Александр Барышев
Трактат о Софии

ТРАКТАТ О СОФИИ: СТАНОВЛЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО ПОНЯТИЯ В ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ И БОГОСЛОВИЯ

ВВЕДЕНИЕ. ТАЙНА ПРЕМУДРОСТИ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ МЫСЛИ

Понятие Софии (Премудрости Божией) — одна из самых интригующих и теологически напряженных загадок в истории европейской культуры. Это не просто изолированный исторический термин, а метафизический узел, в котором сходятся предельные вопросы о Боге, человеке и тайне рождения нашей Вселенной.

Значимость софийной идеи держится на двух главных основаниях:

Для философии — это мост над онтологической пропастью. Главный тупик метафизики всегда заключался в поиске связи между абсолютно духовным Творцом и грубой физической материей. Философия Софии уникальна тем, что предлагает революционное решение: чтобы сотворить внешний мир, Бог должен сначала иметь принцип инаковости, границу и зеркало внутри Самого Себя. Без этого «внутреннего инобытие» Смысл Бога остался бы слепым и замкнутым в себе. София и есть тот пластический субстрат, который превращает чистую мысль в явленный Факт и Форму.

Для православия — это сердцевина литургической жизни и догматический вызов. С одной стороны, восточное христианство пропитано софийностью: ей посвящались главные соборы империи (в Стамбуле, Киеве, Новгороде), а на иконах она предстает в виде таинственного огненного ангела. С другой стороны, попытка перевести этот мистический опыт на строгий язык понятий едва не расколола Церковь. Богословам потребовалось пройти по лезвию бритвы, чтобы раскрыть тайну Премудрости, не впадая в ересь «четвертой ипостаси» и защитив чистоту тринитарного догмата.

ГЛАВА I. АНТИЧНЫЕ ИСТОКИ И НЕОПЛАТОНИЧЕСКИЙ КАРКАС ПОНЯТИЯ

Понятие Софии (Σοφία) прошло длительную эволюцию, прежде чем занять центральное место в метафизических построениях русской религиозной мысли и диалектике XX века. Чтобы понять логику, по которой Премудрость осмысляется как «внутреннее инобытие» или «четвертое начало», необходимо реконструировать процесс кристаллизации этого термина в недрах античной философии. Именно здесь были выкованы те категориальные инструменты, которые позволили отделить чистый Смысл от грубой материи и найти логический мост между ними.

1.1 Дофилософский этап и ранние натурфилософы: от технического мастерства к космической мере

В гомеровский и архаический периоды древнегреческой культуры слово «софия» не имело теологического, мистического или абстрактно-метафизического содержания. Первоначально оно указывало на высшую степень практического мастерства, рациональную выверенность и целесообразность человеческого действия.

Софийность как техне (τέχνη): Софийным человеком именовался искусный плотник, опытный мореход, выдающийся скульптор, кузнец или поэт. Это было умение подчинить хаотичный, сопротивляющийся материал (дерево, металл, слово) строгой, гармоничной и функциональной форме. Мудрость понималась как качество ума, способного вносить порядок в беспорядок. Гомер в «Илиаде» (XV, 411–412) использует это слово именно в контексте корабельного ремесла:

«...Словно как тул корабельный, который искусно направлен / Мудростью (σοφίη) плотника, тщательно всяким обученным делом».

Гераклит Эфесский (VI в. до н.э.): Первый существенный онтологический сдвиг происходит в ранней натурфилософии. Гераклит переносит софию с уровня индивидуального человеческого ремесла на уровень космического бытия. Он вводит понятие To Sophon (Мудрое), которое отделено от обыденного многознания. Мудрость, по Гераклиту, заключается в том, чтобы познать всеобщий закон, Ум, управляющий течением Вселенной. В сохранившихся фрагментах его труда (B 41 DK) зафиксировано:

«Мудрость (софия) заключается в одном: познать Мысль (Ум), которая правит всем сквозь всё».

Ей вторит фрагмент B 32 DK, утверждающий превосходство и обособленность этого космического Первоначала:

«Единое, единое мудрое (To Sophon), не желает и желает называться именем Зевса».

