Как только Доун закончила говорить, они оба почувствовали, как связь между ними оборвалась. После этого для них действительно не было пути назад.

– Доун! – взревел Блейк, почувствовав острую боль в груди. Он снова свернулся на кровати, задыхаясь и с трудом пытаясь дышать. Ему казалось, будто его избивают заново.

Доун же покинула комнату, прежде чем окончательно сломаться.

После разрыва Доун оставалась в своей спальне. Она не выходила два дня и две ночи, страдая от боли разорванной связи, как и Блейк.

На четвёртый день Доун была в достаточно ясном сознании, чтобы заметить, что в её спальне кто-то есть, но она слишком устала, чтобы пошевелиться.

– Какая же ты жалкая, Доун. – Эмили сидела напротив её кровати, лицом к ней. Она выглядела как всегда прекрасной: её длинные вьющиеся волосы ниспадали на плечи. Она казалась милой девушкой, хотя, присмотревшись, можно было понять, насколько она прогнила изнутри. – Дай-ка я расскажу тебе кое-что интересное.

Доун хотела зарычать на неё, чтобы та убиралась из её спальни, но она была слишком слаба, чтобы даже пошевелить пальцем, а Эмили всё продолжала назойливо болтать.

– Знаешь, почему твой отец сошёлся с моей матерью? – Она склонила голову набок и улыбнулась как маньячка. – Потому что он пообещал свою дочь Альфе с севера. Конечно, он не хочет отправлять собственную плоть и кровь жить на север, поэтому он запланировал, чтобы эту роль исполнила я.

Доун не могла понять, о чём та говорит, она никогда раньше не слышала ничего подобного.

– Поздравляю! Альфа Зенит уже едет, чтобы забрать тебя в свою стаю! Думаю, разлука с тобой поможет Блейку быстрее тебя забыть.

5 Альфа-Зенит

Доун хотела, чтобы Эмили прекратила нести чушь. Она не понимала, что та пыталась ей сказать. Каждое слово, слетавшее с её губ, было полной чушью. Она ненавидела, когда та говорила о Блейке так, будто знала его целую вечность.

Эмили продолжала хвастаться, что Блейк уже согласился создать с ней пару, и от этого Доун хотелось закричать, чтобы та убиралась отсюда вон.

– О, я тебе уже рассказывала, как провела с ним ночь? Он был очень нежен. Не верь ему, когда он говорит, что ему не понравилось. Конечно же, ему очень понравилось, – затем Эмили многозначительно коснулась своего живота. – Иначе, как, по-твоему, я смогла бы выносить в своей утробе дитя нашей любви?

Доун закрыла глаза. Она мечтала оказаться где угодно, только не рядом с Эмили и её матерью.

– Ты ведь не держишь на меня зла, правда? – спросила Эмили своим приторно-сладким голосом. – В конце концов, мы сёстры. Нам нужно держаться вместе. И хотя я не смогу часто тебя навещать, ведь ты переезжаешь так далеко на север, мои молитвы всегда будут с тобой, – она хихикнула, как джокер.

Доун не могла понять, что за чушь извергала эта девица. Её голова была такой тяжёлой, и она не могла нормально дышать.

К счастью, в комнату вошёл её отец и застал там Эмили, но та, словно заправская актриса, сменила злобную улыбку на невинную, пытаясь вызвать у него сочувствие.

– Что ты здесь делаешь, Эмили? – сурово спросил Альфа Тони. Он велел ей не беспокоить Доун и запретил приближаться к ней, зная, сколько боли они с Блейком причинили его дочери, не говоря уже о том, что их отношения и так никогда не были хорошими. Она, должно быть, была последним человеком, которого хотела видеть его дочь, что было правдой.

– Прости, отец, я просто хотела проверить её состояние, я очень волнуюсь. Я чувствую себя ужасно виноватой за то, что сделала ей, – произнесла Эмили дрожащим голосом, а по её щекам потекли слёзы.

Тем временем Доун очень хотелось расцарапать её фальшивое лицо. Как можно было так легко играть чувствами других?

Уставшая Доун закрыла глаза и отключилась от их спора. Она почувствовала лёгкое удовлетворение, когда услышала, как отец отчитывает Эмили, прежде чем запретить ей снова приходить в её спальню, но всё же это не искупало того, как отец плохо обращался с ней все эти годы.

Она бы никогда не простила его так легко, а когда узнает, что ждёт её в тот момент, когда здоровье наконец поправится, то, возможно, не простит его уже никогда…

Прошло ещё два дня, прежде чем Доун наконец смогла встать с постели и набраться сил, чтобы снова ощущать окружающий мир.

– Ты в порядке, дорогая моя? – Тони был рядом с ней, когда услышал, что она проснулась и начала нормально есть, но то, что он увидел, было лишь тенью её самой. Его собственная дочь смотрела на него с такой ненавистью во взгляде.

– Держись от меня подальше, отец, – произнесла Доун глубоким и бессердечным тоном, встала с кровати и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Боль от разорванной связи значительно утихла, что позволило ей набраться сил для передвижения, поскольку ей больше не приходилось терпеть такую агонию.

И всё же, хоть Доун и ясно сказала отцу, что не хочет его здесь видеть, когда она закончила приводить себя в порядок, то обнаружила, что Альфа сидит на том же месте. Теперь он выглядел на десять лет старше.

– Доун, нам нужно поговорить, это срочное дело, – мрачно сказал Тони. Он не осмеливался посмотреть дочери в глаза, поэтому так низко опустил голову. Для альфы было очень странно вести себя подобным образом, если только у него не было неприятных новостей для его единственной дочери. Его собственной плоти и крови.

– Ты пытаешься объяснить мне смысл того, что сказала Эмили об Альфе с севера? – После того, как Эмили два дня назад пришла в её спальню, и Тони предостерёг её держаться подальше, её отец, должно быть, был очень наивен, раз думал, что эта злобная женщина послушается.

Не только Эмили, но даже Джулия пришла, чтобы поиздеваться над ней в самый тяжёлый момент её жизни и посыпать соль на раны, говоря, что она заслужила всю боль, которую ей пришлось вытерпеть, и даже больше.

– Ты собираешься отдать меня Альфе Зениту с севера? Отправишь меня в их земли, чтобы спасти эту стаю? – Доун всё ещё была уставшей после борьбы с такой сильной болью, но её голос был достаточно твёрдым и ясным, чтобы Тони услышал, сколько ненависти она к нему испытывает.

– Доун, я создал пару с Джулией, потому что у неё есть дочь примерно твоего возраста. Я могу отправить на север её дочь вместо тебя. Несмотря ни на что, ты всё ещё моя плоть и кровь, я ни за что не отправлю тебя в далёкие земли, к такому альфе, как Зенит. Я не могу так с тобой поступить.

– Но ты очень хорошо относишься к Эмили и Джулии, игнорируя меня.

– Прости, если ты думаешь, что я тебя игнорировал. Мне очень тяжело на тебя смотреть, потому что ты так похожа на свою мать. Я всё ещё люблю твою мать, Доун, ты должна это знать. Её смерть до сих пор причиняет мне боль, даже спустя столько времени.

– И тем не менее, ты ничего не делаешь, когда они плохо отзываются о моей матери! – сердито прорычала Доун. Что за бред пытается втереть ей отец?

Именно в этот момент кто-то открыл дверь, даже не постучав. Доун это так ненавидела.

– Твой бета сказал, что свиту Альфы Зенита заметили, они прибудут в течение двух часов. Тебе нужно подготовить её к встрече с Альфой, – сказала Джулия с ухмылкой на лице.

Доун не была уверена, о чём говорит её мачеха, это звучало как бессмыслица, но тот факт, что её отец почувствовал себя ещё более неловко, разожгло её интерес.

– Что значит подготовить меня? – Доун злобно сощурилась, глядя на другую женщину.

И вот, Джулия снова и снова доказывала, насколько она отвратительна, когда изображала из себя невинность. Она хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Тони, ты ей ещё не рассказал об альфе Зените? – Джулия сияла, хотя и видела, в каком трудном положении оказался её пара. – Доун, ты целыми днями была в своей комнате, ты, должно быть, не в курсе, но твоя пара уже в пути сюда. Нет. Вообще-то, он уже здесь!

– Какая пара? – сощурилась Доун. Она посмотрела на отца, требуя объяснений.

