# Пустоши Альтерры. Книга 1

Александр Казанцев

Планета Альтерра – мир, где дорога значит всё. Альдена, Вулканис, Краегор – города-крепости, соединённые единственным шоссе, тонкой ниткой порядка среди хаоса пустошей. За стенами – территория монстров и стихии, не прощающей слабости и ошибок. Илья впервые ступает на опасный путь боевого рейда, где порох и страх скоро станут привычкой. С ним идут суровый и немногословный Мрак, повидавший слишком многое, и Грач, способный разрядить любую обстановку острым словом. Вместе им предстоит столкнуться с дорогой, на которой чудовища не всегда хуже людей. Здесь опасность не только в монстрах: по пустошам скитаются рейдеры, чьи поколения привыкли брать своё силой. Пески полны аномалий, способных уничтожить любую технику и жизнь. Каждый прохват рискует стать последним, каждая доставка – проверкой на прочность. Илье предстоит понять: чтобы остаться собой в мире Альтерры, иногда приходится ставить на кон всё.

## Глава 1. Рассвет

Второй день караван тащил продовольствие в Вулканис, промышленный город, один из трёх, уцелевших после катастрофы. Этот рейд был основой существования Альтерры: логистика стала ниточкой жизни, городам узкой специализации остро требовались товары друг друга.

В боевом отсеке фуры сидел Илья, впервые оказавшись в караване. Если за всю дорогу он никак не проявит себя, то клан может выгнать, и юноша останется один в незнакомом городе. От этих мыслей парень вжимался в металлическое сиденье, вибрация двигателя отдавалась в позвоночнике, пока колонна медленно ползла по разбитому шоссе.

Автомат в руках оказался тяжелее, чем он ожидал, пальцы то и дело соскальзывали по ремню, и оружие заметно подрагивало в ладонях. За окнами тянулись бесконечные серые равнины, изредка прерываемые скрюченными кустами да редкими остовами мёртвых деревьев. Илья едва обращал на это внимание, взгляд был прикован к ботинкам, вросшим в пол. Слегка ломило виски, но юноша списал это на стресс.

Рядом на деревянном ящике устроился Мрак, коренастый мужчина с обветренным лицом и выжженной усталостью в глазах. Куртка с порванным рукавом, татуировки на костяшках – всё говорило о десятках пережитых стычек. Он молча наблюдал за Ильёй, слегка нахмурившись. Пару дней назад на месте парня сидел другой человек, но потери шли рука об руку с рейдами, и за долгие годы этот караванщик привык терять напарников.

– Ну что, как ощущения, малец? – хриплый голос, полный сдержанного сарказма, прервал тишину. – Ссышь?

– Да нет, просто… сосредоточиться надо, – поспешно ответил Илья, с трудом подавляя дрожь.

На противоположной стороне отсека, откинувшись на стену фуры, расположился Грач. Кудрявые волосы блестели в тусклом свете ламп, а хитрый взгляд выдавал, что он заранее наслаждается моментом.

– Слышал, Мрак? У нас тут боец! Всегда наготове, – произнёс он с издёвкой, передразнивая Илью и изображая, как держит винтовку. – Полезут, а ты их пиф-паф!

Старший хмыкнул, и Илья едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Щёки залило жаром, он инстинктивно сжал автомат крепче.

– Да ладно вам… – пробормотал он, в голосе зазвенело раздражение.

– Ты хоть стрелять умеешь? – подмигнул Грач. – А то нас тут трое: я, Мрак и твоя железка.

– Умею! – вскинулся Илья, резкий ответ вызвал лишь новый взрыв смеха.

– Ну-ну, умелец, – добавил Грач, поморщившись, Мрак резко поднял руку, заставив замолчать.

– Хватит, – бросил он коротко. – Первый рейд всегда такой. Я помню, как ты, Грач, чуть штаны не промочил, когда собаки на обочине перекликались.

Кучерявый напарник закатил глаза, изображая обиду. Мрак тем временем внимательно смотрел на Илью, а потом и на Грача. Подколы – обычное дело в рейде, а сейчас караванщик маялся от мигрени и ленился прерывать перепалку.

Илья отвернулся к окну. Сквозь пыльное стекло он смотрел, как угасает закат. Пустошь растекалась бесконечным серо-коричневым полотном, безжизненным и враждебным. Небо переходило из тусклого жёлто-оранжевого в серую дымку, будто само солнце устало освещать этот мир.

По инструктажу они должны были встать на ночь в форпосте, но командир рейда принял решение идти дальше.

Шоссе с потрескавшейся поверхностью оставалось единственным символом жизни в этом мёртвом мире. Илья глубоко вздохнул, стараясь прогнать наваждение, но пейзаж за окном не обещал ни покоя, ни безопасности.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Фура продолжала путь, и гул двигателя был единственным звуком, пробивающим густую тишину ночи. В пустошах, где каждый шорох мог привлечь смертельную опасность, этот звук казался вызывающим. Здесь не любят тех, кто громко заявляет о своём присутствии.

Шутки и смех стихли, когда из динамика раздалась металлическая команда: «Боевая готовность». Холодный, бесстрастный голос прорезал шум двигателя, мгновенно приводя всех в состояние тревоги.

– Сейчас постреляем, – коротко бросил Мрак, не глядя на Илью, и включил рацию.

Грач, который до этого поглядывал на небо через небольшой иллюминатор, повернулся к Илье и прищурился:

– Эй, новобранец, ты там собираешься? Или ждёшь, пока тебе боекомплект засунут?

Илья поспешно мотнул головой, но движения были неловкими. Ладони вспотели, он едва не выронил автомат, когда начал проверять магазины. Ремни броника упорно не желали застёгиваться, каждая мелочь казалась сложнее, чем должна была быть.

– Осспаде, – буркнул Грач, равнодушно осматривая своё оружие. Он передёрнул затвор быстрым уверенным движением.

– Не дави на парня, – отозвался Мрак. Говорил, твёрдо, но снисходительности в нём не было, только сухое понимание.

– Так пусть соберётся, – не унимался Грач, потирая виски.

Илья наконец затянул ремни броника, надел шлем, который тут же сдавил голову. В этот момент он краем глаза уловил движение за окном. Тёмный силуэт скользнул между обломками дороги, что-то низкое и длинное мелькнуло и тут же исчезло в тенях.

– Что там? – спросил Илья, не отрывая глаз от окна.

Ответа не последовало. Мрак продолжал сидеть с хмурым видом, пальцы проверяли оружие. Грач поднял голову, прислушиваясь.

– Контакт? – Мрак оторвался от рации. Голос его был спокойным, почти безэмоциональным.

– Пока никого, – отозвался Грач, припав к прицелу. – Но что-то там шевелится.

Илья сглотнул и взглянул в бойницу, где за пределами фуры царила густая тьма, рассекаемая лучами прожекторов. Он мог поклясться, что видел, как нечто мелькнуло вдалеке – неясная фигура, стремительная, рванула между обломками. «Монстры», – пронеслось у него в голове, и в груди похолодело.

Хозяева пустошей, твари, адаптировавшиеся к миру после катастрофы лучше всех. Они стали совершенными хищниками, научились выживать там, где даже природа сдалась. Илья почувствовал, как подступает незнакомый холод страха. Для этих существ люди были добычей, но раньше Илья ни разу в жизни не видел ни одного.

– Это твари, – выдавил он, не отрывая глаз от окна.

Грач не обернулся, угол рта дрогнул.

– Уже в штаны наложил? Дыши, малой. – Тон был обманчиво лёгким.

Илья кивнул, чувствуя, как мышцы начинают деревенеть. Пальцы сжали оружие до ломоты в суставах, это помогало удержаться от дрожи.

– Слышь Мрак, а у тебя бошку не ломит? – Кинул Грач не поворачиваясь. – Я так-то головной болью не страдаю, а тут прямо накрыло.

– Ломит, – сухо ответил мужчина, слова напарника заставляли задуматься.

Илья хотел было ответить, что у него тоже болит голова, однако мысли оборвались от протяжного завывания. Оно раздавалось издалека, низкое и жуткое, лилось из самой глубины пустоши. Мрак едва заметно напрягся.

– Приготовиться! – коротко бросил он.

Илья замер на месте. Автомат, который раньше казался просто инструментом, теперь ощущался как нечто живое и тяжёлое. Руки вспотели, он несколько раз вытер их о штаны, стараясь вернуть себе контроль.

Завывание усилилось. Оно уже не было единичным – со всех сторон раздавались рваные крики, дикие, нечеловеческие. С каждой секундой они приближались.

– Во разорались, – негромко сказал Мрак, всматриваясь в амбразуру и тьму, рассекаемую прожекторами.

– Кажется ночка будет весёлой, – пробормотал Грач, проверяя прицел. В голосе не было страха, лишь хищная решимость.

Напряжение лопнуло и на боль уже не было времени отвлекаться. Из темноты, пронзённой светом прожекторов, выскочил один из монстров. Массивный, с перекошенным уродливым телом, он замер на долю секунды. Тёмные глаза блеснули, поймав свет, а потом он бросился вперёд, направляя всю силу на караван.

Следом из теней хлынули другие. Безликая лавина тел, двигавшихся с нечеловеческой скоростью, вырвалась на шоссе. Их дикий рёв заполнил ночной воздух.

Грохот первых выстрелов разорвал эту какофонию. Передовые машины каравана открыли огонь, трассирующие пули прочертили мглу, освещая сумрак яркими вспышками. Грач быстро оценил обстановку, хищники Альтерры редко атаковали лавиной. Он впечатал в пульт огромную красную кнопку примитивного автонаведения.

– Огонь пошёл! – рявкнул он.

– Ох, мать твою! Отойди, малой! – крикнул Мрак, присоединяясь к стрельбе. Карабин выплёвывал пули через бойницу с механической точностью.

Илья, пятясь, вжался в холодную стену фуры. Уши закладывало от оглушительного грохота выстрелов и пулемётов. Это было совсем не так, как в учебке, на открытом полигоне, здесь, в тесном боевом отделении грохот буквально валил с ног. Запах раскалённой стали и пороха наполнил отсек, смешиваясь с горечью страха. Он осторожно выглянул из укрытия.

Бесформенные фигуры существ мчались вперёд, безразличные к пулям. Некоторые падали, едва приблизившись, остальные продолжали наступление, заполняя пустоты. Желчные отблески их глаз вспыхивали во вспышках огня.

Поток тварей продолжал двигаться волнами, несмотря на урон. Каждое падение лишь на мгновение ослабляло натиск, они рвались вперёд, игнорируя погибших сородичей. Время от времени одному удавалось приблизиться вплотную, пулемёты мгновенно фокусировались, превращая чудовище в кашу. И всё же лавина не иссякала.

– Что-то их дохрена сегодня, – прорычал Мрак, лицо оставалось бесстрастным, в голосе звучала жёсткая решимость.

Грач, отправив в темноту короткую очередь, с досадой повернул голову в его сторону.

– Спишь что ли?! Подсекать начинай! – рявкнул он, едва успев вернуться к прицелу.

Илья вздрогнул. Собрав остатки храбрости, поднял автомат и нашёл ближайшую цель. Монстр, мчащийся по обочине, казался неуловимым пятном в вихре света и тьмы. Руки не слушались, но он заставил себя нажать на спуск. Оружие ожило, гильзы со звоном начали осыпаться на металлический пол.

Попал! Монстр резко дёрнулся, потерял равновесие и рухнул в песок. Илья на мгновение замер, сердце забилось ещё сильнее. Он сделал это! Но особой радости не было – одно павшее существо ничего не значило, лавина всё ещё надвигалась.

Его пальцы снова сжали спусковой крючок. С каждым выстрелом автомат казался легче, становился продолжением его самого. Грохот был оглушительным, уши звенели, но Илья больше не обращал на это внимания. Всё вокруг слилось воедино: рёв монстров, хлопки выстрелов, вибрация фуры.

В эфире раздался приказ:

– Форсаж! Всем водителям принять форсаж! – голос командира Жилина звучал резко, без тени сомнения.

– Форсаж? Чёрт… – пробормотал Мрак, не отрываясь от стрельбы. На лице появилась едва заметная тень тревоги.

Форсаж был крайней мерой, которую применяли, только если бой был бесполезен. Задача проста: рвать вперёд на всех парах, выжимать из тяжёлых бронированных машин всё, на что они способны, раскидывая чудовищ, пробивая путь силой скорости. Но это могло стоить дорого. Машины были тяжело гружёные, дороги разбиты, колдобины и раздавленные остовы на обочинах могли превратить любой грузовик в неподвижную преграду. А застрявшая машина означала конец для всех.

– Держитесь крепче! Водители, отсчёт пять секунд! – продолжал рычать Жилин в радиоэфир.

Грохот карабинов и пулемётов заполнял сознание. В груди Ильи разлилось ледяное осознание: если хотя бы одна машина впереди остановится, они все погибнут. Монстры захлестнут их как волна.

– Левый, подавите их хотя бы метров сто! – выкрикнул Мрак в рацию и разрядил очередь по твари, что почти дотянулась до задней фуры.

