Ада Скорпион
По ту сторону тьмы

Глава 1. Правило первой крови

Я узнала его по татуировке.

Чёрный скорпион на шее, жало которого упиралось прямо в яремную вену. Мне говорили, что таких, как он, не трогают даже мусора. В моём баре он появился ровно в полночь, когда на улице лило так, будто небо решило смыть весь грешный Питер в Неву.

— Виски. Без льда. И не смотри на меня так, будто знаешь, кто я, — сказал он, не глядя на меня.

Я промолчала. Вместо ответа я поставила перед ним двойную порцию, а сама сделала вид, что протираю бокалы. Но он всё равно это почувствовал. Мужчины, которые привыкли брать чужое, всегда чуют опасность.

— У тебя руки трясутся, — заметил он, обжигая меня взглядом цвета мокрого асфальта.

— Или ты меня боишься? Или ждала?

Я сжала стеклянную стойку так, что побелели костяшки.

— Я никого не жду, Родион. И тем более не боюсь. Я просто работаю.Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шраме над левой бровью — белой,тонкомй, как нитка. Память о той ночи, когда я решила стать другой. Семь месяцев назад я собственноручно закрыла гроб отца и поняла, что больше не могу быть прежней девочкой из консерватории. Ещё через три месяца я убила в себе наивность. Задушила её подушкой в съёмной квартире на окраине, сменила имя, город, цвет волос. Даже походку поменяла. Но этот шрам остался. Как клеймо. Как напоминание, что из прошлого не сбегают — его перерастают или сгорают в нём.Родион подался вперёд, и я почувствовала запах дорогого табака и пороха. От него пахло смертью. И почему-то домом.

— Странно, — тихо сказал он, ставя локти на стойку.

— Семь месяцев полиция ищет свидетельницу по делу о перестрелке в «Астории». А я нахожу её в забегаловке с пластиковыми стульями.

Сердце пропустило удар. Я сунула руку под прилавок, туда, где лежал кухонный нож. Но он опередил меня. Родион перехватил моё запястье так, что я взвизгнула от боли. Другой рукой он вытащил нож, покрутил и с лязгом кинул в мойку.

— Глупо, — выдохнул он мне прямо в губы.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не поняла, что случилось. Но я хочу другое.

В баре не было посетителей. Я работала одна. Камеры я вырубила ещё вчера — ремонтник сказал, что коротнуло. Ирония судьбы.

— Что тебе нужно? — прошептала я, чувствуя, как его большой палец поглаживает моё запястье, сбивая пульс. Это прикосновение было слишком нежным для киллера.

— Твой отец был моим должником, — сказал он спокойно, как о погоде.

— Двести штук баксов. Но он умер, и долг перешёл к тебе.

Я рассмеялась. Истерично, в пустоту.

— Я бармен, Родион. У меня нет двести тысяч долларов.

— Знаю, — кивнул он.

— Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты отрабатываешь долг собой.

Тишина стала вакуумной. Дождь за окном словно нажали на паузу. А потом он сделал то, чего я не ожидала. Он просто убрал руку, отодвинулся и достал из кармана пальто ключи от какой-то квартиры.

— Я не про секс, Зоя. Хотя, глядя на твои губы, я подумаю об этом позже.

— Он усмехнулся одними уголками губ.

— Ты будешь жить у меня. Варить кофе, делать вид, что ты моя женщина. И при этом искать в моём доме то, что украл твой отец. Флешка. Найдёшь — долг прощён. Не найдёшь через месяц — я продам тебя тем, кто платит больше.

Я стояла, вцепившись в край стойки. Внутри всё кричало: беги. Но ноги приросли к полу. Потому что в его обещании боли было что-то такое, от чего низ живота сжало предательским теплом. В висках стучал собственный пульс, а между нами в воздухе повисло напряжение, которое невозможно было спутать ни со страхом, ни с ненавистью. Я вдруг остро осознала, что боюсь не его, а того, как моё тело отвечает на его близость.

— Идём, — он кивнул на выход.

— Твоя новая жизнь начинается сегодня. И поверь, она будет адом.

Я взяла с барной стойки ключи. Они были тёплыми от его рук. И сделала шаг в неизвестность.

А он, пропуская меня вперёд, вдруг наклонился к самому уху и прошептал:— Только знай: если ты окажешься умнее, чем я думаю — я, возможно, впервые в жизни не захочу тебя убивать. А это для меня проблема.

Когда мы вышли под ливень, он накинул мне на плечи свой пиджак, пахнущий дымом и опасностью. Я понимала, что иду в логово зверя. Но самое страшное было не в этом.

Самое страшное — мне хотелось погладить этого зверя против шерсти.

**Конец первой главы.**