6 Я не хочу быть твоей парой

Доун выглядела так, будто кипела от ярости, хотя на ней было самое красивое платье в её жизни. Голубое, с большим цветочным узором на груди. Она любила это платье, потому что оно принадлежало её покойной матери.

Но сейчас она надела его, потому что ей предстояла встреча со своей избранной парой. Что за шутка?

Доун кипела от гнева, но не могла устроить сцену на глазах у сотен членов стаи. Все важные люди в стае собрались здесь, чтобы поприветствовать этого альфу с севера. Альфу Зенита.

Вдалеке Доун увидела огромного чёрного волка, который вёл за собой около пятидесяти других волков. Устрашающий топот их лап о землю разносился по округе. Эти звери выглядели очень свирепо – словно собирались напасть, а не явиться в качестве гостей.

Её отец уверен, что они пришли с визитом, а не для нападения?

Доун отшатнулась, когда самый большой зверь, ведущий за собой остальных волков, остановился всего в трёх шагах от неё и её отца, а затем принял свою человеческую форму.

– Альфа Зенит, – поприветствовал Альфа Тони другого альфу, гостя их стаи.

Тем временем Доун остолбенела. Она никогда не видела никого настолько огромного. Её отец, будучи альфой, был высоким и крупным, но этот мужчина был буквально на голову выше него.

– Альфа Тони, – так же поприветствовал Зенит отца Доун. Его голос прогремел на поляне.

Половина зверей снова приняла человеческую форму, а другая половина осталась в звериной.

Доун узнала в этом защитную тактику. Отец рассказывал ей об этом много лет назад. Даже если ты в дружеских отношениях с другим альфой, нужно принимать меры предосторожности, когда находишься вдали от своей стаи.

– А это и есть девушка, которую ты мне обещал? Твоя дочь? – тёмно-синие глаза Зенита остановились на Доун, и та ощутила, как пугает его мощное присутствие, когда всё его внимание переключилось на неё. Ей захотелось съёжиться, чтобы скрыться от его испытующего взгляда.

Альфа Тони стиснул зубы, словно совсем не хотел отвечать на вопрос, но у него не было выбора. – Да.

Доун опустила голову. Ей казалось, что этот альфа оценивает её. Она чувствовала себя униженной, потому что в этот момент ничем не отличалась от вещи, готовой к продаже.

Стиснув зубы, она старалась не показывать свой гнев.

После этого короткого знакомства Доун не особо следила за их разговором, потому что у неё кружилась голова. Ей лишь недавно стало лучше после нескольких мучительных дней, которые ей пришлось пережить, когда последствия её отказа Блейку ударили в полную силу.

И хотя было совершенно ясно, что отдыхать нужно именно ей, на самом деле в постели лениво валялась Эмили, прикрываясь тем, что этот альфа станет парой Доун. Не говоря уже о том, что Эмили была беременна, а значит, ей нельзя было переутомляться, – вдруг с ребёнком что-то случится.

А Джулия сочла нужным уколоть Доун, упомянув, что та несколько дней назад причинила боль её сестре. Наглость этой женщины просто поражала!

– Доун! – повысил голос Альфа Тони, когда дочь довольно долго ему не отвечала. Он говорил с ней по дороге к дому стаи, но она неотрывно смотрела себе под ноги.

– Д-да? – вздрогнула Доун. У неё кружилась голова, и яркое солнце ничуть не помогало. Внезапный приступ нехватки воздуха сдавил лёгкие.

– Ты слушала, что я сказал? – Альфа Тони сощурился, глядя на дочь. Он выглядел обеспокоенным, но ничего не мог поделать.

– Возможно, Доун просто стесняется и счастлива, что наконец-то встретила свою пару, – вмешалась Джулия. Она почувствовала необходимость усугубить страдания своей падчерицы.

– Непохоже, – резко сказал Альфа Зенит своим мрачным и холодным голосом. – Если она не хочет, я могу дойти до своей комнаты сам.

Что? О чём они говорили?

Доун была в полной растерянности. Она не уследила за их разговором. Ей было нехорошо.

– Не говорите так, Доун очень застенчива. Она так волновалась из-за вашего приезда, Альфа Зенит. Сейчас самое время узнать друг друга поближе.

Что за чушь она сейчас несёт?

Доун сощурилась, глядя на мачеху, и ненависть в её взгляде не укрылась от их гостя.

– Оставим их вдвоём, чтобы у них было время немного поговорить перед обедом. – Джулия быстро взяла Тони за руку, и они ушли.

Только сейчас Доун поняла, что они уже на переднем дворе дома стаи, и что здесь остались только они вдвоём, а вдалеке виднелись несколько воинов из стаи Альфы Зенита.

– Можешь вернуться в свою комнату, если плохо себя чувствуешь, – Зенит повернулся и пошёл прочь. – Я вижу, как тебе не хочется быть со мной.

Доун прикусила губу. Она не хотела, чтобы её нежелание было настолько очевидным, но раз уж он сам об этом заговорил, стоило попытать удачу.

– Я… я не хочу быть твоей парой, – честно сказала Доун. Она не поднимала головы, потому что палящее солнце над головой причиняло сильную боль её глазам и вискам. Она увидела, как альфа остановился, а затем развернулся к ней.

– К сожалению, ты не можешь отказаться. Ты была обещана мне, – тёмно-синие глаза Зенита были прикованы к девушке, которая стояла перед ним бледная и тяжело дышала. Он подошёл ближе, чувствуя, что с ней что-то не так. – Подними голову и поговори со мной.

Доун хотела это сделать, но её голова казалась очень тяжёлой, словно на шее висел огромный камень. И когда она всё же попыталась, головокружение нахлынуло с такой силой, а палящее солнце ударило в глаза, и всё погрузилось во тьму.

7 Она ненавидела всё

Последнее, что помнила Доун, – это пара сильных рук, подхвативших её, когда она потеряла сознание. Его тело было таким тёплым, когда её лицо прижалось к его груди. Стук его сильного сердца успокаивающе отдавался в её ушах.

Но когда она пришла в себя, её встретила не мирная темнота.

Доун слышала, как вдалеке нарастает шум, а её тело качалось, словно земля уходила из-под ног, но вскоре она поняла, что это из-за того, что она находится в карете, причём, по меньшей мере, в удобной.

Однако, когда шум усилился, карета остановилась, и Доун открыла глаза.

Сначала она не могла разобрать слов, которые произносили люди снаружи, но затем узнала его голос. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз слышала его голос. Раньше его голос приносил ей счастье и спокойствие всякий раз, когда она была не в себе, но потом этот же самый голос принёс ей самую мучительную боль, которую ей когда-либо приходилось переносить. Теперь она его презирала.

Доун открыла глаза и была благодарна за то, что солнце светило неярко, и, судя по поразительному алому цвету на горизонте, оно, должно быть, только что село.

Она с трудом поднялась с удобного импровизированного ложа и нахмурила брови. Почему она здесь? Она чувствовала себя очень слабой и обессиленной.

Но самое главное, она почувствовала непреодолимое желание выбраться из этой кареты. Кто-то её сюда поместил, а значит, её куда-то везли.

«Верни её мне, и можете уезжать!» – яростно проревел Блейк. Он стоял перед въездными воротами. Он выглядел разъярённым, и Доун впервые слышала Блейка таким злым. Раньше он был милым человеком, который никогда не повышал голоса. Он всегда избегал конфронтации.

Вдалеке она увидела, как к ним приближаются Альфа Тони, Бета Джейсон и дюжина воинов. Они были в своей звериной форме, но, подойдя ближе, вернулись в человеческую.

«Блейк! Отойди!» – рявкнул Бета Джейсон на своего сына. Он был в ужасе от того, что Блейк осмелился преградить путь кортежу Альфы Зенита. Альфа Тони стоял прямо за своим бетой.

«Не отойду! Я не позволю ему забрать Доун из этой стаи! Она моя пара! У него нет никакого права отнимать её у меня!» – огрызнулся Блейк отцу. В этот момент он выглядел очень упрямым. Ничто не могло его сдвинуть с места. «Доун!»

Блейк заметил Доун, стоявшую у кареты. Она прислонилась к ней, чтобы удержаться на ногах, и тут же всё их внимание переключилось на неё, что заставило её почувствовать себя неловко.

Она совершенно не понимала, что произошло и как долго она была без сознания.

«Залезай в карету и отдыхай».