– Сейчас размажет кого-нибудь как муху, – буркнул Грач, его внимание вернулось к оружию.

Первая машина впереди резко рванула. Тяжёлая, она набирала скорость с протяжным рёвом. Визг шин и вой трансмиссий прорезали темноту, и весь караван ускорился как единый организм. Колёса громыхали по искалеченному шоссе, оставляя за собой дым, пыль и кровавые полосы. Монстры, оказавшиеся на пути, исчезали под тяжестью усиленных отбойников.

Илью резко швырнуло, едва не выбросив с места. Он крепче вцепился в поручень и отстранился от бойницы – одно неосторожное движение, и его выкинет наружу. Трассеры резали ночь яркими вспышками, выхватывая из темноты силуэты существ. Двигатели ревели, выстрелы перемешивались с воем тварей, сливаясь в оглушающий хаос.

Илья зажмурился, пытаясь подавить страх. «Что я делал три месяца назад?» – мелькнула мысль о прошлой жизни. Дом, тепло закатного солнца и мелкие жалобы на прохладные утра стали болезненно реальными. Он отчаянно захотел вернуться, но в ревущем безумии вокруг уже не было места для сожалений.

Размышления оборвались, когда фура подпрыгнула. Колёса с грохотом попали в глубокую яму, весь кузов затрясся. По стенам пронёсся металлический скрежет, машина протестовала. Илья увидел, как стрелки на дублирующей панели приборов закачались. Одна из канистр сорвалась и с глухим стуком ударилась об стену, оставив вмятину.

– Так и перевернуться недолго! – крикнул кто-то из экипажа, возглас мгновенно утонул в рёве моторов.

Каждое движение машины казалось предвестником катастрофы. Но фура продолжала нестись вперёд.

Машины мчались через тьму, с каждым метром вырываясь из смертельной хватки. Трассеры прорезали небо, а позади оставались разорванные тела и кровавые следы на искалеченном асфальте. Илья на секунду ощутил слабое облегчение. Сработало? Спаслись?

Чувство исчезло так же быстро, как появилось. Из общего грохота он уловил странный звук – глухой треск, будто гигантская ветвь ломалась под собственным весом. Он метнулся к боковому зеркалу.

Замыкающая машина, огромный металлический гигант, накренилась. Подпрыгнула на выбоине и всем весом рухнула в яму, скрытую на разрушенном шоссе. Колёсная ось сложилась с жутким скрежетом, одно из колёс, разметав комья земли, улетело в сторону.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Машина, ещё секунду назад несущаяся вперёд, теперь выглядела беспомощной. Её огромный кузов накренился, задняя ось подломилась, и она рухнула на бок с пронзительным визгом.

Илья не мог отвести взгляд. Этот железный гигант, который только что казался неуязвимым, стал жертвой. Машина дрожала, пытаясь преодолеть свою судьбу, и уже в следующую секунду на неё обрушилась волна монстров. Их тени, рвущиеся из темноты, поглотили её целиком.

– Господи… – выдавил Илья.

Кто-то рядом выругался, он едва заметил. В голове пульсировала одна мысль: это могли быть они. Любая из машин в колонне могла разделить ту же участь.

Спустя десятки минут скорость каравана начала снижаться. Рёв двигателей сменился тяжёлым урчанием, адреналин в крови уступал место усталости. В эфире раздался голос Жилина:

– Отбой форсажа. Удерживаем дистанцию. Не терять фокус.

Илья осторожно разжал пальцы, отпуская поручень, в который вцепился до боли. Руки ныли, мышцы превратились в свинец, он с трудом вдохнул, впервые осознав, что старался задерживать дыхание.

Обернувшись, он увидел товарищей в тесном отсеке, напичканном оружием и боеприпасами. Мрак сидел с хмурым видом, безмолвно проверяя автомат. Грач, откинувшись на стену, тяжело дышал. Он забился в угол, глядя в одну точку, руки подрагивали, несмотря на усилия их успокоить. В его позе читалась тяжесть внутренней борьбы. Никто не говорил ни слова.

Илья опустился на жёсткое сиденье, избегая смотреть на остальных. Казалось, в воздухе не хватало кислорода, хотя бой уже стих. Запах горелой стали и плоти не покидал его.

Тишину нарушил Грач. Его голос был хриплым, каждый звук с трудом пробивался наружу.

– Ещё чуть-чуть, и на их месте были бы мы. – Грач замолчал, нахмурившись.

Мрак глубоко вдохнул и выдохнул со сдержанной усталостью:

– Такая уж жизнь, Грач. Кому-то сегодня повезло, а кому-то нет. Им – яма, нам – дорога дальше. И никак иначе.

Снова повисла тяжёлая пауза, прерываемая лишь монотонным гулом двигателя. Мрак прикрыл глаза, Грач хмуро смотрел в сторону, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– А что это было? – робко спросил Илья. – И голова вроде прошла.

– И у меня, – не поворачиваясь бросил Грач.

Мрак помедлил с ответом.

– Не знаю. Пустошь иногда подкидывает новых тварей, но таких я еще не встречал.

– За пятнадцать лет? – Не поверил Грач.

– Ага. Если поверить в сказки, то это мог быть Рой, мифическая напасть. Я только слышал о нём, а сегодня, возможно, познакомился. – Мрак прервался. – Я бы на твоём месте вечером сел за карты, парень. Увидеть Рой на первом рейде и выжить – ты явно фартовый.

– Часто так случается? – Илья не смог скрыть тревогу.

Грач раздражённо повернулся к нему:

– Заткнись, малой, не мешай.

Илья отвернулся к иллюминатору, через который мелькали редкие огоньки на горизонте. Он чувствовал себя оторванным от реальности, мысли запутались в клубке вопросов.

Вдали появился слабый свет. Рассвет начинал разгонять ночь, краски были тусклыми, словно сама природа боялась тревожить выживших.

Илья продолжал смотреть в стекло, уже не фиксируясь ни на чём. В голове метались воспоминания о погибших и мысли о том, что ждёт впереди.

Мрак, заметив усиливающийся свет, открыл глаза. Первым движением он по привычке проверил оружие. Усталость заполнила всё его существо, ещё сильнее ныла душа. Он посмотрел на Илью как на человека, которому не место в этом аду. «Ему бы бегать за девчонками», – мелькнула мысль.

Грач вдруг фыркнул, прерывая тишину:

– Красиво, правда? – задумчиво произнёс Грач, глядя на горизонт. – Всегда казалось, рассвет значит, что-то хорошее впереди. А теперь… теперь это выглядит как издёвка. Типа: «Вы ещё живы? Не надоело?»

– Ладно тебе, – оборвал его Мрак спокойно. – Рассвет это всего лишь рассвет. Он ничего не обещает.

Свет становился ярче, и караван достиг форпоста. В сером утреннем свете возвышались стены, закованные в ржавое железо и потрескавшийся бетон. Сирены хрипло зазвучали, мигнули сигнальные огни. Тяжёлые бронированные двери раздвинулись, впуская караван в безопасный периметр.

Мрак первым выбрался из машины, закинув автомат за плечо. Ему не хотелось видеть взгляды благодарности или слышать приветствия – всё это давно потеряло смысл.

Илья выбрался последним, кивнув бойцам на входе. Воздух был чуть свежее, чем в дороге, но облегчения не принёс.

Коридор был вымощен древней плиткой, испещрённой сетью мелких трещин. Свет мерцал тусклыми всполохами от одинокого потолочного светильника, который держался на честном слове. Шаги отдавались глухим эхом, словно это место не было приспособлено для человеческого присутствия. Холодный воздух пах пылью и чем-то металлическим, неприятно цепляющим за нос.

Когда Илья добрался до массивной двери, надпись на ней была едва различима, будто старательно стирали память о прошлом. Он замер на секунду, тяжело выдохнул и толкнул её. Дверь со скрипом подалась, открывая просторное, жутко обветшалое помещение.

Казарма для бойцов каравана встретила тягучим запахом затхлости и пота. Потолок здесь был низким, стены покрыты следами ржавчины и грубо сбитой штукатурки. Ряд кроватей тянулся вдоль одной стены, матрасы на них были вдавлены и покрыты выцветшими серыми одеялами. У изголовья каждой кровати возвышались странные стальные штыри, похожие на нечто среднее между антеннами и штыками. Они казались совершенно неуместными, их поверхность давно потускнела от ржавчины.

Илья осторожно оглядел помещение. В углу несколько бойцов негромко разговаривали, их лица плохо различались в полутьме. Один из них, высокий и худощавый, коротко приветствовал новичка. Другие даже не обратили внимания, слишком увлечённые своими делами. Ещё трое играли в карты за деревянным столом под искривлённой трубой отопления.

– Эй, новенький! – донёсся голос с противоположного конца комнаты. Илья повернулся и увидел коренастого мужчину лет сорока, с коротко стриженными волосами и жёстким лицом. Его форма была заметно потёрта, на плече висел автомат с потрескавшимся прикладом. Мужчина указал на одну из кроватей.

– Твоя койка там, рядом с Ржавым. Если не хочешь, чтобы твои вещи пропали: держи их при себе.

Илья неуверенно склонил голову и направился к указанной кровати. Рядом сидел парень лет тридцати с рыжеватыми волосами и острыми чертами. У ног стояла банка с каким-то самодельным напитком, а в руках он вертел небольшой нож.

– Ржавый – это я, – хмыкнул парень. – Не кусаюсь. – Он похлопал по месту рядом. – Здесь всё просто – главное, не мешай остальным и не суетись.

Илья хотел спросить о правилах, но что-то в лице Ржавого подсказало: лучше помолчать. Он молча сел на кровать, старая пружина скрипнула под весом, и стянул ботинки. Напряжение здесь исходило от самого места, которое словно дышало.

Когда Илья попытался лечь и укрыться одеялом, тело пронзило неприятное покалывание. Он резко подскочил, едва не ударившись головой о верхнюю шконку. Вторая попытка привела к тому же – статический разряд снова обжёг кожу через одежду.

– Чёрт… – выругался он тихо, потирая руку. Ржавый наблюдал за его мучениями с ленивой усмешкой.

– Синтетика, – пояснил он, махнув на покрывало. – Ну и конденсаторы на крыше подзаряжают атмосферу. Тут всегда так. Раз уж не хочешь прыгать, как лягушка, заземлись.

– Заземлись? Как это? – Илья смотрел с недоумением.

– Рукой за штырь возьмись, – подсказал один из игроков в карты, не отрываясь от колоды. – Иначе так всю ночь и промучаешься.

Илья покосился на штырь у изголовья. Помедлив, осторожно потянулся к нему. Металл оказался холодным, при касании тело дёрнулось от разряда, и покалывание тут же исчезло.

– Вот и всё. Тереби его время от времени – лениво прокомментировал Ржавый, продолжая крутить нож. – Добро пожаловать в нашу уютную ночлежку. Надеюсь, тебе нравится.

Остаток дня прошёл спокойно. Бойцов дважды покормили в соседней комнате – баланда была едва тёплой и вязкой, но голод брал своё. Никто не жаловался, хотя Ржавый отпустил пару колких замечаний о кухне, заставив некоторых усмехнуться.

Вечером Илья наконец улёгся, но сон не приходил. В голове всплывали образы: перевёрнутая машина, тонущая в лавине монстров. Разорванный металл, разлетающиеся колёса – всё это он видел снова и снова, мысли цеплялись за этот момент, отказываясь отпустить.

«Зачем я вообще сюда пошёл?» – промелькнуло в голове парня и тут же яркой вспышкой он вспомнил зачем.

## Глава 2. Прошлое

Илья вырос там, где каждая капля воды и каждый квадратный метр пространства ценились дороже всего. Альдена, аграрный город в сердце пустынной Альтерры, обходилась без широких полей. Вместо них высились гигантские многоярусные гидропонные фермы – стальные башни, увитые трубами, светящиеся мягким зеленоватым светом даже ночью. Эти фермы производили всё, чем питался город: зерно, овощи, редкие травы. Они были сердцем Альдены, её гордостью и главным товаром для обмена с двумя другими городами.

Дом семьи стоял на краю города, рядом с одной из таких башен. Простой кирпичный дом с черепичной крышей и узкими окнами. За ним – небольшой двор с бочками для сбора дождевой воды и инструментами для мелкого ремонта. С одной стороны громадная ферма, с другой – стена, за которой начиналась пустошь. Ночами оттуда доносился угрожающий гул.

Отец, Алексей, работал оператором на среднем ярусе башни, где выращивали зерновые. Физически крепкий, но мягкий по характеру, он давно привык, что в доме всем заправляет супруга. Его это устраивало: меньше решений – меньше головной боли. На работе он делал, что положено, возвращался домой, отдавал жалование жене и садился ужинать. Денег хватало впритык, но Алексей никогда не жаловался и большего не требовал. Жизнь текла ровно, предсказуемо, и ему этого было достаточно.

– Помни, сын, – говорил он Илье, когда тот спрашивал о работе. – Здесь каждая трубка, лампа и грамм раствора – это жизнь. Как только что-то не работает, ферма умирает, а с ней и город.