София здесь — это способность космоса удерживать баланс противоположностей, не позволяя миру низвергнуться в хаос диссипации.

1.2 Платоновский переворот: умопостигаемый космос и рождение «Хоры»

Платон совершает фундаментальную революцию в европейской метафизике, разделив бытие на две качественно разнородные сферы: мир чувственный (текучий, феноменальный, изменчивый) и мир умопостигаемый (сферу истинно сущего, вечных и неизменных идей — эйдосов). Этот дуализм породил главную логическую проблему античности: каким образом бестелесные, трансцендентные идеи могут запечатлеться в изменчивой физической реальности, если между ними нет ничего общего?

Ответ на этот вопрос Платон формулирует в космологическом диалоге «Тимей», где закладываются ключевые структурные элементы будущей софиологии:

Концепция Демиурга и Эйдосов: Творец (Демиург) взирает на вечный, умопостигаемый образец (мир идей) и в соответствии с ним оформляет видимую Вселенную. Как пишет Платон в «Тимее» (28a–29a):

«Если демиург любой вещи взирает на неизменное и берет его в качестве первообраза при создании ее формы и свойств, все необходимо выйдет прекрасным... Космос — прекраснейшая из возникших вещей, а Демиург — наилучший из виновников. А потому космос был создан по сходству с тем, что постигается разумом и мыслью и неотклонимо пребывает тождественным самому себе».

Мир идей представляет собой строгую, иерархически выстроенную архитектонику — живой умопостигаемый организм, где каждый эйдос занимает свое логическое место.

Введение «Хоры» (Χώρα) или Матери-Кормилицы: Проводя диалектический анализ, Платон понимает, что для отпечатывания идей необходим пассивный субстрат. Он называет его «Хорой» (пространством) или «Восприемницей всякого рождения». В «Тимее» (49a–51a) Платон характеризует её так:

«Она — восприемница и как бы кормилица всякого рождения... Мы назовем ее невидимым, бесформенным, всеприемлющим родом, который странным образом причастен умопостигаемому и до крайности неуловим... Ей надлежит быть чуждой каких бы то ни было форм, чтобы наилучшим образом принять в себя отпечатки».

Она лишена собственных качеств, являясь чистой потенциальностью — пластической средой, готовой принять в себя оттиски эйдосов.

Мировая Душа (Anima Mundi): Чтобы связать умопостигаемый образец и Хору, Демиург создает Мировую Душа. В диалоге «Тимей» (34b) её создание описывается следующим образом:

«В его центр Бог поместил душу, распространил ее по всему объему и вдобавок облек ею тело космоса извне; так он сотворил небо, круглое, вращающееся, одинокое, но благодаря своей добродетели способное пребывать в общении с самим собою...».

В платоновском синтезе София начинает пониматься как Ум, содержащий в себе идеальный геометрический и пропорциональный план упорядочивания реальности. Это бытие, понятное в своей внутренней гармонии.

1.3 Аристотелевская формализация: созерцание первопричин и Нус

Аристотель в своей «Метафизике» производит жесткую интеллектуальную каталогизацию видов знания. Он окончательно разделяет фронесис (практическое благоразумие, направленное на человеческие дела) и софию (теоретическую мудрость).

София как первая философия: Согласно Аристотелю, софия — это наука о наиболее возвышенных родах сущего, учение о первых причинах и принципах бытия. Это знание, существующее ради самого знания. В «Метафизике» (книга I, глава 2, 982b) Аристотель постулирует:

«...Мудрость (софия) есть наука о некоторых причинах и началах... И как мы называем свободным человека, который живет ради самого себя, а не ради другого, точно так же и эта наука единственно свободная, ибо она одна существует ради самой себя».

Концепция Божественного Нуса (Ума-Перводвигателя): Высшим объектом созерцания софии является Бог, определяемый Аристотелем как Чистая Форма, лишенная материи, и Абсолютный Ум. Этот Ум мыслит сам себя. В «Метафизике» (книга XII, глава 7, 1072b–1074b) философ пишет: