Виктор Новин
Самурейцы. Книга 2

Глава 1

Самурейцы. Книга 2

- Так ты говоришь, прямо в Краспов нам не двигать, в каком-то Замудрыщенске придётся пару дней зависнуть. – В тоне Шута даже намёка на вопрос не было.

- Во-первых, не Замудрыщенск, а Залежный, во-вторых, мы там всего на день останемся, а в-третьих…

Шут не дал Егору договорить:

- А в-третьих, как дам щас в глаз, умничать он тут ещё будет. Вот скажи-ка мне, друже, на тебе сейчас удобная обувь? – эти слова прозвучали уже с более вопросительной интонацией.

- Да ничё, вроде, а чё?.. – Егора озадачил вопрос Шута, сидевшего на низкорослом буланом коньке, кончики ушей которого доходили княжичеву Грому до нижней челюсти, но тем не менее он умудрялся смотреть сверху вниз на всех вокруг.

- А я чё, я ничё, другие вон чё, и то ничё, - передразнил Егора Шут. – Так вот, умник, каково тебе было бы, если бы твой старый, по ноге притёртый, надёжный сапог вдруг на пятке кровавую мозолю величиной с жёлудь натёр? А?

- Хреново было бы, - честно признал Егор, не понимая, куда клонит приятель, но вполне справедливо опасаясь подвоха.

- И что бы ты тогда сделал?

И тут Егор покрылся холодной испариной, потому что мгновение назад чуть было не брякнул: «Пластырь бы налепил, желательно антибактериальный». У его тётки Вячеслав Тихонов был единственным уважаемым актёром. Она и телевизор-то купила лишь для того, чтобы фильмы со «Славочкой» смотреть. «Молодую гвардию», «Дело было в Пенькове», «Доживём до понедельника» Егор в детстве видел много раз. «Семнадцать мгновений» знал наизусть. Каждую реплику, каждый жест, каждый кадр. На этот раз в мозгу Егора чётко щёлкнуло голосом штандартенфюрера Штирлица:

- Это провал, лейтенант Стратимов. Можешь пойти застрелиться из табельного оружия, потом сдать его и расписаться в ведомости. Разведчиком тебе не быть.

Егор сглотнул тяжёлый горячий ком и сказал:

- Выбросил бы.

- Во-о-от оно мудрое решение. А ведь может случиться, что у этого сапога стелечка сбилась, или гвоздик какой вылез. Его, может, подремонтировать надобно, подлечить. А ты сразу «выбросил».

- Ну и к чему вся эта философская брехня?

- Это, брат, не брехня. Это, как говорит наш покинутый красавчик, ме-та-фо-ра.

- Метафора, значит. О дружбе. Со старыми сапогами. Которые кровавые мозоли набивают. Ну-ну.

- Эх, ну и скучный ты, княжич. Так чего там с этим Зажопенском? Какого рожна нам понадобилось туда тащиться?

- В ЗА-ЛЕЖ-НЫЙ мы заедем вот поэтому, - Егор помахал перед мордой конька свитком, вынутым из-за пазухи. Конёк обрадовался и цапанул пергамент своими крепкими жёлтыми зубами. Никто и пискнуть не успел, как шустро сжёванный государственный документ оказался в лошадином желудке.

- Уф, - помотал головой княжич, - ну и скорость, хорошо хоть я прочесть успел.

Всё, что приходилось делать лейтенанту Стратимову в этом мире: дышать, есть, пить, спать, говорить, читать, писать и совершать прочие полезные действия - давалось легко. Как будто он умел это всегда. Ладно, по поводу «дышать, пить, есть и спать». Это любой иностранец в абсолютно незнакомой стране сможет. А вот о занятиях посложней Егор думал так: «В теле этого парня, куда я попал фиг знает почему, осталась какая-то клеточная память или как там ещё эти ботаны выражаются. Поэтому я и умею делать элементарные вещи. С охотой ведь я лажанулся. Потому что навыков нет. А язык, видимо, дело нехитрое. И вообще, мне кажется, что они тут почти по-русски разговаривают. Только вот буковки что-то не сильно на знакомые «азы» и «веди» похожи».

Если бы рядом с Егором оказался человек, худо-бедно разбирающийся в лингвистике, он объяснил бы ему, что здешний разговорный совершенно не похож на современный русский – он жёстче, слоги в словах все как один закрытые (это когда слог на согласный заканчивается – «эм» там или «вэ» какую-нибудь), «йота» или как многим привычнее «и краткой» нет вовсе, старушка «фэ» тоже отсутствует. Зато есть несколько интересных «лишних» звуков. Например, долгая «о», которая произносится как «оу» и пишется, кстати, значком на обычную, укороченную «о», совершенно непохожим. О письме надо сказать отдельно. Кратко, но доступно. Букв в «азбуке» Самурова княжества (вот такой оксюморон получился, уж извиняйте) и вовсе нет. Значки есть, больше на цифры похожие. Клинопись такое письмо называется. Умные люди затрачивают много лет на изучение этой поучительной, но мало кому интересной тарабарщины. А тут нате вам, здрасте, получил по башке и уже полиглот. Дело в том, что кроме «родного» Егор знал гантейский со всеми его многочисленными диалектами, симский и сахамарский. Два последних только в официальных, то есть государственных версиях. Он мог говорить, читать и писать на этих языках. Вот так вот.