Эти слова звучали весомо, за ними стояла простая философия: делай своё дело, не высовывайся, и всё будет хорошо. Алексей верил в это искренне и сыну желал того же – тихой, спокойной жизни без лишних амбиций.

Мать, Марина, была распределителем продуктов – работала в учётной службе, которая строго следила за тем, чтобы выращенное на фермах распределялось правильно. Её день был заполнен цифрами, таблицами, отчётами, а часто и стычками со злыми языками, когда она «включала суку» и жёстко пресекала любые «серые» схемы на своём участке.

Марина любила сына, но вела семейный бюджет железной рукой: каждый жетон был на счету, каждая трата – обоснована. Алексей отдавал ей жалование целиком и никогда не спорил. Лишнего семья могла позволить себе только на День Примирения, когда один год сменялся другим, – тогда на столе появлялось что-то особенное, а Марина на один день ослабляла хватку.

По вечерам она садилась рядом с сыном и рассказывала очередную историю. Иногда это были выдуманные сказки о феях, которые живут в трубах фермы и помогают растениям расти, если их тревожить. А иногда – её воспоминания о детстве, когда фермы ещё строились и жители ели совсем скудный паёк.

– Нам повезло жить сейчас, Илья, – говорила она. – Ты можешь бегать по городу сытым, а мы когда-то неделями ждали всходов.

Детство Ильи было трудным, но наполненным учёбой и маленькими радостями. Когда ему исполнилось шесть, отец впервые взял его на ферму. Целый ритуал: Илья встал до рассвета, натянул выданный отцом комбинезон и отправился в башню. Прошёл строгий контроль и наконец очутился в сердце Альдены, среди ровного гудения насосов и мягкого света ламп.

Отец показывал ему, как проверять давление в трубах, как менять старые фильтры и следить за состоянием растений. Но показал и другое – сам того не желая. Когда старший оператор прошёл мимо, Алексей сразу сгорбился, заговорил тише, стал меньше. А когда тот бросил ему, чтобы после смены задержался и проверил чужой участок, отец только кивнул. Илья тогда не понял, почему. Позже понял: должность у Алексея была самая низкая, и слово «нет» в его словаре отсутствовало.

– Это твоё наследство, сын, – сказал отец, когда они остановились у сияющих рядов пшеницы, тянувшихся в бесконечность. – Уже скоро работать придётся и тебе.

Мальчик гордился, что ему доверили задачу, пусть и маленькую. Сначала он проверял уровни воды в резервуарах, затем научился менять лампы на нижних ярусах. Вечером нёс домой мелкие успехи: «Я сам заменил фильтр, пап!» или «Мама, я нашёл засор в трубе!». Эти мелочи казались ему великими подвигами.

Ночные смены у отца случались постоянно. Коллеги скидывали на него свою работу, и он безропотно брал чужое на себя. Возвращался под утро измотанный, спал пару часов и снова уходил. Марина ворчала, но Алексей только разводил руками: так надо.

Илья наблюдал за отцом и учился. Пускай того и не уважали на работе, он делал своё дело честно, каждый день, без жалоб. Это мальчик считал правильным. Трудолюбие – единственное, что человек мог контролировать в этом городе.

Илья был одним из многочисленных детей «урожайного года», как называли время его рождения. Десятилетие, когда удачные сезоны и хорошая вода привели к скачку рождаемости в Альдене. Теперь этому поколению исполнилось четырнадцать, и все они выстроились в очередь за работой. Но в городе, где каждый квадратный метр уже использовался на максимум, лишние руки оказались скорее бременем.

Официально работать в Альдене начинали с четырнадцати лет. Каждый подросток проходил короткий курс подготовки, после чего распределялся на одну из ферм или в городские службы. Но для Ильи и его сверстников правила дали сбой: вакансий оказалось меньше, чем желающих. В день распределения у доски с назначениями собралась толпа. Все, кто родился в урожайные годы, знали: если твоего имени нет в списках, шансы устроиться стремятся к нулю.

Илья, как и остальные, изучал основы гидропонного земледелия, учился работать с простым оборудованием, освоил базовое обслуживание насосов и фильтров. Он был уверен, что с такими знаниями легко найдёт место на одной из башен, где трудились отец и старшие товарищи. Но распределение разбило все его надежды.

Юноша стоял в очереди вместе с друзьями. Все были напряжены: кто-то теребил в руках старую кепку, кто-то тихо ворчал на удачливых «старших», успевших занять рабочие места годами ранее. Когда очередь дошла до Ильи, он встал перед комиссией в тесной комнатке администрации. Мужчина в сером комбинезоне пролистал список и тяжело вздохнул.

– Извини, парень, – произнёс он устало, даже не поднимая глаз. – Мест нет. Могу записать в очередь.

Это был удар. Очередь это всегда конец списка, в котором Илье придётся конкурировать с более старшими и опытными людьми разных возрастов. Он очень надеялся на обязательное распределение, но в этот раз что-то в правилах города сломалось. Илья попытался выяснить, есть ли хоть что-то, что он мог бы делать.

– Может, я буду стажёром? – спросил он. – Я могу бесплатно помогать!

Мужчина посмотрел на него с лёгким сочувствием и мотнул головой.

– У нас нет «бесплатных». Лишние руки – лишний паёк. У нас система, парень.

Илья ушёл оттуда с горечью. Возвращаться домой ни с чем он не хотел. Отец всегда говорил ему, что работать – значит быть полезным для города, для своей семьи. А теперь Илья чувствовал себя лишним. Он не пошёл сразу домой, а отправился на ферму, где работал отец.

Алексей, занятый проверкой системы полива, заметил сына спустя несколько минут.

– Чего хмурый такой? – спросил он, даже не оборачиваясь.

– Работы нет, – буркнул Илья, пнув носком ботинка кусок старой трубы. – Говорят, мест нет. И ждать месяц. Может, больше.

Алексей замер. Медленно выпрямился, сжал челюсти. Илья видел, как отец переваривает новость: он ведь тоже надеялся, что сын зацепится. Лишние жетоны семье были очень нужны. Но Алексей справился с собой и заговорил ровно, спокойно:

– Ты не думай, что это только у тебя так. Мы все через это проходили. Альдена не ждёт, пока ты станешь готовым. Город сам решает, когда ты ему понадобишься, а пока это время не пришло, ты должен быть сильным. Помогай матери, держи дом в порядке, это всё, что от тебя сейчас требуется.

Слова отца помогали держаться, но сути не меняли. Каждый день Илья чувствовал себя чужим в собственном городе. Система, которую он так уважал в детстве, теперь казалась ему жестокой. Она отбрасывала лишних людей на обочину, а таких, как он, называли «вторичным потоком» – те, кто банально ждёт своей очереди.

После отказа в распределении Илья сделал всё, чтобы не упустить ни единой возможности. Каждое утро он выходил на базар – сердце городской торговли, где кипела жизнь. Таскал ящики, разгружал продукты, помогал торговцам устраивать товар на витринах. Работа приносила мало, но давала возможность вносить свой вклад в семейный бюджет.

– Пацан, аккуратнее с этим! – кричал старый торговец Иван, когда Илья едва не уронил деревянный контейнер с кашей. – Если разобьёшь хоть один, заплатишь из своего кармана!

Илья кивал и продолжал работать. За день он зарабатывал всего несколько жетонов, которых хватало разве что на еду для себя и пару мелочей для дома.

Его сверстники из «вторичного потока» поступали иначе. Они околачивались у ферм, ждали своей очереди на распределение, пытались пролезть в помощники и берегли репутацию будущих специалистов. Илья ждать не мог – семье нужны были деньги сейчас. Он хватался за любую работу: грузчик на базаре, уборщик в механическом цехе, подсобник при ремонте платформ. Когда кто-то заболевал или получал травму, он первым бежал в администрацию предложить свои услуги.

Его брали неохотно – временные работники считались ненадёжными. Илья выкладывался на полную, чтобы доказать обратное. Иногда подменял оператора насосов, иногда грузчика, иногда уборщика. Он делал всё, что требовалось, но каждый раз, когда вакансия становилась постоянной, её занимал кто-то другой.

Постепенно город перестал видеть в нём будущего специалиста. Для всех он стал просто чернорабочим – парнем на подхвате, которого можно позвать таскать тяжести или убирать мусор. Те самые сверстники, что месяцами сидели без дела, постепенно получали места на фермах, а Илья так и оставался в хвосте очереди.

– Ты понимаешь, в чём дело, сын? – спросила мать за ужином, отложив ложку. – Ты попал в ловушку. Хватался за всё подряд, а теперь для всех ты вечный подмастерье. Чернорабочий на подхвате.

Илья замер с ложкой в руке. Слова матери ударили точно в цель.

– Но я же старался, – сдавленно сказал он, не поднимая глаз. – Брался за любую работу, не отказывался, помогал, как мог. Разве это плохо?

– Плохо, – отрезала Марина. – Потому что теперь ты для них человек, который всегда под рукой, когда что-то срочное. А как доходит до постоянной работы – выбирают специалистов.

Она повернулась к мужу:

– А ты чего молчишь? Сколько раз я тебе говорила – поговори с руководителем, порекомендуй сына. Ты там сколько лет работаешь?

Алексей заёрзал на стуле, избегая её взгляда.

– Я пытался, Марин. Несколько раз подходил. Но мне отказали. Говорят, у парня репутация уже сложилась…

– Пытался он, – Марина покачала головой. – Как ты пытаешься, я знаю. Подошёл, промямлил что-то, отмахнулись – и ты сразу в кусты.

Алексей промолчал, уткнувшись в тарелку, возразить ему было нечего.

Илья резко встал из-за стола.

– И что мне теперь делать? Бросить всё? Уйти из города? – он говорил громче, чем собирался. – Я старался, я учился, я готовился к работе с самого детства! А теперь выходит, что всё это зря?

– Сядь, – сказала мать. – Не зря. Но теперь тебе нужно выбрать что-то одно. Одно дело, в котором ты станешь лучшим. В этом городе нет места универсалам.

– А если не получится? – тихо спросил Илья, опускаясь обратно на стул. – Может, я так и останусь никем?

– Тогда это будет твой выбор, – ответила Марина. – Но ты уже доказал, что можешь работать. Теперь докажи, что можешь думать головой.

Илья долго сидел молча. В голове проносились сцены из жизни: базар, фермы, разгрузки, мелькающие лица людей, которые доверяли ему мелкие задачи, но никогда не смотрели как на равного.

– Я подумаю, – наконец отозвался он. – Но честно, мам… я устал. Устал пытаться и каждый раз оказываться лишним.

Той ночью он долго ворочался на узкой кровати. Отчаяние боролось с желанием доказать свою ценность. Илья понимал: если он не найдёт себя в Альдене, придётся искать путь за её пределами.

Были и моменты, дававшие надежду. Однажды, когда Илья ремонтировал тележку для одного из старых торговцев, тот с удивлением оглядел его работу и сказал:

– Ты руки-то золотые, парень. Учись дальше, глядишь, мастеровой из тебя выйдет. А уж мастеров везде с руками отрывают.

Эти слова грели душу, но мастерских в Альдене было мало, и работа в них передавалась от отца к сыну. Илья мог лишь мечтать о том, чтобы получить шанс применить свои умения. Впрочем, и мечты были роскошью, когда каждый день приходилось думать о том, как выжить и принести пользу семье.

В двадцать лет Илья чувствовал себя потерянным. Годы поисков работы в Альдене не принесли ничего, кроме разочарований. Он перебивался редкими подработками, подменами, таскал тяжести, чинил мелкую технику, помогал на фермах, но ни разу не смог закрепиться на постоянной должности. Ощущение бесполезности становилось всё сильнее, и каждый день казался таким же пустым, как предыдущий. Мать больше не поднимала тему его работы, но это не помогало. Слова о вечном подмастерье были выжжены в памяти калёным железом.

Но в тот день, когда он направился в Шлюз, всё изменилось.

Шлюз был местом, где город встречался с внешним миром. Сюда прибывали и здесь отправлялись караваны – огромные бронированные грузовики, связывавшие Альдену с другими городами. Илья бывал здесь пацаном, но потом жизнь затянула его в другую сторону, и о караванах он знал в основном со слов старших. Бронированные машины перевозили всё – еду, ресурсы, оборудование – и были жизненно важны для выживания всей Альтерры. Шлюз гудел от звуков: рёв моторов, лязг металла, крики торговцев и механиков. В воздухе стоял запах горючего и раскалённой резины.

Илья подошёл ближе и впервые разглядел караван за забором. Массивные машины, покрытые толстым слоем брони, с укреплёнными решётками на окнах и турелями на крышах. Крепости на колёсах. Рядом стояли бойцы: суровые, крепкие мужчины и женщины с хищными лицами, выжженными солнцем и опытом.

Илья задержался, не в силах отвести глаза. На двери машины был нарисован символ клана: чёрный лис с красными глазами, готовый к прыжку. Один из бойцов заметил его и крикнул с ухмылкой:

– Эй, парень, потерял что-то?

Илья смутился, но всё-таки ответил:

– Это караван? Вы… перевозите грузы между городами?

– Нет, мы тут пыль глотаем ради удовольствия, – боец поправил автомат на плече. Но, заметив, что Илья не уходит, смягчился. – Да, это караван. Мы – боевая группа. Охраняем груз, чтобы всякая дрянь на дороге до него не добралась. А ты кто такой?

– Я… – Илья замялся, но решился. – Я ищу работу. Хотел бы попробовать у вас.

Боец, похоже, не ожидал такого ответа. Он смерил Илью оценивающим взглядом, подошёл к забору и махнул рукой, подзывая ближе.

– Работу, говоришь? Ну, не знаю… Сходи в офис гильдии, может, тебя там послушают. Сразу предупреждаю: здесь шуток нет. Платят за риск, а риск – это кровь и пот. Готов?

Илья на мгновение задумался. Слова звучали как предупреждение, но без тени сожаления или страха. Скорее вызов.

– Готов, – ответил он твёрдо, выпрямившись. – Лучше рискнуть, чем всю жизнь таскать ящики на базаре.

Боец хмыкнул.

– Ладно, парень, раз так. Иди в офис, поговори с регистратором. Скажешь, что хочешь вступить. Одобрят – получишь пропуск в расположение. Нет – значит, не судьба. – Он указал на невысокое здание на краю шлюза. – Вон туда.

Илья кивнул и быстрым шагом направился к офису гильдии перевозчиков. Здание оказалось небольшим и простым, внутри царила деловая суета. Люди в униформе и куртках с эмблемами разных кланов обсуждали маршруты, сверяли карты, заполняли бумаги. Хаос, но организованный, слаженный, как хорошо отлаженный механизм.

Илья подошёл к стойке регистрации. За ней сидел мужчина в возрасте с седыми висками и усталым лицом, перебирал документы, едва замечая окружающих.

– Добрый день, – начал Илья, запинаясь. – Мне сказали обратиться сюда. Я хочу… вступить в караван, ой, то есть в клан. Ой, то есть работать бойцом, – окончательно сбился парень.

Мужчина поднял голову и посмотрел на него сквозь толстые линзы очков.

– Возраст?

– Двадцать.

– Опыт?

– Я… нет, боевого опыта нет. Но я умею чинить технику, быстро учусь. И я готов рискнуть, – торопливо добавил Илья, понимая, как слабо это звучит.

Регистратор тихо вздохнул.

– Рискнуть… Все готовы, пока не поймут, что на дороге от твоей готовности мало толку, если ты не знаешь, как себя вести. – Он окинул Илью оценивающим взглядом. – Ладно. Вот форма заявки. Заполни. Может, какой клан-лидер тебя утвердит, получишь пропуск. Но предупреждаю сразу: место в караване нужно заслужить.

Место. Нужно. Заслужить. Илья стиснул зубы от ненависти к этим словам, но взял протянутую форму и сел за пустой стол. Бумага была короткой, и каждое слово на ней казалось приговором. «Опыт в бою», «навыки владения оружием», «состояние здоровья» – перечень того, чего у него не было. Он заполнил форму честно, надеясь, что хотя бы решимость что-то значит.

Вернув бумагу, он услышал сухое:

– Хорошо. Жди здесь.

Наконец регистратор махнул ему рукой.

– Тебя утвердил клан Безумного Волка. Хороший клан, не отморозки, даже подготовка будет. Учти, по результатам первого рейда тебя либо оставят, либо выкинут. Вот твой пропуск, держи при себе, не потеряй. Завтра в девять в расположении клана, пройдёшь курс подготовки. На севере города, найдёшь.

Илья взял небольшой кусок металла с выгравированным номером и эмблемой гильдии. Сердце колотилось. Он кивнул, чувствуя, как волнение сменяется твёрдой решимостью.

– Спасибо. Я не подведу!

– Да мне-то что, – пробормотал регистратор ему вслед.

Домой Илья пришёл поздно вечером, сжимая в руке жетон – символ нового пути. На улице уже стемнело, и лишь мерцание огней гидропонных башен освещало узкие улочки Альдены. Он замер перед дверью, собираясь с духом. Разговор с семьёй будет непростым, но он надеялся, что они поймут.

Войдя внутрь, он сразу почувствовал тепло дома. В углу тихо потрескивала печь, мать перебирала что-то на столе, сестра рисовала на старом обрывке бумаги. Отец сидел на своём привычном месте у стены, разглядывая какие-то инструменты. Все подняли головы, когда Илья вошёл.

– Ты где пропадал? – спросила мать, не отрываясь от своего занятия. В голосе звучало привычное недовольство.

– Я… нашёл работу, – выдохнул Илья и протянул вперёд жетон. Металл блеснул в свете лампы.

Мать подняла голову, всмотрелась в его руку. Отец тоже замер.

– Что это? – резко спросила Марина.

– Пропуск. Я буду работать в караване. Бойцом.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом мать вскочила.

– Ты с ума сошёл? – голос сорвался на крик. – Караван? Бойцом? Ты вообще соображаешь, что несёшь?

– Мама, это мой шанс…

– Шанс? – она шагнула к нему, лицо побелело от злости. – Какой шанс? Ты хоть знаешь, что там творится? Эти люди возвращаются калеками! Или вообще не возвращаются! Ты видел их в барах? Пьяницы и головорезы! И ты хочешь стать одним из них?

Илья стиснул зубы. Он только что видел караван – настоящий, не из страшилок. Видел бойцов, которые проверяли оружие и переговаривались спокойно, по-деловому, в их лицах парень не увидел паники или страха. Слаженная работа, уверенные люди. Ничего общего с пьяными оборванцами из баров.

– Мама, ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь! – оборвала она. – Мы тебя растили, кормили, а ты решил пойти и сдохнуть в Пустоши? Вот так отблагодарить семью?

Внутри что-то лопнуло, Илья повысил голос.

– Я последние годы сам себя кормил! Только этого всё равно не хватало, верно? Так может без меня вам станет легче? Одним ртом меньше!

Мать отшатнулась. Отец, до этого молчавший, резко поднялся со стула.

– Ты что такое говоришь? – глухо произнёс Алексей. Впервые за долгое время в его голосе звучала настоящая злость. – Мы не для того голодали и тебя поднимали, чтобы ты сгинул в пустыне.

– А для чего тогда? – бросил Илья. – Чтобы я до старости ящики на базаре таскал и спился, как наши соседи?

Слова ударили больно – он видел, как отец дёрнулся. Марина снова заговорила, но Илья уже почти не слушал. Родители не знали, о чём говорят. Всё их представление о караванах – пьяные бойцы в барах да страшилки. Они не были в Шлюзе, не видели того, что видел он.

Лиза сидела в углу, испуганно переводя взгляд с одного на другого.

– Я еду завтра, – сказал Илья тихо, но твёрдо. – Можете злиться. Но я еду.

Мать хотела что-то сказать, но осеклась. Отец отвернулся к стене.

– Ты придёшь завтра на обед? – тихо спросила Лиза.

Илья посмотрел на сестру и покачал головой.

– Завтра нет, – выдавил он. – Может, через месяц.

Даже для него самого это прозвучало неубедительно.

Илья двинулся к своей комнате, чтобы собрать вещи. Отец вдруг шагнул ему наперерез и упёрся рукой в дверной косяк.

– Никуда ты не пойдёшь, – сказал Алексей. Голос дрожал, но в нём звучала решимость, которой Илья от него не ожидал. – Я тебя не пущу.

Илья остановился, посмотрел отцу в глаза.

– Пап, я уже подписал контракт. Если я завтра не явлюсь в расположение клана, меня внесут в чёрный список гильдии. Ты понимаешь, что это значит? Меня заклеймят. Ни один клан больше не возьмёт. И в городе об этом узнают – кому нужен работник, который кинул нанимателя в первый же день?

Алексей молчал, но руку не убирал.

– Всё, пап. Уже ничего не изменить.

Отец простоял так ещё несколько секунд, потом медленно опустил руку и отступил. Плечи его поникли.

Илья прошёл в комнату, собрал немногочисленные вещи: смену одежды, старый нож, пару инструментов, которые всегда носил с собой. Всё уместилось в потрёпанную сумку.

Он думал о том, что поступает правильно. Да, он работал, кормил себя сам – но сколько мелочей всё равно тянулось из родительского кошелька? Ужин за общим столом, расходники, латаная одежда, которую мать чинила по вечерам. Он был лишним ртом, как ни крути. А теперь у них останется только Лиза, её прокормить легче.

Сломать этот порочный круг он мог только так.

Илья вышел из комнаты, прошёл мимо родителей, не поднимая глаз. Остановился у двери.

– Я буду присылать деньги, – сказал он, обращаясь в пустоту. – Когда смогу.

Никто не ответил.

Он толкнул дверь и вышел в темноту, чувствуя, как в груди разливается горечь. Это был его выбор, его шанс. Но почему он оставлял такой привкус предательства?

Ночь выдалась холодной, хотя в Альдене редко бывало прохладно. Илья шёл по пустым улицам, прятался от редких патрулей, которые неторопливо обходили город. Мысли возвращались к тому, что произошло дома. Слова отца отзывались болью в груди: «Мы не для того голодали». Он хотел доказать, что может быть полезным, способен справляться с трудностями, но вместо поддержки получил лишь разочарование и слёзы.

Илья провёл ночь без сна, блуждая между рядами старых зданий, бросая взгляды на мерцающие вдалеке огни гидропонных башен. Город, который он всегда считал своим домом, теперь выталкивал его наружу. Даже небо, обычно усеянное звёздами, казалось в эту ночь пустым.

Когда первые лучи солнца пробились над горизонтом, он уже твёрдо решил: назад дороги нет. Если семья не поддержала его выбор, значит, он докажет им свою силу и решимость. Вернётся – и не с пустыми руками.

На рассвете Илья добрался до расположения клана Безумного Волка. Большой укреплённый комплекс на краю города, за высоким забором из старых металлических листов и колючей проволоки. Ворота массивные, покрытые пятнами ржавчины и следами от пуль. Над ними висела эмблема клана – голова волка с широко раскрытой пастью, символ безрассудства и силы.

Илья остановился у входа. Сердце колотилось. Двое охранников в тяжёлой броне стояли по обе стороны ворот, сжимая автоматы. Оба уставились на него, когда он подошёл.

– Чего надо? – спросил один, хрипло и грубо.

– Я новобранец, – Илья вытащил жетон и показал охранникам. – Меня направили сюда. Сказали, здесь начинается подготовка.

Один из охранников фыркнул, второй протянул руку и забрал жетон. Внимательно изучил, потом жестом указал внутрь.

Ворота неспешно открылись. Илья шагнул внутрь, и его сразу окутал запах металла, машинного масла и пороха. Территория комплекса была заполнена людьми: бойцы оттачивали навыки стрельбы на импровизированном тире, кто-то проверял снаряжение, рядом гудели машины – старые, мощные грузовики с бронированными корпусами. Атмосфера была напряжённой, но живой. Здесь каждый человек был частью чего-то большего.

Илью встретил мужчина в кожаной куртке, испещрённой следами от когтей и пуль. Лицо грубое, взгляд холодный, с ноткой презрения. Он внимательно осмотрел Илью, останавливаясь на каждом недостатке.

– Новенький, да? – спросил он, сложив руки на груди. – Тот самый, что пришёл вчера на регистрацию?

– Да, – Илья постарался не показывать волнения.

– Зовут как?

– Илья.

Мужчина хмыкнул.

– Ну что, Илья, добро пожаловать в клан Безумного Волка. Здесь мы готовим тех, кто готов сдохнуть ради груза. Ты готов?

Илья замер, потом твёрдо ответил:

– Готов.

– Поглядим, – мужчина усмехнулся. – Меня зовут Медс, я главный инструктор. А пока марш вон туда, – он махнул рукой в сторону редкой группы новобранцев, которые строились в шеренгу. – Начнём с самого простого: посмотрим, умеешь ли ты вообще что-то.

Илья вспоминал это, лёжа на койке. Несмотря на то, что учебка была всего пару недель назад, она казалась чем-то из прошлой жизни. Кошмар Роя не выходил из головы, так он и забылся беспокойным сном. В три часа ночи его разбудил Мрак. Рука тяжело опустилась на плечо, заставив вздрогнуть. Лицо напарника, как всегда, оставалось хмурым и сосредоточенным.

– Поднимайся, малец. Время.

## Глава 3. Вектор

Илья натянул куртку, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань. Украдкой зевнул и посмотрел на Мрака, который привычно поправлял кобуру, проверяя оружие. Казалось, этому человеку вообще не нужен сон.

Двое солдат у ворот коротко кивнули, пропуская их внутрь ангара, где уже собрались остальные участники рейда.

Внутри царил шум. Дизельные генераторы гудели на заднем плане, заливая ангар жёлтым светом ламп, запах солярки и металла смешивался с дымом. Илья, ещё до конца не проснувшийся, оглядел собравшихся. Водители, наёмники, механики – сборная солянка из разных кланов, все суровые и усталые. В центре ангара у импровизированного стола из ящиков стоял Жилин, командир каравана.

– Подходите ближе, – раздался его низкий бас, перекрывая общий шум. – У нас мало времени.

Мрак толкнул Илью локтем, и они подошли к группе. Жилин был крепким мужчиной лет сорока с резкими чертами лица и жёстким взглядом. Форма поношенная, но идеально чистая. Перед ним лежала карта пустоши, испещрённая отметками и линиями маршрута.

– Через два часа выступаем. Следующая точка – Форт Зеро, – начал Жилин, проведя пальцем по карте. – Сто сорок километров. Дорога, как обычно, не сахар, идём не больше тридцати. Вчера поступили данные о повышенной активности рейдеров на этом участке. Особенно в районе каньона.

По ангару прокатилась волна напряжённого молчания.

– «Щит» замыкает колонну, в этот раз ставим арьергард, – продолжил Жилин. – «Гром» идёт в авангарде, как всегда. Остальное построение на доске, лидерам боевых машин ознакомиться.

Он поднял взгляд, окидывая собравшихся.

– Проверить снаряжение, боезапас и технику. Вопросы?

– Есть информация по погоде? – спросил один из механиков.

– Чисто, но ветер усиливается, – коротко ответил Жилин. – В случае бури не отставайте от колонны ни на метр. Потеряетесь – долго искать не будем.

– Раз вопросов больше нет, – он посмотрел на часы, – у вас полтора часа. Разойтись.

– Мрак, задержись. У вас особая ситуация.

Илья обернулся. Мрак жестом велел ему идти. Сам шагнул ближе к Жилину, который ждал, пока остальные разойдутся. Когда в ангаре остались только они и несколько механиков, командир продолжил:

– Командир вашей фуры, водитель Горов, выбыл. Получил «ранение». – Жилин сделал паузу, подбирая слова. – Ситуация подозрительная. Скорее всего зассал, сейчас в лазарете с гипсом. Как ни крути, машина осталась без старшего.

Мрак коротко кивнул, лицо осталось непроницаемым.

– Медкома тоже перевожу на другую машину. Ему придётся ехать с ранеными, – добавил Жилин. – Так что ты теперь старший за фуру. Командовать некем, да и менять что-то нет времени. До Вулканиса тянуть так. Справишься?

– Да, – коротко ответил Мрак.

Жилин ухмыльнулся, словно ожидал такой реакции. Голос стал чуть мягче:

– Людей недостаёт, но вы должны добраться. До города держитесь, а там разберёмся. Всё ясно?

– Ясно.

– Тогда иди. И пусть новенький, – Жилин указал в сторону выхода, где скрылся Илья, – не мешает. Если будет много вопросов, направляй ко мне.

Мрак не ответил, развернулся и уверенным шагом направился к выходу. За полтора часа предстояло успеть многое.

Илья и Грач стояли у фуры, тихо переговариваясь, когда Мрак вернулся. Грач по выражению его лица сразу понял, что новости будут.

– Что случилось? – спросил он, перейдя к делу.

– Мы теперь втроём вместо пятерых, – спокойно сообщил Мрак, прислонившись к борту фуры. – Горов выбыл. Ранен. Скорее всего симулянт, в лазарете. Медкома тоже забрали, едет с ранеными. Теперь я старший.

Илья уставился на Мрака. Грач едва присвистнул.

– Ну зашибись. И чо делать?

– Ты за руль, – продолжил Мрак. – Я стрелок, командир и медик. Вопросы?

Грач нахмурился, провёл рукой по затылку.

– А что с техникой? Кто будет управлять оборудованием в боевом отделении? Там надписей и показателей куча.

– Придётся что-то придумать. Пока дойдём до Вулканиса, времени на обучение не будет. Может, обойдётся.

– Можно я попробую? – внезапно предложил Илья, шагнув вперёд. – Я много работал с разной техникой и приборами. Не всё понимаю, но могу разобраться, если покажете основное.

Грач хмыкнул, оглядывая парня.

– Малец, ты точно уверен? Это не игрушки, а боевое оборудование.

– Уверен, – твёрдо ответил Илья. – Лучше, чем оставить это без внимания. Вдруг понадобится?

Он вспомнил своё прозвище «вечный подмастерье». Раньше стеснялся его, но сегодня оно сыграло на руку. Никто не стал издеваться или сомневаться. Грач, хоть и подшучивал, выглядел серьёзным, а Мрак коротко кивнул.

– Ладно, пробуем. Грач, покажешь ему, что и как. Дальше по ситуации.

– Ну что ж, вперёд, – Грач усмехнулся.

Они вошли в боевое отделение. Компактное пространство, наполненное оборудованием, где каждая панель и прибор казались жизненно важными. Металлические стены отражали слабое освещение, придавая всему оттенок строгости и мрачной деловитости. В углу, укрытая от случайных попаданий, стоял ложемент управления турелью – массивноя кресло с несколькими маховиками и педалями, снабжёнными яркими метками.

Грач уселся на ближайший стул и кивнул новичку, приглашая ближе:

– Вот твоё рабочее место. На первый взгляд просто панель с лампочками, а на самом деле это сердце нашей фуры. Каждый индикатор что-то значит: топливо, двигатель, броня, давление в шинах. Видишь красную лампочку – кричи нам сразу, иначе придётся добираться пешком через пустошь. У меня в кабине такая же, но дорога сам видел, так что страхуй.

Он повернулся к старому монитору, похожему на древний потрескавшийся телевизор.

– Это радар. Обычно его не включают, эфир забивает, мешает командирской машине. Но сегодня включим на длинных волнах, командирка на таких не работает. Включается вот здесь, – он нажал большую красную кнопку, экран зашумел, наполняясь мутным зеленоватым светом. – Вот эти кольца – зоны обнаружения. Чем ближе объект к центру, тем ближе он к тебе. И это плохо, – добавил он мрачно.

Илья внимательно рассматривал экран, на котором мелькали размытые, едва различимые помехи.

– А эти помехи – что такое?

– Обычно мелкая живность или мусор, – пояснил Грач. – Пока не движется к центру, не опасно. Как только что-то начинает идти прямо к нам, сразу докладывай. Не бойся поднять ложную тревогу, пусть лучше пару раз перестрахуемся.

Грач на мгновение задумался и усмехнулся:

– Вот знаешь, на первом своём рейде я тоже сидел у такого радара. Ночь, ничего не видно, пыль в глазах. Вижу точку, докладываю, а в ответ то ли «отбой», то ли «убой». Ну, я на панике подумал второе, решил, что атакуют нас. Схватился за турель и давай работать по направлению. Остальные машины увидели трассеры, тоже подключились, думали, я что-то вижу. Потом оказалось – расстреляли ржавый остов на обочине. На привале слегка дали в ухо, чтоб слух прочистить, больше для профилактики. Всерьёз никто не сердился: лучше так, чем промолчать, когда нужно было бить наверняка.

Илья невольно улыбнулся.

Грач похлопал рукой по массивному ложементу:

– А вот это уже не игрушки, – он серьёзно посмотрел на Илью. – Ручное управление турелью. Наводишь этими маховиками, стреляешь педалью вот здесь, смотришь в перископ. Всё просто и понятно, но только на словах. В реальности скорость цели, ветер, адреналин – всё мешает. Так что думай об упреждении.

Илья кивнул.

– Есть автонаведение, вон та красная кнопка. Но я лично эту штуку терпеть не могу, – Грач скривился. – Боезапас жрёт тонну, а попасть может разве что по слепой удаче. Лучше учись наводиться сам, пригодится.

– А вчера, почему включил? – вспомнил Илья

– Ну во-первых ночь, а во-вторых, видел же, какая лавина пёрла. Тут и слепой не промахнётся, – отмахнулся напарник.

Илья задумался, глядя на приборы, и вдруг спросил:

– Грач – странный позывной. Откуда такой?

Напарник коротко усмехнулся и прищурился от воспоминаний:

– На первых рейдах был я парнем нервным, разговорчивым, рот не закрывался от волнения. Старики терпели-терпели, а потом кто-то буркнул: «Ну и галдишь ты, прямо грач какой-то». Что за зверь этот «грач», никто толком и не знал. Прилипло намертво, так и живу с этим теперь.

Грач хлопнул его по плечу и добавил серьёзнее:

– Запомни главное, малец. Здесь нет пустых приборов и бесполезных кнопок. За каждым огоньком, каждым рычажком – чья-то жизнь. Возможно, твоя. Держи это в голове, когда сидишь за панелью.

Пока Грач обучал Илью в боевом отделении, Мрак занялся проверкой машины. Несмотря на уверенный вид, он прекрасно понимал, что техника может подвести в любой момент, особенно на дороге. Скинул куртку, оголив натренированные руки, взял из инструментального ящика фонарь и несколько ключей.

Первым делом проверил колёса. Ползая под громадой фуры, внимательно осматривал шины на повреждения и износ. Несколько минут ушло на то, чтобы подтянуть болты на заднем мосту, чуть ослабшие после последнего рейда.

– Держись, старая, ещё чуть-чуть, – тихо пробормотал он, стукнув по ободу ключом.

Затем поднялся к двигателю. Открыв тяжёлую крышку, осветил внутренности фонарём. Мотор был массивным, покрытым пылью, но ухоженным. Мрак тщательно проверил состояние ремней, уровень масла и охлаждающей жидкости, добавил пару литров воды в радиатор.

Наконец прошёлся вокруг фуры, проверяя броню. Один из защитных листов на боку был слегка смещён – с помощью молотка и болтов Мрак вернул его на место.

Когда работа была завершена, он провёл рукой по металлическому корпусу.

С первыми лучами рассвета ворота форпоста с громким скрипом начали открываться. За ними, в дымке поднимающегося солнца, проступила бескрайняя пустошь, готовая встретить караван. Прожекторы постепенно гасли, уступая место естественному свету.

Жилин дал короткий сигнал, и первая фура начала движение. За ней потянулись остальные, образуя длинную живую цепь. Колёса тяжёлых машин вгрызались в песок, оставляя за собой чёткие следы.

Это был второй в жизни прохват для Ильи. Но теперь он знал, что от его действий может зависеть успех всей операции. Он больше не был обычным пассажиром – в руках была важная задача техника боевого отделения. От того, насколько быстро и точно он сможет реагировать, зависело многое. За годы помощи другим он забыл это ощущение собственной значимости, и даже ночная атака роя отступила куда-то на задворки памяти.

– Поехали, – тихо произнёс он себе под нос, глядя на радар.

Они прошли уже половину пути. Грач за рулём изо всех сил держал машину на трассе, которую полностью скрывала пыльная завеса. В динамике то и дело раздавались ругательства.

– Песок на дороге, нас кидает! – прокричал он сквозь шум двигателя.

– Всё тихо? – спросил Мрак.

– Пока да, – произнёс Илья хрипло. Он переключил радар в режим ближнего сканирования, пытаясь отсечь помехи от завесы. На экране всё время мелькали странные сигналы: то ли песок, то ли мелкие животные, кружившие вдалеке.

– Долбаная буря, как она меня достала! – выругался Грач, резко дёргая руль влево, уходя от ямы. Машина угрожающе качнулась, но вернулась на траекторию. Сквозь плотный слой пыли и песка едва проглядывались очертания других грузовиков. Огромные металлические громады шли гуськом, соблюдая минимальную дистанцию, чтобы не потеряться в хаосе.

– Тише, Грач, тише, – спокойно проговорил Мрак, зная, что напарник в кабине его не услышит.

Тяжёлые удары песчаных потоков по броне усиливались. Шквал превращался в живое существо, пытавшееся разорвать караван на части. В динамиках послышался приказ Жилина:

– Машины, стоп! Дальше пойдём, когда стихнет!

Грач выдохнул с облегчением, сбавил скорость и встал на своё место в построении. Грузовики замерли в шахматном порядке на пыльном шоссе, чтобы ни одна машина не заблокировала другую.

Илья уселся на грубое сиденье, слушая, как гул двигателя постепенно стихает, уступая место вою ветра и глухим ударам песка по броне. В иллюминаторе висела густая желтоватая пелена. Время остановилось.

– Ну вот и привал, – пробурчал Грач, откинувшись на спинку водительского кресла и потянувшись. – Пейзажик, конечно, тот ещё.

– Ураган сильный, но не рекордный. Если ничего крупного не подберётся, часа через три уляжется, – проговорил Мрак. – Отдохните пока. В такое время опасности мало.

Илья остался на месте. Отдых? Это слово давно вылетело из его жизни. Последние шесть лет, проведённые в бесконечных попытках найти работу, научили его одному: стоит остановиться – и тебя сметает, как мусор с дороги. Он разучился расслабляться. Даже сейчас, когда можно было закрыть глаза и набраться сил, он ощущал: отдых – это упущенная возможность сделать что-то важное.

Прошло два часа. Грач похрапывал, развалившись в кресле, а Мрак вышел наружу проверить машину. Шум бури немного поутих, но её рёв ещё отдавался в ушах. Илья щёлкал кнопки радара, меняя диапазон сканирования, пытаясь вычленить из хаоса хоть что-то.

Пальцы уже начали ныть от напряжения, когда экран резко мигнул, выдавая странный сигнал. Помеха, едва различимая, появилась в правом углу дисплея. И не пропала.

– Оппа, – прошептал Илья, подаваясь вперёд и вглядываясь в монитор. Он перешёл на другой диапазон, чтобы уточнить данные, и помеха проявилась снова – теперь их было несколько.

– Мрак! – Илья застучал по корпусу фуры. – Иди сюда, тут что-то есть!

Дверь отделения открылась с лёгким скрипом, и внутрь вошёл сначала песок, а затем Мрак.

– Чего долбишься?

Илья ткнул пальцем в мигающий сигнал.

– Смотри, оно движется… аккуратно, но явно приближается. На живность не похоже.

Мрак нахмурился, проверяя радар. Через несколько секунд произнёс:

– Это точно не она. Грач! – он громко хлопнул по стеклу кабины.

Грач застонал, потянулся и с неохотой выпрямился.

– У нас гости, – процедил Мрак, поднимая винтовку с пола. Сунул командирскую рацию Илье: – Передай Жилину, а я пока радар пощёлкаю.

Илья взял рацию, включил связь и откашлялся, стараясь говорить мужественнее:

– Это Илья, машина Мрака. На радаре засекли движение. Медленно приближается на час. Мрак думает, это не мелочь, скорее всего рейдеры.

Ответ пришёл мгновенно – Жилин, естественно, не спал.

– Принял. Всем машинам – боеготовность. Оружие к бою, наблюдатели по местам. Огонь открываем только по команде.

Илья отключил связь и передал рацию обратно. Мрак уже занял место у радара, пристально вглядываясь в данные.

– Стервятники, – произнёс он хмуро.

Илья замер, ожидая объяснений. Мрак, заметив его настороженность, продолжил:

– Это их стиль. В лоб нападать не будут – слишком рискованно. Их тактика – хитрость. Бьют по одной машине, выводят её из строя и мешают восстановить беспокоящим огнём. В суматохе караван иногда бросает повреждённую фуру. Тогда добыча достаётся почти без боя.

– Но ведь мы… – начал было Илья, но Мрак перебил:

– Отлично экипированы. У них есть всё, чтобы охотиться в буре или в ночи. Наша задача – не дать им навредить нашей фуре, а как максимум – каравану. Теряем одну машину – и мы уже не сила, а банда уставших идиотов на броне.

– Метров четыреста, – уточнил Илья. Он часто подменял техника, искал засоры на ферме с помощью акустики, похожей на аппарат УЗИ. Привык различать силуэты на фоне помех.

В этот момент в динамиках снова раздался Жилин:

– Мрак, я ничего не понимаю, командирка не видит цели. Вы что там затеяли?

Мрак нажал кнопку рации:

– Они уже рядом, метров четыреста. У нас радар древнее моей бабки, метровые волны, может, в этом дело. Я их еле различаю, сам бы не обратил внимания, но боец мой уж больно глазастый.

– У нас такого режима нет. Приказываю координировать на командирском канале.

Мрак сунул рацию Илье:

– Твой звёздный час, малец. Я не понимаю, как ты ориентируешься в этой зелёной фигне.

Внутри кабины стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками работающего оборудования. Илья, сидя за пультом радара, всматривался в экран. Сплошные помехи, теряющиеся в зелёных разводах. Но его намётанный глаз отличал настоящий шум от слабого сигнала.

Илья прижал микрофон к губам и проговорил, чуть неуверенно:

– Это Илья, вижу движение. Они… это не техника. Люди. Похоже, обходят нас, держатся на расстоянии. То отходят, то продвигаются. Сильно вперёд не лезут.

Рация ответила:

– Дистанция какая?

Илья присмотрелся и прикинул:

– Метров триста, может меньше. Точно сказать не могу.

Мрак ободряюще хлопнул его по плечу.

– Молодец. Главное – держи козлов.

Илья продолжал:

– Они нас не атакуют, держатся рядом. Возможно, ищут слабые места или проверяют реакцию.

Грач отозвался с характерным раздражением:

– Может, просто охотники? Не похожи на тех, кто ищет драки.

Жилин вмешался, его голос перекрыл шум помех:

– Не расслабляться. Держите связь.

Мрак передал рацию Илье:

– Ты их видишь, ты и докладывай.

Илья сглотнул и вышел в канал:

– Движение продолжается. Топчутся на месте. Ничего конкретного. Похоже, наблюдают за нами.

Жилин слушал доклады из своей кабины, чувствуя, как накатывает напряжение. Он сидел, облокотившись на кресло, и пристально смотрел на экран перед собой. Данные с сенсоров ничего не показывали, но доклады Ильи заставляли задуматься.

– Люди… – пробормотал он себе под нос. – Не похожи на охотников, иначе бы уже запросили переговоры или держались подальше. Так что они хотят? Может, о нас не знают?

Рация заговорила. Жилин закрыл глаза, внимательно прислушиваясь. Молодой парень справлялся неожиданно хорошо, несмотря на неопытность. Подозрительно хорошо. Звучал всё увереннее с каждым докладом.

Но нельзя игнорировать сомнения. Он знал Мрака долгие годы – тот был человеком дела, надёжным и преданным. Однако ситуация слишком странная. Почему эти люди держатся на таком расстоянии? Почему не предпринимают активных действий? И почему, чёрт возьми, командирка не видит цели? Сходить посмотреть самому на этот чудо-радар? Опасно.

– Может быть, отвлекающий манёвр, – пробормотал он, чуть наклоняясь к своему помощнику. – Или… они хотят заставить нас нервничать.

Помощник, угрюмый мужчина лет сорока, посмотрел на Жилина поверх очков:

– Думаете, подстава?

– Не знаю, – честно ответил Жилин. – Но я должен быть уверен, что Мрак ничего не упускает. Он не предаст, это точно. Но…

Он не договорил. Мысль о том, что кто-то в колонне может действовать в своих интересах, была неприятной, но исключить её нельзя. Жилин нахмурился и снова взялся за рацию.

Откинувшись в кресле, на мгновение прикрыл глаза, пытаясь понять, как действовать дальше. Эти люди могли быть кем угодно – рейдерами, разведчиками, остатками другого каравана, просто заблудившимися. Но его долг был защитить колонну, даже если это означало сомневаться в собственных людях.

Следующий момент разорвал мысли Жилина. Сначала он услышал тонкий протяжный визг, а затем гулкий взрыв. Кабину осветила вспышка, заставив его рефлекторно пригнуться. Звук эхом разлетелся по колонне, наполняя эфир тревожными выкриками.

– Миномёт! – выкрикнул Жилин, схватившись за микрофон. Но, прежде чем он успел отдать приказ, старший помощник рявкнул в общий канал:

– Открыть огонь на два часа!

Тишину разорвали автоматные очереди. Из разных фур вырывались вспышки выстрелов, звук боя мгновенно наполнил окрестности. Жилин стиснул зубы – решение старпома было поспешным. Хаотичный огонь мог лишь спровоцировать врага. Да и не видно ни черта, сплошная буря вокруг. Он сжал рацию, возвращая контроль в свои руки.

– Прекратить! Всем прекратить огонь! – приказал он в микрофон, перекрывая хаос в эфире.

Стрельба затихла, лишь эхо от автоматных очередей ещё гуляло по пустоши. Колонна вновь погрузилась в тишину, но ненадолго. Едва стихли последние выстрелы, как раздался ещё один визг – знакомый звук, предвещающий беду. Все замерли. Через секунду – взрыв. Но снова перелёт.

Жилин нахмурился, глядя на показания приборов и слушая доклады из других фур. Расстояние небольшое. Но почему миномётчики так явно мажут? Он перевёл взгляд на старпома, который выжидательно смотрел на него.

– Они играют с нами, что ли, – произнёс Жилин, размышляя вслух. – Расстояние небольшое, у них должно быть достаточно опыта, чтобы попасть. Но они стреляют мимо. Почему?

– Буря мешает, – предположил старпом, хмуро следя за горизонтом. – Или они целятся не по нам.

– Твою мать, – бросил Жилин, догадка молнией промелькнула в голове. – Илья, ты видишь что-нибудь за нами, а не в направлении рейдеров?

– Сейчас посмотрю, – донеслось из рации.

Минута томительного ожидания.

– Там ничего, точно ничего, сплошная равнина. Враг на три часа от моей машины, сигнал выхватывает не каждый раз, думаю, они за камнем или в овраге.

Жилин задумчиво прикусил губу. Всё выглядело так, будто враг специально выжидал, проверял их реакцию. Хаотичная стрельба колонны сыграла рейдерам на руку – они обнаружили позиции и слабые места.

Старпом нахмурился, наблюдая за пейзажем в окне.

– Слушай, Слава, – обратился он к Жилину по имени, сдерживая напряжение. – Может, двинемся на несколько километров? Уйдём от них. Это миномёт, они не смогут преследовать нас, не покинув позиции.

Жилин, немного помедлив, кивнул. Он взял рацию и отдал приказ:

– Всем приготовиться к движению. Колонна смещается на три километра вперёд. Держите тыл, проверяйте, чтобы никто не отстал. Гром, начинайте движение. Внимание всем – на дороге могут быть засады. Илья, доклад каждую минуту.

Двигатели машин взревели, колонна начала готовиться к перемещению, но, прежде чем первые машины тронулись, эфир отозвался голосом старшего из авангарда – резким и встревоженным:

– Командир, стойте! Вперёд нельзя! Завеса! Там наверняка шипы, они провоцируют нас! Шоссе замело, шипы в песке не разглядеть, а если въедем – сразу распорем колёса. Пара фур точно встанет!

Жилин выругался сквозь зубы. Ситуация становилась всё сложнее.

– Чёрт, отбой движения, – бросил он в рацию.

Уйти от атаки выглядело разумным, но риск попасть в ловушку был слишком велик. Он сжал рацию и посмотрел на старпома.

– Что думаешь?

Старпом хмуро замотал головой:

– Назад тоже не вариант. Значит, остаёмся на месте. Надо придумать, как выбить этих гадов, пока нас не обложили со всех сторон.

– Значит, штурм? – у Жилина не хватало людей и оборудования. Идти на штурм вслепую, на подготовленную позицию, было очень опасно. Убийственно опасно. Но сидеть под миномётом без дела… – Цугцванг, – пробормотал Вячеслав Жилин слово, значение которого лишь смутно понимал.

В кабине росло напряжение. Снова раздался тонкий визг, и через секунду глухой взрыв разорвал звуки бури. Этот разрыв был ближе, кабина слегка вздрогнула.

Илья, сидевший у пульта радара, быстро вскинул голову:

– Это ближе, Мрак. Они пристрелялись.

Он бросил взгляд на зелёный экран, где слабые сигналы едва вырисовывались сквозь хаотичные помехи.

Мрак нахмурился, выдохнув через нос:

– А из-за этой чёртовой пыли мы ни черта не видим. Один радар, и тот…

Илья резко обернулся:

– Может, турель по радару наведём? Она же работает в ручном режиме. Я скажу куда, а ты стреляй.

Мрак склонил голову, обдумывая.

– Допустим, выставлю. А корректировать как будешь, умник?

– Когда все палили, я на радаре ловил вектор трассеров. Может, и сейчас поймаю. Так и скорректируем. – Не самая точная стрельба выйдет. Но если есть хоть шанс задеть их или вынудить отступить…

– Шанс есть, – перебил Илья, уже прокручивая настройки на пульте.

Мрак коротко хлопнул его по плечу:

– Делай. Но сначала предупреди Жилина.

Илья взял рацию:

– Командирский, это Илья. У меня идея. Мы можем навести турель по радару. Буря мешает видеть, но радар ловит сигналы, я скорректирую огонь.

Жилин некоторое время молчал. Затем приказ прорезал эфир:

– Добро. Работайте. Если не поможет, придётся отправить штурмовую группу. Возможно, на пулемёты.

Илья переключился на локальный канал:

– Разрешили.

– Слышал. Говори, куда палить, – отозвался Мрак, сжимая маховики управления турелью. – Надеюсь, мы знаем, в кого стреляем.

Илья напряжённо всматривался в экран радара, где сигналы то пропадали, то появлялись вновь. Песчаный шквал мешал точной работе, но находились зоны с явными колебаниями.

– На два часа, метров триста. Примерно минус пять градусов. Попробуй туда.

В перископ турели ничего было не разобрать. Выставить угол помогало лишь звериное чутьё и многолетний опыт. Мрак сначала выставил турель строго на ноль, затем с закрытыми глазами плавно прокрутил маховик наведения. Прислушался к жужжанию шестерней, отсчитывая про себя угол поворота, потом наклона. Наконец решил, что навёлся. Нажал на педаль, и установка выстрелила с коротким глухим звуком, выпустив серию зарядов в пустоту. Орудие вздрогнуло. Илья снова сосредоточился на мониторе.

– Ничего не заметил. Давай ещё.

Мрак вновь отработал по указанной координате, выпустив длинную серию. Илья нахмурился, но всё же успел заметить вектор пуль.

– Вроде есть, заметил. Рядом кладёшь, метров сто левее.

Мрак сосредоточился, направляя турель в указанную точку. Очередной раз выпустил серию гулких залпов, их эхом подхватила буря. На радаре Ильи началось движение: сигналы, которые до этого были неподвижными, теперь метались хаотично.

– Они засуетились! Мрак, туда же, дави! – выкрикнул Илья, наклоняясь к монитору.

Мрак мгновенно отреагировал, выпуская ливень свинца в обозначенный сектор, слегка покачивая стволом, чтобы обеспечить разлёт. Турель гудела от интенсивной работы, вибрация чувствовалась в полу кабины. На экране Илья заметил, как часть сигналов замерла, другие быстро меняли направление.

– Есть контакт! – закричал он, сжимая кулаки. – Они отступают!

Мрак едва заметно усмехнулся:

– Значит, задело. Давай ещё пару очередей для уверенности. Говори, куда.

Илья тут же среагировал, отслеживая движение на мониторе:

– Чуть правее и дальше, веером.

Мрак плавно перевёл турель, выпуская очередную серию залпов. Враг отступил, сигналы на радаре начали исчезать и смещаться прочь от колонны. Илья, не отрываясь от монитора, взял рацию:

– Командирский, это Илья. Враг отступает, вижу, как сигналы уходят за радиус. Миномёт больше не работает, думаю, мы попали.

В динамиках раздался голос Жилина, хрипловатый и сосредоточенный:

– Молодец, малец. Всем оставаться на местах. Ждём. Авангард! Надевайте отвалы и готовьтесь. Как только шторм закончится, прочёсываем путь. Вперёд до Форта Зеро никто не двигается, пока не будет чисто.

В кабине стало чуть тише, хотя напряжение ещё ощущалось. Мрак посмотрел на Илью и кивнул:

– Родился с этим радаром, мдааа. Но расслабляться рано. Жилин прав – ждём конца бури. Может, ещё вернутся.

Едва стена пыли улеглась, Жилин не стал терять времени. Он вызвал по рации одну из штурмовых групп, приказав провести разведку местности в зоне, где наблюдалось движение врагов. Через полчаса в эфир вышел командир группы:

– Командирский, нашли трёх мёртвых рейдеров. Миномёт повреждён, рядом ящик снарядов, но боекомплект почти цел. Их расхреначило турелью, перепахало весь овраг, где они прятались. Кровь, говно и волосы, короче. Пакуем и назад.

Жилин тяжело выдохнул, снимая наушники. На секунду закрыл глаза, осмысливая услышанное. Подтверждение было облегчением. Он снова взял рацию:

– Мрак, это Жилин. Хорошо отработали. За вклад получите премию. Уверен, без вашей турели мы бы сейчас всё ещё приплясывали под взрывы мин.

Из кабины Мрака донёсся спокойный, но удовлетворённый ответ:

– Принято, командир. Илья молодцом отработал.

Жилин позволил себе лёгкую улыбку. Несмотря на усталость и прошедшую бурю, ситуация была под контролем.

– Мрак, завязывай бойца по имени называть.

Позывной давался каждому воину. Но рождался он не от дурацких фантазий новичков, а по воле случая.

– Думаю, Вектор подойдёт ему лучше всего, – осклабился в рацию караванщик.

Илья сидел в кабине, пытаясь осмыслить произошедшее. Получение позывного было чем-то большим, чем обычная формальность. Это значило, что теперь он часть команды, настоящий боец, которому доверяют. Волнение смешивалось с гордостью, а внутри разгоралось осознание ответственности.

Мрак, прислонившись к стене кабины, слегка усмехнулся, наблюдая за парнем:

– Вектор. Хороший позывной. Коротко и понятно. Подходит тебе.

Илья оторвался от своих мыслей:

– Это правда что-то значит? Или так, ритуал?

Мрак покачал головой:

– Значит, малец. Заслужил. Позывной абы как не даётся. Ты теперь не балласт на борту, а часть группы. И команда должна знать, что ты её не подставишь.

Илья замялся, слова застряли в горле. Он только кивнул.

Мрак чуть помолчал, затем добавил спокойнее:

– Но не думай, что это только повод гордиться. Теперь за тобой ответственность. Ты уже не пацан у радара, ты глаза и уши всей фуры. Пафосно звучит, да плевать – так оно и есть.

Илья улыбнулся, на этот раз увереннее:

– Я не подведу. Спасибо, Мрак.

– Ещё проверим.

Илья услышал стук по стеклу, ведущему в кабину. Грач, не мешавший напарникам работать, сейчас вовсю улыбался, привлекая внимание и показывая большой палец. Илья широко улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что теперь действительно на своём месте.

После окончания бури колонна наконец смогла продолжить движение. Жилин не собирался рисковать. Разведчики выдвинулись вперёд, тщательно обследуя путь. Примерно через час они вернулись с докладом:

– Командирский, нашли шипы на дороге. Несколько десятков разбросано по основному маршруту. Засады нет, но пойди мы вслепую – встали бы наглухо. Гром красава!

Жилин тихо выругался, затем взял рацию:

– Уберите весь хлам. Колонна готовится к продолжению движения.

Через некоторое время авангард, вооружившись широким отвалом, принялся сгребать ловушки. Железные зубцы со скрежетом собирались в груды на обочине. Работы заняли около часа. После доклада старшего авангарда Жилин дал приказ двигаться.

– Дорога расчищена. Всем приступить к движению. Держите строй, Форт Зеро уже близко.

Машины одна за другой оживали, рёв двигателей заполнил пустошь. Колонна продолжила путь, оставляя опасность позади.

## Глава 4. Тени Краегора

Караван продолжал плавное движение по шоссе. Колёса, обутые в толстую резину, с глухим гулом перемалывали серый песок, оставляя за собой заметные следы. Мрак сидел в боевом отсеке, положив локоть на грубую поверхность сиденья, и лениво разглядывал пейзаж за бронированным окном.

Пустошь давно стала для него привычной – однообразная, бесконечная, будто сама планета устала от каких-либо перемен. Обрывки разрушенных строений, торчащие из песка куски арматуры, редкие останки старой техники. Всё это он видел десятки, если не сотни раз. Даже грозные руины, которые когда-то могли вызвать трепет, теперь воспринимались как часть декорации.

– Температура стабильная, датчики в норме, – отозвался Вектор, сидящий рядом.

Мрак перевёл взор на Илью, мельком глянув на сосредоточенное лицо. Молодой парень, впервые оказавшийся в боевом рейде, выглядел так, будто сдаёт экзамен. Руки ловко перебирали кнопки на пульте, взгляд впивался в экраны с показаниями.

– Ну тренируйся, тренируйся, – пробормотал Мрак, не ожидая ответа.

Вектор не отвлёкся, продолжая проверять оборудование, бубня себе под нос список задач. На мгновение Мрак подумал: это к лучшему. Сосредоточен – значит, не боится. Позавчера Илья не справился и запаниковал, а сейчас ничего – шуршит, работает.

Шоссе тянулось вперёд, почти бесконечное. Колонна машин шла слаженно, держа строй. Каждая фура, покрытая толстым слоем брони, двигалась своим ходом, но подчинялась общему ритму. Впереди, через запылённое стекло, уже угадывались силуэты Форта Зеро.

Мрак снова взглянул на знакомые очертания. Высокие чёрные стены, массивные башни – вид, который впечатлит новичка.

Вектор оторвался от приборов и посмотрел в окно. Его взгляд на мгновение задержался на силуэтах форта.

– Круто, такие чёрные, – заметил он, не отрываясь от вида за стеклом.

Мрак усмехнулся, но промолчал. Для Ильи это всё в диковинку, для него – давно пройденный этап. Обыденность рейдов, которую Илья ещё не успел прочувствовать. Пустошь за окном оставалась такой же жёлто-серой, как и сотни раз до этого. Шоссе, форты, колонны машин. Одна и та же картина, лишь с небольшими вариациями.

Под монотонное урчание двигателя Мрак предался воспоминаниям.

Андрей Золотов родился в Краегоре, городе, где всё вращалось вокруг заводов и машин. Улицы, зажатые между гигантскими сборочными цехами и гудящими складскими комплексами, казались бесконечной промышленной зоной. Здесь не было чётких законов или централизованной власти, но для местных это никогда не являлось проблемой. Они жили так, как привыкли: в мире, где вместо порядка главенствовала сила.

Город держался на баронах – владельцах территорий, логистики и рынков. Они управляли своими направлениями через банды. Бароны могли меняться, вступать в борьбу за контроль над ресурсами, а жизнь шла своим чередом. Рабочие приходили на смены, механики чинили оборудование, караваны отправлялись в рейды.

В промышленных районах было шумно и оживлённо: грохот прессов, визг пил и треск сварки сопровождали день. Каждый знал своё место – не по установленным администрацией правилам, а потому что так было всегда. Бароны следили за тем, чтобы производство не останавливалось, а остальное их мало волновало.

Жилые кварталы выглядели так же, как и всё в Краегоре: грубые, функциональные, собранные из подручных материалов. Люди обустраивали дома своими силами, прокладывали трубы и кабели, ремонтировали дороги. Для Андрея это был родной мир – грубый, шумный, жестокий, но вполне понятный. Здесь никто не мечтал о богатстве Альдены или строгости Вулканиса.

Мать Наталья была женщиной с мягким лицом и усталыми глазами. Она работала в цехе по обработке металла до самой беременности. Отец трудился мастером на станках, изготавливая детали для механизмов, которые управляли добычей полезных ископаемых в Вулканисе. Высокий и сгорбленный от тяжёлого труда.

Когда Наталья умерла при родах, жизнь семьи изменилась навсегда. Отец замкнулся, потеряв привычную энергию, но продолжал работать, чтобы прокормить детей. Младший брат Павел был младенцем, и его крики часто заполняли барак, заглушая шум города за окном. Андрей по странной причине не запомнил лица матери, хоть и был уже достаточно взрослым.

С детства Андрей учился жизни среди шума станков и запаха машинного масла. Главным учителем был отец, который целыми днями возился с неисправными механизмами, а по вечерам объяснял сыну, как устроены движущиеся части заводских машин. Здесь, в Краегоре, знания черпали не из книг, а из опыта, передаваемого из поколения в поколение.

Образование как таковое в Краегоре отсутствовало. Вместо школ дети с малых лет следовали за родителями на заводы или в мастерские, учились на практике. Андрей не был исключением. Уже в восемь лет он умел отличить рабочий станок от безнадёжного хлама и знал, как заварить трещину в корпусе машины, чтобы та ещё немного прослужила.

Жизнь в Краегоре сама по себе была школой. Каждый день – новый урок: как найти детали среди металлолома, как договориться с мастером, чтобы тот поделился инструментами, или как избежать неприятностей, если быки из банды решили проявить излишнюю жестокость. Для Андрея всё это стало естественным, как и для других детей города. Знания, которые здесь получали, были грубыми, но жизненно необходимыми.

Когда Андрею исполнилось четырнадцать, отец погиб в аварии на заводе. Печь перегрелась, и расплавленная сталь выплеснулась прямо на рабочую смену. Бароны замяли происшествие, детям рабочих выплатили несколько мешков с едой, и на этом помощь закончилась. Андрей остался единственным кормильцем семьи.

Павел был слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Андрей пообещал себе, что сделает всё, чтобы защитить его, даже если это означало ломать себя, идти против своих страхов или законов Краегора. Такие мысли привели его в «криминал».

Банда, носившая пафосное название «Тени Краегора», обосновалась в заброшенном грузовом ангаре на окраине города. Одна из самых жестоких в городе. Они не держались на первых ролях, не участвовали в крупных разборках баронов, но их имя знали все. Эти люди были инструментом – выполняли грязную работу, которую бароны не хотели делать сами. Их боялись и уважали одновременно, пусть даже за спиной называли шестёрками.

Ангар, где они укрылись, казался Андрею чем-то вроде крепости. Громадное здание, перекошенное временем, с остатками ржавых стен и полуразрушенных перекрытий, всё равно выглядело внушительно. Говорили, что внутри царил хаос – груды оружия, украденные ящики с припасами, детали для машин, сломанные и рабочие. Но на самом деле всё там подчинялось условному порядку, который установил главарь, Ворон. Для Андрея он был фигурой почти мифической. Его описывали как человека, способного одним взглядом заставить толпу разойтись, а молчанием – заставить дрожать даже самых опытных бойцов.

В воображении Андрея эта банда была чем-то недостижимым, к чему не подступиться. Он рос в мире, где слово «власть» означало крепкий кулак и железное оружие, но не догадывался, какова настоящая сила. Глядя на то, как люди отводят глаза при упоминании ангара, как обходят стороной эти места даже днём, он испытывал смесь страха и восхищения.

Тогда он не мог понять, что всё это – лишь малая часть огромного механизма Краегора. Что Ворон и его банда были лишь шестерёнкой, а не двигателем. Но в тот момент это не имело значения.