Доун вздрогнула, услышав за спиной этот глубокий и мрачный голос, когда тёплая и большая ладонь легла ей на плечо. Она обернулась и увидела огромного альфу; для кого-то столь крупного он двигался очень быстро и плавно.

«Нет», – ответила Доун охрипшим голосом и тут же опустила голову, встретившись с его пронзительным взглядом. Она не хотела этого признавать, но этот альфа пугал её. Он был очень устрашающим.

«Поступай как знаешь», – грубо сказал Зенит, а затем шагнул вперёд, чтобы подойти к Блейку, который был в разгаре ожесточённого спора со своим отцом. «Мы сейчас уезжаем. Можешь уйти с моей дороги, или я могу убрать тебя с глаз долой».

Доун нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Ей казалось, будто она стоит не на той стороне, потому что все, кого она знала, стояли напротив неё. Ей было совершенно наплевать на Блейка, всё, чего она хотела, – это быть в окружении знакомых ей людей.

«Стой, где стоишь!» – скомандовал Зенит. Даже не глядя на Доун, он знал, что она собирается подойти к своим.

Доун снова вздрогнула от громоподобного голоса Альфы.

«Что? Нет!» – запротестовала Доун. Она посмотрела на своего отца, словно прося его подойти и забрать её, но его ответ состоял из самых сокрушительных слов, которые она когда-либо слышала.

«Оставайся там, Доун. Тебе нужно ехать с ним», – процедил сквозь зубы Альфа Тони, и Блейк зарычал на Альфу.

«Ты бросаешь меня?» – Доун не могла поверить в то, что только что услышала. Она крепче вцепилась в карету, чтобы не упасть. Ей казалось, что она вот-вот снова потеряет сознание.

Именно в этот момент подъехала ещё одна карета, и из неё вышли Эмили и её мать.

«Блейк! Что ты здесь делаешь?!» – у Эмили на глазах были слёзы. «Ты в своём уме?» Она положила руку на свой плоский живот – жест, напоминающий ему, что она носит его плоть и кровь, и, похоже, это довольно эффективно подавило его гнев. «Отпусти мою сестру, позволь ей быть счастливой с парой, которую она выбрала для себя».

Доун вскинула брови. Ещё одна чушь, резанувшая ей слух. В этот самый момент Зенит обернулся и снова поймал ненависть в её глазах. Эта женщина, которая должна была стать его парой, казалось, ненавидела всё на свете.

Зенит мог казаться равнодушным, но он скрупулёзно наблюдал за всем вокруг.

«Ты действительно хочешь, чтобы я поехала с ним, отец?» – Доун дрожала, пытаясь сдержать свой гнев.

Теперь Зенит стал свидетелем того, как ненависть в её глазах сменилась печалью.

«Да».

Ответ прозвучал очень тихо, но этого хватило, чтобы Доун развернулась и снова забралась в карету. Ей уже было совершенно всё равно, куда она поедет и что за человек этот Альфа Зенит, потому что в этот миг её сердце разлетелось на миллион осколков.

Однако, прежде чем она успела войти в карету, она услышала рёв зверя – это Блейк, обратившись в своего зверя, напал на Альфу Зенита.

8 Замолчите. Я хочу спать

Доун думала, что они останутся на ночь или две, но, увидев, как она упала в обморок, и её нежелание быть с ним, альфа Зенит решил уехать. Он даже не выпил ни капли воды и не взглянул на комнату, которую для него приготовили.

Тем временем Доун уже планировала, как воспользуется этим временем, чтобы убедить альфу отпустить её, ведь она не хотела становиться его парой. Как же она ошибалась и какой наивной была, потому что в тот самый миг, когда она открыла глаза, её собирались забрать из стаи, не дав толком попрощаться.

Хотя кто заслуживал её прощания? Все, кого она называла семьёй, и даже её бывшая пара оказались мудаками!

А теперь Блейк пытался остановить её, вступив в бой с альфой Зенитом. Она надеялась, что этот большой, пугающий альфа оставит ему шрам-другой на всю жизнь! Доун была бы ему благодарна! И всё же мысль о том, что Блейку причиняют боль, не давала ей покоя.

Проклятая связь пары! Похоже, какие-то чувства всё же остались.

Однако даже слепой бы увидел, что Блейк не ровня альфе с севера. Разница в их силе была колоссальной!

Будучи первым сыном беты стаи, Блейк вовсе не был слабаком. Он прошёл суровую подготовку, как и любой другой воин в этой стае. Можно сказать, на данный момент он был одним из их лучших воинов.

Но альфа с севера, казалось, был скроен иначе. Он умудрился повалить Блейка в три счёта. Отец Доун и бета ещё даже не успели вмешаться, как бой уже закончился, и мощным Внушением альфа Зенит заставил Блейка вернуться в человеческую форму, что повергло всех в шок. А за этим последовало унижение.

Блейк угрожающе зарычал на альфу Зенита, но бета Джейсон немедленно остановил сына, и это было верным решением, потому что все видели, с какой лёгкостью альфа способен убить Блейка.

К счастью, до эскалации дело не дошло, и альфа Зенит не стал развивать эту тему.

– Уйми своего сына. Я не привык оставлять нападающих в живых. – В словах альфы Зенита не было и тени шутки.

После этого он отвернулся, не обращая внимания на обезумевшего Блейка, который всё пытался вырваться из хватки отца.

– Заткнись! – гневно взревел альфа Тони, обращаясь к Блейку. – Уведи отсюда своего сына! – Его терпение лопнуло, и бета Джейсон тут же потащил Блейка прочь, пока тот выкрикивал имя Доун.

Сцена была крайне унизительной, даже Эмили почувствовала стыд. Мало того что Блейк проиграл альфе Зениту за считанные секунды, так он ещё и рыдал по другой на глазах у женщины, носившей под сердцем его ребёнка.

– Доун, прошу! Пожалуйста, не уходи с ним! Я не принимаю разрыв! Я не согласен! – кричал Блейк, продолжая вырываться из рук отца, пока его тащили прочь.

Чтобы скрутить его и увести, понадобились ещё два воина.

– Пожалуйста, прости меня! Прости, Доун. Мне так жаль! Я не хотел причинять тебе боль! Я никогда этого не хотел! – Блейк отчаянно рыдал.

Доун впервые видела его таким. В груди шевельнулось неприятное чувство. Потребуется время, чтобы по-настоящему избавиться от чувств к нему. Как бы то ни было, они были вместе много лет, и она думала, что так будет всегда. Он был тем, с кем Доун мечтала состариться, и его предательство разрушило всё, во что она верила.

– Ты собираешься здесь стоять? – Альфа Зенит встал прямо перед Доун, заслонив собой Блейка.

На секунду Доун забыла о своей душевной боли, потому что её отвлекло то, каким высоким и крупным был этот альфа с севера!

Но когда она подняла голову, сильнее всего её поразило его лицо!

Небеса!

Должно быть, раньше ей было совсем плохо, раз она его не заметила! Он был… невероятно красив! Он вообще настоящий? Создавая этого мужчину, Бог явно был необъективен!

Его точёный подбородок, прямой нос, его пронзительно-голубые глаза… заглянуть в них было всё равно что заглянуть в бездну океана! Его короткие волосы слегка вились, что выглядело довольно мило, но из-за его устрашающей ауры слово «милый» звучало скорее как оскорбление.

– Налюбовалась? – спросил альфа Зенит, его голос был низким и властным.

Доун знала, что каждый альфа обладал мощной, устрашающей аурой, но в этом альфе с севера было нечто большее. Нечто опасное и… будоражащее.

– Да, – смущённо ответила Доун, пойманная с поличным за разглядыванием. Она опустила голову.

– Хорошо. – Альфа Зенит кивнул на карету за её спиной. – Садись. Мы сейчас же уезжаем.

Возможно, из-за сильного смущения, а может, из-за лёгкого страха перед этим альфой, Доун безропотно забралась в карету.

Доун бросила взгляд на отца, но тот даже не посмотрел в её сторону, так низко опустив голову. Теперь ей стало ясно: в этой стае ей больше нет места.

Стиснув зубы, Доун заставила своё сердце окаменеть.

– Я смогу когда-нибудь с ней увидеться? – спросил альфа Тони, как только Доун села в карету.

– После того, как вы попытались обмануть меня, подсунув свою падчерицу? Не думаю. – Зенит не стал задерживаться и тоже сел в карету.

В карете Доун сидела молча, но, когда та тронулась, она в замешательстве посмотрела на альфу. – Мы едем в одной карете? – Доун думала, что он поедет в другой, ведь эта не выглядела роскошной – не то, что подобало бы его статусу альфы.

Альфа Зенит взглянул на неё. – Хочешь до моей стаи добираться пешком?

Доун поджала губы. – Нет.

– Сиди тихо. Я хочу спать.

В одном её теория оказалась верна: если у мужчины идеальное лицо и тело, то характер у него наверняка паршивый. Этот мужчина был слишком идеален, чтобы вдобавок обладать ещё и хорошим характером.

9 Северные воины

Доун огляделась. Окружающая обстановка была ей знакома. Она знала, что произойдёт дальше и чему станет свидетельницей.

Она также знала, что это нереально и это всего лишь её кошмар, который продолжал её преследовать, но от этого знания ей не становилось легче. Страх, гнев и беспомощность были всё теми же, что и в ту роковую ночь, когда мать защитила её от нападения изгоев.

Она молилась, чтобы на этот раз всё было по-другому.

Однако она молилась бесчисленное множество раз, но безрезультатно, и теперь ей снова пришлось это увидеть. Пятилетняя Доун, как дурочка, сидела на холодной земле и смотрела, как трое изгоев утаскивают её мать.

Остальные трое изгоев обратились в своих зверей и тоже были готовы убить её, говоря что-то о том, как они убьют альфу и уничтожат стаю.

Доун смотрела, как один из зверей прыгнул на неё, готовый убить. Инстинктивно, как и раньше, Доун выставила руку, чтобы защититься.

Именно в этот момент она почувствовала, как кто-то схватил её за руку, и она вцепилась в него когтями.

– Проснись!

От глубокого рыка Доун открыла глаза. Она вся взмокла от пота, и её сердце бешено колотилось, когда она почувствовала, как что-то капнуло ей на щеку. В её сознании всё ещё прокручивался момент нападения. Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она в безопасности. Никакие изгои не рвались её убить.

И то, что капнуло ей на щёку, на самом деле было кровью.

Именно так. Это была кровь из раны на лице Альфы Зенита. Увидев это, Доун взвизгнула.

– Чт- что случилось?! Как вы поранились?! Кто вас ранил?! – На его лице виднелись три чёткие раны, кто-то, должно быть, расцарапал его когтями.

Но затем, одного взгляда на собственные руки хватило, чтобы Доун поняла, что виновницей была она. Она медленно втянула когти. Очевидно, из-за дурацкого сна об изгоях она случайно напала на него, когда он подошёл слишком близко, приняв Альфу Зенита за угрозу.

Боже. Я труп.

Доун стиснула зубы. Альфа Зенит держал обе её руки, должно быть, для того, чтобы она снова беспричинно на него не напала.

Что же мне сказать?

Доун невинно моргнула и виновато улыбнулась ему. – Ох… Простите, я вас поцарапала.

Было очень нагло с её стороны называть эти раны простой царапиной, когда капающая с них кровь почти пропитала всю её щеку. Доун это знала, и этот альфа тоже это знал.

– О, раны уже заживают! Ваша способность к исцелению просто поразительна! – восторженно произнесла Доун. Она не преувеличивала, потому что раны и впрямь начали затягиваться. – Давайте, я помогу вам стереть кровь. – Она изобразила самую милую улыбку, на какую только была способна, притворяясь покорной.

Однако, когда Альфа Зенит ничего не ответил, атмосфера стала удушающей и неловкой. Он просто пристально смотрел на неё своими холодными глазами.

Только тогда Доун вспомнила, что он сказал сегодня, когда на него напал Блейк.

«Разберись со своим сыном, я не привык оставлять в живых тех, кто на меня нападает».

Именно это он сказал Бете Джейсону.

Неужели он сейчас её убьёт? Причинит ли он ей боль за то, что она случайно на него напала? Доун не смела даже представить, что он собирается с ней сделать. Она вспомнила те слухи о том, что люди с севера довольно жестоки. Поскольку в их краях часто случались нападения монстров, тамошние воины были скроены иначе. Их вспыльчивый нрав тоже был поводом для беспокойства.

Именно поэтому её отец и боялся его, хотя они оба были альфами своих стай.

– Простите… Мне приснился кошмар, – Доун прикусила язык, чувствуя, как её голос становится всё тише. Этот мужчина был очень пугающим.

Альфа Зенит наконец отпустил её руки. Он провёл большим пальцем по её щеке, чтобы стереть кровь, испачкавшую её лицо.

– Мы прибудем через три дня. Выходи и поужинай, – отрывисто сказал он и вышел из кареты.

Доун вздохнула с облегчением, когда наконец осталась одна в карете, когда его мощное присутствие перестало её душить. Этот альфа был очень страшным. Она задалась вопросом, мог ли он отогнать изгоев одним лишь взглядом.

Не желая больше злить альфу, Доун вышла из кареты и увидела, что все воины собрались у костра. Они свободно болтали, но их голоса были слишком грубыми, словно они не разговаривали, а рычали друг на друга.

Более того, их присутствие очень пугало. Доун заметила, что телосложением они выглядели крупнее и сильнее, чем воины в её стае.

Неудивительно, что северных воинов боялись в других стаях.

Доун не знала, куда идти, поэтому осталась стоять у кареты. Кроме их альфы, она никого из них не знала.

Почувствовав её присутствие, пятеро воинов, сидевших у ближайшего костра, встали, освобождая место, словно предлагая его ей.

Это лишь добавило Доун неловкости. Им ведь не нужно было уходить, правда?

– Можешь сесть туда, знаешь ли. Они встали и уступили тебе место, – обратился к Доун мужчина с чёрными волосами до плеч. Он кивнул на костёр. – Не волнуйся, мы не кусаемся и не едим себе подобных.

Доун скривилась.

– Я знаю, какие слухи о нас ходят.

– Они просто преувеличены, – неловко рассмеялась Доун. Ходили слухи о них и похуже – более жестокие и абсурдные.

– Но то, что наш альфа содрал заживо кожу с нескольких изгоев и выставил их головы на нашей крепости, – правда, – он сказал это так, будто просто говорил о погоде.

– Не пугай её. Альфа сделал это в качестве предупреждения другим изгоям, чтобы те даже не думали пересекать нашу территорию. Мы ежедневно имеем дело с монстрами, нам не нужно, чтобы ещё и изгои добавляли проблем, – подошёл другой воин. Он ударил первого воина по затылку. – Не бойся.

Взгляд Доун потемнел. – Нет. На самом деле, мне это нравится.

10 Ваше любимое

Она слышала, как Альфа Зенит обходился с любым изгоем, вторгшимся на его территорию, и почему-то, в отличие от остальных, Доун находила это весьма приятным.

Когда другие члены стаи говорили об этом с явным страхом в голосах, Доун ловила себя на том, что хочет слушать ещё. Ей хотелось знать, как этот альфа пытал изгоев. Сдирал с них кожу заживо, забивал до смерти, вешал их головы на крепостной стене – и что же ещё?

Взгляд Доун померк, и это заставило двух воинов уставиться на неё, но секунду спустя она снова улыбнулась, словно ничего не произошло.

– Итак, что у нас на ужин? – весело спросила Доун.

– Это для тебя. – Первый воин указал на тушу оленя, подвешенную над костром. Судя по виду, она была почти готова.

– О, хорошо… – Доун подошла к костру, но остановилась, поняв, что будет есть одна. – Я ведь не буду есть это в одиночку, правда? – Этого оленя хватило бы, чтобы накормить от пятнадцати до двадцати человек.

– Нет, альфа поест с тобой, но сейчас он с бетой, – ответил второй воин.

Доун хотела спросить их имена, но они уже ушли: другие воины утащили их, чтобы что-то показать.

Слегка пригорюнившись, Доун села у костра и стала греться. Она огляделась – вокруг были одни незнакомые лица.

Она не любила оставаться одна, потому что это напоминало ей о том, что случилось сегодня. Это было так странно. Она бы никогда не подумала, что прошлая ночь станет последней, когда она спала в своей кровати. Она даже не смогла толком попрощаться с членами своей стаи.

Со своим отцом…

Он бросил её… снова.

Теперь Доун совсем пала духом. Она была в окружении незнакомцев, на пути на север, где не знала ни единой души. Об этом месте она слышала лишь по рассказам, и слухи о севере ходили только плохие.

Даже их альфа был известен своей жестокостью.

– У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

– А? – Доун подняла голову и увидела, что Альфа Зенит уже сидит рядом с ней. Она даже не заметила, как он подошёл. Для кого-то с таким мощным присутствием он двигался поразительно быстро и бесшумно. Что ж, может, он и прав. Инстинкта самосохранения у неё и впрямь не было.

– Тебя могли бы убить, а ты бы и не заметила.

Доун неловко рассмеялась. Почему он сразу думает о крайностях? – Если бы враг смог прорваться через этих воинов, какие у меня были бы шансы с ним сразиться?

Их окружали эти воины устрашающего вида. Если бы враг смог добраться до неё, миновав их, у неё не было бы ни единого шанса дать отпор, даже если бы она его заметила.

Альфа Зенит неодобрительно взглянул на неё, словно давая понять, насколько глупым было это утверждение, но Доун лишь ухмыльнулась ему в ответ.

– Я никогда раньше не ела оленину, – сказала Доун, прокашлявшись, чтобы сменить тему.

– Это твоё любимое, – сказал альфа.

Доун нахмурилась. Он что, не слышал её? Она же сказала, что никогда раньше не ела оленину. Как это может быть её любимым блюдом? Но, когда она попробовала, то, как ни странно, ей очень понравилось, и она и впрямь сочла его своим любимым.

В итоге они ужинали в тишине, и её поразил аппетит этого альфы. Он в одиночку съел почти всю тушу оленя, в то время как она осилила лишь тридцать процентов.

Как бы ей ни нравилось мясо, её желудок не выдержал бы больше, и, к счастью, альфа не заставлял её доедать свою порцию.

– С каких это пор Зенит любит есть в чьей-то компании? – спросил бета у своего гаммы.

– Он даже со мной есть не хочет, а с этой женщиной ест? – нахмурился гамма. – Зачем мы забрались так далеко, чтобы привезти её? Альфа настоял, чтобы она стала его луной, хотя она даже не его истинная пара.

– Понятия не имею. – Бета покачал головой.

Позже той ночью, когда Доун спала в карете, ей не снился её привычный кошмар, но, что странно, она почувствовала, как чья-то рука гладит её по голове. Эта рука была большой и мозолистой, но в то же время тёплой.

На следующее утро она проснулась от того, что карета тронулась с места. Было так отрадно хоть раз не видеть во сне кошмаров об изгоях. Она оказалась одна, но для неё оставили оленину.

Доун открыла окно кареты и почувствовала, как свежий утренний ветер ласкает её лицо. Утро было тихим, и, как ни странно, несмотря на большое сопровождение, они двигались очень плавно.

Она гадала, что ждёт её на севере, но в то же время уже скучала по своей стае. Скучала по отцу…

Доун гадала, как он там сейчас. Думает ли он о ней?

Альфа Тони не просто думал о своей дочери – он пытался найти способ вернуть её, написав королю.

– Ты с ума сошёл?! – Джулия была в ярости, когда Тони сказал ей, что собирается сделать, чтобы вернуть Доун. – Ты знаешь, как называют Альфу Зенита? Он – монстр с севера! Ты пытаешься его разозлить? Ты подвергнешь всю стаю опасности!

Джулия выхватила письмо и сожгла его в камине.

Увидев это, Тони зарычал на неё. – Хватит! Я больше не потерплю, если ты будешь вмешиваться в мои дела!

Джулия отшатнулась. Тони впервые повысил на неё голос. Она ужаснулась, увидев ярость в его глазах.

– Ты должен подумать и об Эмили! Она твоя дочь! – крикнула Джулия, чтобы скрыть свой страх перед ним.

– Она не моя дочь! – Тони тут же осознал, как жестоки были его слова, но Джулия уже выбежала из комнаты, рыдая.

11 Он не спросил разрешения

Выбрав Джулию своей избранной парой, он поклялся, что будет хорошо относиться к Эмили и считать её своей дочерью. И он сдержал своё слово, потому что у него были скрытые мотивы.

Но он увлёкся и забыл о том, что Доун тоже в нём нуждалась. Он был её отцом. Однако на неё было трудно даже смотреть, ведь она была вылитая мать. Его собственная дочь напоминала ему о его погибшей паре и о его провале как альфы, ведь он не смог её защитить.

Так что, хоть это и началось незаметно, со временем он стал неуклонно отдаляться от Доун.

Однако теперь, когда Доун больше не было с ним, он почувствовал, как его мир рушится. Ему было совершенно наплевать на Джулию и Эмили. Он даже не считал их семьёй.

И всё же Тони знал, что его предыдущее заявление было неуместным.

– Где твоя мать? – спросил Тони у Эмили, которая выглядела расстроенной. Она отвела взгляд, когда он заговорил с ней, показывая, что узнала об их ссоре.

У Джулии была привычка втягивать других в их ссоры, и чаще всего это были Эмили и Доун.

– Она в спальне, – Эмили опустила голову. – То, что ты сказал, было нехорошо. Я могу понять, если ты не можешь считать меня своей дочерью, но я…

– Позже, – оборвал её Альфа Тони. Он не хотел сейчас выслушивать её жалобы. В конце концов, она сделала нечто мерзкое его драгоценной дочери, и ему было бы трудно смотреть на неё, не чувствуя враждебности.

Эмили была удивлена тем, насколько пренебрежительно отнёсся к ней отец, но ничего не сказала и лишь смотрела, как он вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь.

Обстановка дома была не из лучших, а когда она пошла искать Блейка, тот отказался её видеть. Бета Джейсон сказал дать ему немного времени, потому что он всё ещё расстроен из-за внезапного ухода Доун.

Однако разве не она была беременна его ребёнком? Почему ему было на неё наплевать? Эмили была в ярости от всего происходящего.

Она пошла в спальню Доун, желая уничтожить всё, что представляло для Доун хоть какую-то ценность, но, к её удивлению, все важные вещи исчезли.

– Она всё забрала? – нахмурилась Эмили. Доун уехала очень быстро, и она даже была без сознания, когда Альфа с севера забирал её, так как же она могла забрать все свои вещи?

=============================

Чем ближе они подъезжали к северу, тем труднее становился путь и холоднее погода.

Тому, кто, как Доун, не привык к такой погоде, казалось, что она вот-вот превратится в ледышку. Она свернулась калачиком в повозке, зарывшись в толстые одеяла. Она выглянула наружу и увидела, как звери шагают по этому холоду, словно ничего не замечая.

– Как они это делают? – у Доун зуб на зуб не попадал. Она ахнула, когда кто-то открыл дверь повозки и внутрь ворвался порыв ледяного ветра. Ей показалось, что её лицо вот-вот замёрзнет.

Скорее всего, это был Зенит.

Альфа нахмурился, увидев её состояние.

– Холодно? – спросил Зенит.

«Конечно! Думаешь, я зарылась в одеяла, потому что мне это нравится?!»

Доун свирепо посмотрела на него, но тут же взяла себя в руки, боясь, что этот альфа выбросит её из повозки.

– Д-да… – заикаясь, ответила Доун.

– Странно.

Доун нахмурилась. «Это он странный, ясно?» Она почувствовала усталость и не хотела вступать с ним в разговор, поэтому закрыла глаза, но её тело всё ещё дрожало.

«Хм? Что он делает?»

Доун услышала шуршание и почувствовала, как с неё приподнимают одеяло. Она тут же открыла глаза и уже готова была взорваться, как вдруг ощутила его тело рядом со своим.

– Лучше? – его хриплый голос раздался у самого её уха. Он обнял её и буквально прижался, окружив её своим телом.

Его тело было очень тёплым. Это было даже лучше толстых одеял, особенно когда он гладил её по спине.

Но…

– П-подожди, подожди, что ты делаешь? – Доун покраснела, когда его лицо оказалось так близко к её. Небеса! Она слышала истории о его жестокости, но никогда не слышала о том, какой он красивый. Чёрт. Вот и проявилось её тщеславие.

– Согреваю тебя.

– Ох…

Доун не знала, что на это ответить, но почему это прозвучало немного соблазнительно? Наверное, её разум слегка подмёрз от этой холодной погоды.

– Тебе следовало бы сначала спросить моего разрешения… – пробормотала Доун.

– Я не спрашиваю разрешения, – неохотно ответил Зенит.

Доун потеряла дар речи, услышав это, но, по правде говоря, она не могла устоять перед этим теплом. Его запах был… очень приятным, и то, как он гладил её по спине, тоже было приятно. Несмотря на его холодную и пугающую манеру, его прикосновения успокаивали, и это помогло ей погрузиться в сон.

Однако Доун осталась при своём мнении: он должен был сначала спросить разрешения. Поэтому в качестве маленькой мести она прижала к нему свои холодные ступни, отчего он слегка вздрогнул, почувствовав её ледяную кожу, а она просунула свои ладони к нему на грудь.

Довольная, она уютнее прижалась к нему.

Вскоре её дыхание выровнялось, и она очень быстро уснула, пока снаружи ветер завывал, словно плач банши.

Как только Зенит убедился, что она заснула, он немного ослабил объятия, чтобы видеть её лицо. Он смотрел на неё некоторое время. Это было лицо, по которому он так тосковал. Теперь она дышала… теперь она была в его объятиях, и это всё, что его волновало.

Зенит наклонил голову и прижался губами к её губам. Её губы были холодными, и ему нужно было согреть и их.

Как он и сказал, у него не было привычки спрашивать разрешения.

12 Добро пожаловать на Север

В полумраке кареты Зенит смотрел на спящее лицо Доун. Она была такой же, какой он её помнил, если не лучше.

Её длинные, чёрные как вороново крыло, волосы и маленькие губы с очень сладким вкусом. Её щёки, её кожа, её прекрасные чёрные глаза, её точёный нос – всё было таким же, как в его воспоминаниях.

Зенит провёл пальцем по её щеке, а затем запустил пальцы в её волосы. Он ощущал её шелковистые волосы между пальцами и так жаждал этого ощущения. Он не удержался и потёрся своим носом о её, вдыхая её аромат, и почувствовал, как по всему его существу разливается покой.

Она была его спасением, а он – её погибелью.

Зенит снова поцеловал её в губы. Ему хотелось поглотить её целиком и сделать своей. По прибытии в стаю будет проведена церемония.

На следующее утро Доун проснулась оттого, что ей было слишком жарко. Она немного вспотела и, когда пошевелилась, почувствовала, как сильные руки крепче обняли её. Она нахмурилась и, открыв глаза, обнаружила, что Зенит обнимает её. Он мирно спал, и от такой близости с ним она покраснела.

Она приподняла голову и стала разглядывать его спящее лицо. Этот альфа на самом деле был не таким пугающим и грозным, когда спал, и она осталась при своём мнении: он был слишком красив, чтобы его называли монстром с севера.

Какая жалость, что у него была такая дурная репутация.

В итоге Доун ещё несколько мгновений любовалась представшей перед её глазами красотой, пока не почувствовала, что Зенит начал просыпаться. Она тут же притворилась спящей.

Доун не знала, почему прибегла к притворству. Возможно, потому что их поза была немного неловкой. К тому же она не знала, какой разговор с ним завести. В таком случае притвориться спящей было самым простым выходом.

Доун почувствовала, как его руки, обвивавшие её, ослабили хватку, а затем его тело отодвинулось. Она услышала шорох, а потом ощутила поцелуй на своих губах, прежде чем он наконец покинул карету.

Стоп.

«Он что… только что поцеловал меня?» – Доун в шоке открыла глаза. Как он мог воспользоваться тем, что она спала?!

Доун тут же села, не зная, что делать и что по этому поводу чувствовать. Этот альфа становился всё смелее!

Однако когда она снова встретилась с ним за ужином, Доун ничего не сказала о поцелуе. В конце концов, она ведь притворялась спящей, а альфа, казалось, вёл себя как обычно. Он был холоден, как всегда, будто ничто не могло его потревожить, будто он не совершил только что нечто неподобающее.

«Мы прибудем завтра, если не будет метели», – сообщил Зенит Доун, когда они вместе ужинали. Снова была оленина, и Доун ела её с удовольствием. Он был прав, это мясо могло стать её любимым.

«А, хорошо…» – Доун протянула руку, и Зенит пододвинул к ней бурдюк с водой, словно знал, что она хотела его взять. – «Вы ещё не представили меня другим воинам». Доун видела одних и тех же воинов на протяжении всего их путешествия, но не знала их имён.

Воины обращались с ней вежливо, но держались очень отстранённо, словно не хотели находиться рядом с ней без необходимости. Из-за этого Доун немного не решалась с ними заговорить. Она чувствовала себя отвергнутой.

«Тебе не нужно их знать», – отрывисто сказал Зенит.

«Почему?» – нахмурилась Доун.

«Они – варвары».

Доун чуть не подавилась мясом. Если те воины – варвары, то что насчёт него, их альфы?! Если рассуждать логически, разве в таком случае он не хуже них?

«А как насчёт вас? Разве мне не следует больше беспокоиться о вас?» – Доун прикусила язык за то, что позволила этому вопросу сорваться с губ, и быстро взглянула на него, чтобы увидеть его реакцию.

Зенит уже смотрел на неё. Он глядел на неё пристально, и в безлунной ночи его голубые глаза, в которых отражалось пламя, казались почти чёрными.

«Сначала доешь, а потом будешь беспокоиться обо всём остальном», – сказал Зенит. Он не ответил на её вопрос, и ей не было позволено приближаться ни к кому из воинов.

Доун молча впилась зубами в мясо. Она гадала, какая жизнь ждёт её по прибытии в северную стаю. О ней она слышала лишь страшные слухи.

Следующий день прошёл без происшествий. Позже той же ночью Зенит снова пришёл в карету, чтобы согреть её. Разговора у них толком не вышло, потому что её попытки его завязать пресекались с молниеносной скоростью.

Но утром Доун обнаружила, что осталась одна, а позже, днём, они наконец прибыли в северную стаю.

Эта стая оказалась лучше, чем она себе представляла. Нет. Она была даже лучше, чем её собственная стая. Ворота крепости были такими высокими, что, казалось, доставали до самого неба. Прежде чем попасть внутрь стаи, им пришлось проехать через трое ворот.

Такая мощная защита была необходима, поскольку эта часть королевства раньше очень часто подвергалась нападениям монстров.

Жизнь внутри крепости на самом деле была очень оживлённой. Число членов стаи намного превышало численность её собственной. Почему никто об этом не говорил? Почему в слухах всегда говорилось, что они живут в стае, которая ничем не отличается от кладбища?

Доун застыла в изумлении, разглядывая оживлённые улицы и дома. Люди опускали головы и прекращали все свои дела в присутствии альфы, который в своей звериной форме вёл за собой свиту. Альфу было легко отличить по чёрному меху и размерам его зверя.

Свите потребовалось три часа, чтобы добраться до дома стаи, и по прибытии их уже ждала толпа людей.

Зенит лично подошёл к карете и помог Доун сойти на землю.

«Добро пожаловать на север», – сказал альфа.

13 ЕЩЁ ВОПРОСЫ ОБ АЛЬФЕ

Доун была ошеломлена бесчисленным количеством людей, которые пришли поприветствовать вернувшегося альфу. Она сжала руку Зенита чуть крепче, когда он помог ей выйти из кареты.

По пути сюда она не испытывала такой нервозности, но стоило ей оказаться здесь, как всё стало очень реальным. До неё, по-глупому, только сейчас дошло, что она будет жить в этом месте вечно. Эта стая станет её новым домом, но она ничего о ней не знала. Она никого не знала, кроме Зенита.

Но, по правде говоря, Доун не могла сказать, что хорошо знала и Альфу. Они почти не разговаривали, и тем не менее, уже успели поцеловаться. Это было абсурдно.

– С возвращением, Альфа. Рада снова вас видеть. – Пожилая женщина вежливо склонила голову перед Зенитом, быстро взглянула на Доун, но ничего не спросила. Должно быть, она ожидала её приезда.

– Отведи её в её комнату, – сказал Зенит. Он также не представил Доун, но никто не стал задавать вопросов.

– Да, Альфа, – ответила пожилая женщина и протянула руку, указывая Доун путь. – Сюда, пожалуйста.

– Эм… – Доун прикусила губу. Она чувствовала себя неловко. – Ты пойдёшь со мной? – Она и сама не знала, зачем спросила.

– У альфы есть другие дела. Если вам что-то понадобится, можете спросить у меня, – ответила женщина за альфу.

Но Зенит взял её за руку и пошёл с ней. – Можешь приготовить для неё ужин.

Доун была удивлена, но не заметила, что она была не единственной, кого удивил этот странный поступок альфы.

– Что случилось с Альфой? – спросила пожилая женщина одного из стражников, растерянно глядя на их удаляющиеся спины. Это было не похоже на Зенита – интересоваться женщинами.

– Не знаю. Альфа вёл себя очень странно во время поездки, – ответил воин.

– Что ты имеешь в виду?

И воин вспомнил все те случаи, когда их альфа делал что-то необычное.

– Ел с ней за одним столом и делил постель? – Она растерянно моргнула, когда альфа и та женщина скрылись за поворотом впереди. – Ты, должно быть, ошибаешься, да? Альфа никогда ни с кем не делит стол и постель.

– Да, но с ней делил.

– Может, потому что она будущая луна стаи, вот он и пытается с ней поладить, – вмешались другие воины. Они знали, какова была их цель, когда они отправились в стаю Лунного света: привезти их будущую луну.

Пожилая женщина нахмурилась. – Он отдал ей свою комнату.

Перед отъездом альфа приказал ей выделить для себя вторую лучшую спальню. Он дал чёткие указания, как он хотел, чтобы комнату переделали, вплоть до мельчайших деталей, что их шокировало, поскольку комната альфы на самом деле была очень скромной и в ней было мало вещей.

Но сейчас комната была… неузнаваема.

Она была опрятной и заставлена различными… маленькими кинжалами, а в одном углу стоял большой стол, на котором виднелись разнообразные травы. Стены были выкрашены в белый цвет, а мебель внутри была в градации белого и жёлтого цветов.

Два её любимых цвета, но откуда он мог знать? Это просто совпадение? И эти кинжалы…

Доун была ошеломлена, увидев свою комнату. Она огляделась. – Вы уверены, что это моя комната? – Она стояла у входа, и Зенит подтолкнул её войти.

– Тебе не нравится?

– Ну… кинжалы… – Доун взглянула на эти красивые клинки. – Зачем мне кинжалы? – Она колебалась, но подошла чуть ближе к одному из кинжалов жёлтого цвета. Замысловатый узор этого кинжала был прекрасен. – Мне стоит ждать нападения посреди ночи?

– Единственное нападение посреди ночи, которого тебе стоит ждать, будет от меня.

Доун вздрогнула. Услышав это, она покраснела. То, как он это сказал, звучало так, будто в его словах был двойной смысл, и она невольно вспомнила поцелуй, который он у неё украл.

– Что это значит? – Доун похвалила себя за то, что не заикнулась.

– Будь готова к ужину, твои вещи там, и скоро придут девушки, которые представятся твоими служанками.

Сказав это, Зенит вышел из комнаты. Он ничего не объяснил и не дал хоть какой-то подсказки, откуда он знал, что Доун нравятся кинжалы. Даже Блейк об этом не знал, а когда она однажды упомянула об этом отцу, он отмахнулся, сказав, что ей не нужен кинжал, ведь она – Шифтер. Шифтеру не нужно оружие.

И вдобавок ко всему, она была женщиной. Женщине не нужно уметь сражаться. Пусть тяжёлой работой занимаются воины. Она в безопасности, не о чем беспокоиться.

Вот и всё, что сказал ей отец.

Доун погрузилась в море кинжалов, а затем подошла к ящику в углу, где, по словам Зенита, были её вещи.

Она не помнила, чтобы брала с собой что-нибудь, когда уезжала. Она даже не заходила в свою спальню и не попрощалась с мягкими игрушками, которые сшила для неё мать, когда она была ребёнком.

Однако они были здесь. Все её вещи были здесь. Всё, что имело для неё хоть какую-то сентиментальную ценность, было здесь.

– Как такое возможно? – Доун была совершенно сбита с толку. Может, это отец всё упаковал? Доун посмотрела на закрытую дверь, когда в неё постучали. – Войдите, – сказала она.

Та самая пожилая женщина вошла с двумя молодыми девушками примерно возраста Доун.

– Миледи. Я привела вам двух служанок. Они будут помогать вам со всем, что вам понадобится. – Пожилая женщина отошла в сторону и позволила двум девушкам представиться.

Их звали Пилло и Кайнс.

– А как насчёт вас? Как вас зовут? – Доун не слышала, как та представилась раньше.

– Ферн, миледи. И я буду той, кто поможет вам подготовиться к церемонии.

– К какой церемонии?

14 Она была солнцем, а эта стая – мрачной тучей

Доун была совершенно ошеломлена, когда эта пожилая женщина заговорила о внезапной церемонии, на которой она должна была принять титул луны стаи.

«Вам не кажется, что это слишком быстро?» – Доун не верила своим ушам. Это звучало очень нелепо. Она только что приехала, а они уже говорят о церемонии? Почему он так торопится?

«Это приказ, моё мнение не имеет значения», – Ферн нисколько не изменилась в лице, но Доун чувствовала, что ей самой эта идея тоже не по душе.

«Могу я узнать, где Альфа? Я хочу поговорить с ним», – Доун хотела поскорее во всём разобраться.

«Альфа занят, он примет вас позже», – Ферн кивнула двум служанкам, чтобы те начали заниматься Доун. – «Если вы хотите что-то передать Альфе, просто скажите мне. Я передам ему ваше сообщение».

Доун слегка нахмурилась. То, что она хотела сказать Альфе, требовало долгого обсуждения, и она никак не могла уложить это в несколько предложений, чтобы Ферн передала их ему.

«Вы можете передать ему, чтобы он зашёл ко мне, как только освободится?» – Доун не хотела делать поспешных выводов о Ферн. Они просто плохо знали друг друга, из-за чего ей казалось, что та очень холодна с ней.

«Я дам ему знать», – вежливо сказала Ферн и затем откланялась, но перед этим повторив, что две служанки помогут ей во всём, и ей нужно лишь попросить их.

«Неужели все северяне такие холодные?» – пробормотала Доун себе под нос.

Кайнс и Пилло подошли к ней и помогли с вещами. «Я приготовлю для вас ванну, моя леди. Вы, должно быть, очень устали».

«Спасибо», – тихо сказала Доун. По крайней мере, они были достаточно милы, чтобы улыбнуться ей.

Тем временем, когда Ферн закончила с Доун, она пошла проверить кухню, потому что они приготовили пир для Альфы по случаю его возвращения со своей парой. Такова была просьба Альфы.

Ферн не могла понять, почему Альфа вёл себя с этой женщиной иначе, хотя в этом не было нужды, ведь это Альфа Тони был ему должен.

Но когда Ферн была на кухне, к ней подошёл один из охранников и сказал, что Альфа зовёт её в комнату стратегии.

«Альфа, вы искали меня?» – Ферн вошла в комнату и увидела, что Альфа разговаривает со своим бетой, гаммой и личным воином.

«Все можете идти», – сказал Зенит остальным трём мужчинам.

Перед уходом они о чём-то напомнили Зениту, но гамма первым подошёл к Ферн. «Что насчёт сегодняшнего ужина? Ты ведь припасла много выпивки и мяса, да?»

Ферн усмехнулась. «Да, всё, что ты любишь, Дариус».

Дариус, гамма, показал ей два больших пальца вверх, а Тиан, личный воин Альфы, подошёл к ней, чтобы спросить, что у них будет на ужин, в то время как бета мог лишь сощуриться, глядя на их любовь к еде.

«Как она?» – спросил Зенит, как только они ушли.

Ферн посмотрела на Альфу и некоторое время молчала. «С ней всё в порядке. Но, похоже, ей не очень понравилась её комната».

Зенит сощурил глаза. «Почему?»

«Комната показалась ей слишком простой», – сказала Ферн, встречаясь взглядом с Альфой.

Зенит ничего не сказал на это и перешёл к следующему вопросу. «А что насчёт церемонии?»

«Это ей тоже не нравится», – сказала Ферн. – «Она сказала, что для церемонии слишком рано и что ей некомфортно. Она скучает по своей старой стае и ненавидит холодную погоду».

«Ты позаботилась, чтобы в её комнате было достаточно тепло?»

«Да, Альфа. В её комнате очень тепло».

Зенит откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. Он ничего не говорил, и Ферн ждала, что он задаст ещё вопросы, но, не дождавшись, она первой высказала своё мнение.

«Я тоже считаю, что церемония слишком поспешна, Альфа. Ей нужно время, чтобы приспособиться к этой стае. Ей нужно узнать наших людей и наши правила», – Ферн на мгновение замолчала, чтобы оценить реакцию Альфы, и, когда он ничего не сказал, продолжила. – «Позвольте мне сначала помочь ей освоиться здесь, Альфа. Это, должно быть, большая перемена в её жизни, и она, мягко говоря, потрясена».

Зенит поднял голову и посмотрел на Ферн. «Я подумаю об этом. Теперь можешь идти».

Ферн кивнула и попятилась, но, прежде чем уйти, обернулась к нему. «Я чуть не забыла. Она сказала, что не хочет присутствовать на ужине, потому что слишком устала, и попросила доставить еду в её спальню».

Ферн посмотрела на Альфу, и Зенит отчётливо произнёс: «Та „она“, о которой ты говоришь, – будущая луна стаи. Церемония ещё не состоялась, но я предпочитаю, чтобы ты называла её Леди Доун».

Ферн опустила глаза. «Я учту это. Прошу прощения, Альфа».

«Можешь идти», – Зенит встал со стула. – «Просто тихо доставь еду в её спальню и не беспокой её».

«Да, Альфа».

После этого Ферн вышла из комнаты, а Зенит уставился на унылое небо. Он мог понять, почему Доун не в восторге от жизни в этой стае. Погода здесь всегда была удручающей. Эта стая была подобна мрачной туче, в то время как она была сущим солнцем.

Однако Зенит и не подозревал, что в этот самый момент Доун потеряла дар речи. Сегодня она на собственном опыте познала, что такое унижение.

«Что всё это значит?» – Доун была в шоке, когда Кайнс вылила на неё холодную воду, в то время как они вдвоём помогали ей принять ванну.

Доун сидела в ванне, и Кайнс должна была вымыть ей волосы, но вместо этого она использовала холодную воду. Её тело всё ещё было в тепле, но мозг, казалось, замёрз.

«Что вы имеете в виду, моя леди?» – спросила Кайнс, растерянно моргая. – «Я просто помогаю вам вымыть волосы».

15 Угроза. Совет

Доун не могла поверить, что попала в такую ситуацию. Она думала, что, покинув свою стаю, ей больше не придётся сталкиваться с этими грязными уловками.

Серьёзно, они думали, что она уступит им после того, как пережила такую, как Эмили?

– Помочь мне вымыть волосы? Холодной водой? – Доун поднялась и быстро вышла из ванны. Она уставилась на два ведра холодной воды у ног Кайнс.

Кайнс улыбнулась ей. – Леди, вы, должно быть, не знаете, но у нас есть традиция мыть волосы холодной водой.

– Если вам не нравится, я могу принести вам тёплой воды, – вставила Пилло. – Обычно мы и моемся в холодной воде.

Доун сузила глаза. – Правда? – Ей стало интересно, насколько у них толстая кожа, раз они умудряются принимать ванну в холодной воде. – Вы тоже наполняете свои ванны холодной водой?

Кайнс и Пилло переглянулись, а затем кивнули.

– Да, моя леди. – Пилло посмотрела ей в глаза.

– Мы приготовили тёплую воду, потому что предположили, что для вас будет слишком тяжело сразу же следовать нашей традиции, – добавила Кайнс.

Доун отошла, чтобы взять полотенце и прикрыть свою наготу, а затем скрестила руки на груди. Она ничего не сказала, что заставило их занервничать.

– Значит, здесь традиция мыться в холодной воде? Как долго вы обычно в ней сидите?

– Десять… пятнадцать минут… – нерешительно сказала Пилло. Она не знала, что задумала Доун, особенно когда та безобидно ей улыбалась.

===============================

Пилло неслась по коридору, поспешно разыскивая Ферн на кухне. Она тяжело дышала, и изо рта у неё вырывался белый пар. Как только она увидела пожилую женщину, она тут же потянула её за собой.

– В чём дело? – нахмурилась Ферн, потому что ей нужно было проследить за приготовлением ужина. У неё не было времени идти с ней.

– Вам нужно помочь Кайнс. – У Пилло был такой вид, будто она вот-вот расплачется.

– Почему? Что случилось?

По пути в спальню Пилло рассказала ей, что Доун сделала с Кайнс, и это шокировало Ферн, потому что она не ожидала, что эта женщина будет такой дерзкой. Первое впечатление, которое она произвела, – робкая и воспитанная молодая женщина.

В конце концов, она слышала, что Доун – дочь альфы. Она была из знатного рода, конечно, у неё должна быть какая-то сдержанность, и она не должна вести себя как дикарка.

Разве её не обучали в своей стае?

Но затем Ферн вспомнила очень важную деталь: луна стаи Лунного света погибла во время нападения много лет назад, и только недавно её отец обрёл избранную луну, а это означало, что она выросла без матери.

Неудивительно, ничего удивительного…

– Она заставила Кайнс сидеть в ванне, наполненной холодной водой! – воскликнула Пилло. – Что нам теперь делать? Что, если альфа узнает?

Ферн стиснула зубы. – Перестань плакать.

Прибыв на место, Ферн быстро ворвалась в ванную и увидела картину, которую ей описала Пилло.

– Что всё это значит?! – сурово спросила Ферн и тут же приказала Пилло помочь Кайнс выбраться из ванны.

Бедняжка дрожала, её тело промокло насквозь, а зубы стучали.

– Это я должна спросить, что всё это значит… – Голос Доун застал их всех врасплох.

Их сердца пропустили удар, потому что, как ни крути, она была дочерью альфы, и в данном случае – следующей в очереди на этот титул.

Конечно, при желании в её голосе звучало сильное устрашение.

Кайнс начала молить о прощении, упав на пол и громко рыдая, но Доун проигнорировала её, потому что сейчас всё её внимание было приковано к Ферн.

– Отвечай, что всё это значит?! – злобно сузила глаза Доун, отчего Ферн растерялась и понизила голос, стараясь, чтобы он звучал как можно вежливее.

– Так вы обращаетесь с кем-то не из вашей стаи?

Ферн сжала кулаки. Она пыталась успокоить нервы после того, как Доун продемонстрировала свою силу, поставив её на место.

– Вы неправильно поняли ситуацию.

– Как я могла неправильно понять ситуацию? – На Доун всё ещё было полотенце, прикрывающее тело. К счастью, в комнате было достаточно тепло, чтобы она могла позволить себе такой наряд.

– Они сделали это по собственной инициативе? Или за этим кто-то стоит, кто дал им наглости так поступить со мной? В любом случае, кто-то должен быть наказан за этот инцидент. Я хочу, чтобы об этом немедленно сообщили альфе.

Пилло и Кайнс побледнели, когда Доун упомянула имя альфы.

Обе немедленно опустились на колени, прижавшись лбами к полу. Они были в ужасе от одной мысли, что могут навлечь на себя гнев альфы.

– Альфа занят, – сказала Ферн.

– Я хочу видеть альфу.

– Прошу прощения за это недоразумение. Я прослежу, чтобы их как следует обучили. Я дам им то наказание, которого они заслуживают, но, пожалуйста, не раздувайте из мухи слона.

Ферн умела обращаться со словами.

– В нашей стае обычно не бывает чужаков. Если вы придадите этому делу огласку, о вас пойдут разговоры, и я боюсь, это поставит вас в невыгодное положение.

Доун поджала губы.

Ферн была не совсем как Джулия, но она всё равно оказалась в ситуации, похожей на ту, что была в её прежней стае.

Жизнь – настоящее дерьмо.

Она ненавидела её.

Она чувствовала огромную ненависть, но всё, что она сделала – это подавила свой гнев.

Здесь она была одна, один неверный шаг, и её жизнь станет невыносимой. Если она хотела спокойной жизни, ей нужно было ступать осторожно.

– Это угроза?

– Это совет, моя леди. – Ферн немного смягчила тон. – Это не ваша стая, люди, естественно, будут вас опасаться.

Для Доун это прозвучало как угроза, но для неё в этом не было ничего нового.

– Хорошо. Но их наказание буду определять я.

16 Противостояние альфе

Доун стало тошно от такого обращения. Она только что вырвалась из лап Эмили и Джулии и не собиралась снова оказываться в подобных условиях.

Поэтому она хотела, чтобы они прекратили, пока всё не зашло слишком далеко. Кроме того, им нужно было понять, что подобные мерзкие выходки не останутся без последствий.

В таком случае наказание, которого она потребовала, было довольно суровым. Это было то, что называют «убить курицу, чтобы напугать обезьяну».

Доун хотела, чтобы они стояли в саду, почти раздетые, там, где она могла бы видеть их со своего балкона.