Андрей впервые столкнулся с «Тенями», когда пытался продать на чёрном рынке старые запчасти, украденные с заброшенного завода. Один из молодых бойцов, здоровяк с тупым выражением лица, попытался отнять добычу. Но Андрей, в отличие от других, не отступил. Он не умел просить, не умел бояться. В ход пошли кулаки, и хоть Андрей в конце концов оказался на земле, его стойкость заметили.

– Он злее, чем выглядит, – пробасил один из ветеранов банды, поглядывая на окровавленного, но несломленного подростка. – Знаешь, на кого огрызаешься-то, нна?

– Знаю, – ответил Андрей, вытирая кровь с лица.

– С нами пойдёшь?

– Пойду.

Он давно ждал этой встречи и всё решил заранее.

– Лысый, тащи этого к Ворону.

Встреча с Вороном осталась в памяти Андрея как первая проверка на прочность. Лидер «Теней» смотрел молча, будто взвешивая, стоит ли тратить на него время.

– Драться умеешь? – спросил он наконец.

– Умею, коли надо, – огрызнулся Андрей.

Ответ вызвал усмешки у окружающих. Ворон только приподнял бровь.

– Видишь завод? Нужен картер для моей ласточки. Принесёшь – будешь в банде. Не принесёшь – считай, лучше бы тебя не было.

Задание оказалось не испытанием, а проверкой. Картер весил более пятидесяти килограммов и находился под присмотром местной охраны.

Банда не поняла, как Андрей это сделал. Спустя несколько часов запчасть уже подпирала ворота ангара, взгромождённая на убитую телегу.

– Добро пожаловать в «Тени», мальчик, – усмехнулся Ворон.

Жизнь в банде оказалась хуже, чем Андрей ожидал. Каждый день был игрой на выживание. Если ты слаб – ты расходный материал. Если силён – должен доказать это в драке, оружием или волей. Тренировки шли через кровь: драки на ржавых арматурах, стрельба из видавших виды автоматов, налёты на мелкие склады и караваны.

Андрей быстро понял, что «Тени Краегора» – лишь иллюзия братства. На деле здесь не было друзей, только временные союзники. Старшие, вроде бы сильные бойцы, не раз предавали товарищей ради собственной выгоды. Молодых использовали как пушечное мясо.

Прошёл год, и первый серьёзный выход Андрея обернулся его первой ошибкой.

Их отправили в группе молодых бойцов сопровождать груз – ящики, которые, по словам Ворона, должны были обменять на оружие. Но вместо торговцев их встретил боевой отряд одного из кланов гильдии Перевозчиков. Грохот пулемётов начался раньше, чем подельники успели сообразить, что происходит.

Андрей видел, как падают товарищи. Видел, как горит грузовик. Видел, как кровь, смешиваясь с пылью, превращается в грязные следы на асфальте. Его ранило, но не добили. Неизвестно, была ли это жалость или его обрекли на мучения от монстров за пределами города. Но рана оказалась легче, чем выглядела, и Андрей смог вернуться в город засветло.

Вернувшись в ангар, он понял правду. Ворон знал, что их ждёт ловушка. Отправил только самых молодых бойцов. Хитрый ход, чтобы отвлечь врагов от другого, более важного груза. Андрей больше не мог лгать себе. В «Тенях» никто не защищает своих. Тут ты либо хищник, либо добыча.

В ту ночь он начал задумываться о том, как разорвать цепи, связавшие его с бандой. Но одно он знал точно: уйти просто так «Тени» никому не позволяли.

Однажды ночью, сидя в тени старого грузовика, Андрей решился. План был прост: он уже накопил достаточно ценных деталей, которые можно продать на чёрном рынке, и покинуть Краегор навсегда, прихватив брата. Почти всё было готово, оставалась пара дней. Но «Тени» всегда были на шаг впереди.

Когда Андрей вернулся в ангар после очередного задания, он увидел, как двое бандитов тянут Павла к центру лагеря. Брат, худой и испуганный, сопротивлялся как мог, но силы были неравны. Ворон стоял в окружении старших бойцов, наблюдая за происходящим с холодным интересом.

– Дрон, я всё знаю. Катализаторы с базы испарились, а тебя, гнида, видели на складе, – голос Ворона звучал мягко, и от этой мягкости мороз шёл по коже.

– Это не я, – соврал Андрей, но это было бесполезно.

– Не ты? – Ворон прищурился, изучая парня, будто пытаясь рассмотреть правду в его глазах. – Крыса всегда врёт, когда её к стенке прижимают. Мы всё знаем, слышишь? Думал с нами распетлять? Третье правило помнишь? Не предавай своих. Или ты у нас с памятью тугой?

Ворон обернулся к Павлу, стоящему в стороне с широко распахнутыми глазами.

– А ты, мелкий, ничего такой. Только толку от тебя, как от лампочки в пустоши. Жить будешь, пока братан твой хвост не подожмёт и обратно всё не принесёт. Слышь, Дрон? Вернёшь катализаторы, всё до последнего болта – мелкого отдадим. Ну а нет… Сам понимаешь, крысиный закон: один свист – и хвост в клочья.

Ворону не нужно было угрожать громкими словами. Его тихий, почти ленивый тон делал каждую фразу весомой. Павла бросили в грузовик и заперли внутри. Андрей стоял, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он понимал, что это ловушка, но выбора у него не было.

А ещё Золотов-старший тогда не услышал главного: Ворон прямым текстом сказал, что убьёт Павла. Врать авторитету было «западло».

Спустя годы Мрак раз за разом прокручивал в голове тот диалог. Будь Андрей внимательнее и опытнее, история могла повернуться иначе.

Парень собрал всё, что успел вынести, добавил из своих запасов и вернулся в ангар, оставив гордость за порогом. Детали бросили в кучу, осмотрели и, не скрывая усмешек, дали знак: всё на месте.

– Ну забирай, – проронил Ворон с тенью издёвки.

Андрей понял: что-то не так. Сердце заколотилось, когда он пошёл к грузовику, где держали Павла. Распахнул двери – и ноги подкосились. Павел лежал на полу, глаза его были открыты и безжизненны.

В тот момент Андрей почувствовал, как внутри разлетелась на куски последняя надежда. Он не кричал, не бросился на Ворона. Просто стоял, и всё вокруг стало немым. Бандиты смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они считали, что убили в Андрее волю, но в его груди разгоралось новое чувство – ледяная ярость, пронизывающая до костей.

– Ты ошибся, Ворон, – голос был тихим, но достаточно звучным, чтобы лидер обернулся.

– Нда?

– Ты должен был убить и меня.

Андрей бросился прочь, прежде чем бандиты успели схватить его. Краегор был лабиринтом, и он знал пути, о которых не знали остальные. Дни он провёл, прячась в развалинах, питаясь изредка найденными объедками. Всё это время в голове звучало лишь одно: «Они заплатят. Каждый из них. А Ворон – первым».

С этого момента Андрей Золотов перестал быть Андреем. Душа, опустошённая утратой, раскололась на три части. В одном углу поселилась боль – тёмная и тяжёлая, как груз, который он уже не пытался сбросить. В другом вспыхнула ярость – дикая, разрушающая, готовая вырваться наружу и сжечь всё вокруг. Но, чтобы не сойти с ума, Андрей построил над этим хаосом неприступную стену равнодушия.

Все эмоции, которые могли сделать его слабым, были заперты глубоко внутри. Осталась только пустота, в которой нет места ни страху, ни надежде. Именно тогда родился Мрак, но Андрей ещё не знал этой клички.

Ночь в Краегоре была тёмной, но не тихой. Заводы не спали никогда, их огни выхватывали из мрака силуэты гигантских труб, машин и рабочих. Андрей наблюдал за этим хаосом из укрытия в развалинах, готовясь к рискованному побегу.

Покинуть Краегор было почти невозможно. Город, окружённый мощными стенами, охранялся денно и нощно. Шлюзы – часть города с огромными воротами, через которые караваны выезжали на шоссе – контролировались вооружённой стражей и бандами. Но Андрей знал, что каждый караван – это живой организм. На стоянках суета, путаница, десятки мелких задач, которыми никто не хочет заниматься. В этой суете он нашёл свою лазейку.

Когда один из караванов готовился к выезду, Андрей бесшумно пробрался к грузовику. Машина была массивной, покрытой самодельной бронёй из толстых стальных листов. Железная крепость на колёсах. Воспользовавшись моментом, когда водители отвлеклись на спор у капота, он нырнул в грузовой отсек, спрятавшись между ящиками.

Ворота шлюза открылись с оглушительным скрипом, и караван степенно двинулся вперёд. Андрей почувствовал, как грузовик задрожал, переходя с ровного асфальта на ухабистую дорогу пустоши. Впервые за долгое время он ощутил облегчение.

Несколько дней он жил как крыса, питаясь обрывками пищи из ящиков и прячась в темноте. Но на третьей остановке, когда караван замер у одного из небольших форпостов, его нашли.

– Эй! Что это за запах?! – раздался грубый голос. Скрыть следы жизнедеятельности Андрей никак не мог.

Он попытался остаться в тени, но бесполезно. Двое бойцов подняли крышку ящика, в котором он скрывался, и вытащили на свет.

– О, крыса! – с усмешкой бросил один из них, мужчина с бритой головой и шрамом через левую бровь.

Андрея выволокли на середину, ему не дали сказать ни слова – удары сыпались один за другим. Один из бойцов решил, что Андрей шпион, отправленный бандой из Краегора, и принялся допрашивать.

– Кто тебя прислал?! Говори, пока зубы на месте! – орал он, держа Андрея за воротник. С формальной точки зрения Андрей действительно состоял в банде.

Но он не отвечал. Лицо оставалось каменным, даже когда удары становились сильнее. Только когда один из старших бойцов, хмурый мужчина лет сорока по имени Тугар, заметил, что юноша не сопротивляется и не пытается оправдываться, он остановил допрос.

– Оставьте. Не похож, – произнёс Тугар, глядя на Андрея с холодным интересом. – У крысиной падали язык длиннее. Проверьте лучше, есть ли ретранслятор, чтобы нас сливать.

– Нет там ни хрена, всё перерыли. Ящик обдристал нам, да сухпай погрыз.

– Отмойте и ко мне. Погутарим.

Андрей остался на форпосте между Краегором и Альденой, когда караван ушёл дальше, не предложив ему ничего. Его не взяли в клан, но оставили среди работников – таскать ящики, чистить оружие, помогать с ремонтом машин. Он выполнял эту работу молча, без вопросов и жалоб. Днём трудился, а вечерами часто сидел в углу, уставившись в одну точку на стене, будто чего-то ждал. Люди говорили, что у него взгляд безумца, но никто не решался сказать это ему в лицо.

Сначала его молчание раздражало, а потом стало пугать. Рабочие шутили друг с другом, делились историями и сплетнями, а Андрей оставался в стороне. Он не реагировал ни на шутки, ни на насмешки, ни на попытки разговорить. Однажды механик заметил:

– Этот парень совсем мрачный. Его сюда с кладбища притащили, что ли?

Мрачный – так его стали звать в форпосте. Сначала шёпотом, потом в открытую. Андрей спокойно принял прозвище. Но время шло, и слово «мрачный» постепенно сократили. Кто-то крикнул однажды через склад:

– Эй, Мрак, подай инструмент!

Смех пробежал среди рабочих, а Андрей спокойно выполнил просьбу. Это лишь закрепило за ним новое имя, теперь его звали просто Мрак. Оно подходило идеально: он был мрачным не только снаружи, но и внутри, где на дне души притаилась боль, сжатая в комок, и равнодушие, ставшее единственной защитой.

Мрак лениво приоткрыл бойницу, краем глаза взглянув на дорогу. Полоса шоссе растягивалась вдалеке, теряясь в сером мареве пустошей. На горизонте уже приближался форпост: массивные ворота из сваренных металлических пластин, сторожевые вышки с силуэтами охранников. Обычный форпост, ничем не примечательный. Но мысли были не здесь.

Илья… Молодой, настороженный, как зверёк, едва выбравшийся из своей норы.

«Интересно, каким Павел был бы в этом возрасте?» – подумал Мрак, разглядывая пустошь за бойницей. «Наверное, повыше, чем я. Посильнее. Может, даже смешливым, вроде Грача».

Мысли вернулись к прошлому – к той ночи, когда он впервые увидел тело брата. В первые годы это были яркие, болезненные картины: кровавый след на лбу Павла, хищные усмешки бандитов. Но потом всё померкло, будто воспоминания тоже устали от своего веса. Мрак закрыл бойницу и перевёл взгляд на лежащую рядом винтовку. Старое оружие, с множеством зарубин и стёршимся прикладом, но всё ещё надёжное. Оно сопровождало его весь этот путь, как молчаливый свидетель.

«Ворон» – пронеслось в голове. Он давно не вспоминал это имя. Не потому, что простил – просто годы сделали гнев другим. Он больше не был горячим, не давил на грудь, как в первые дни. Теперь это была тихая уверенность. Ощущение, что месть неизбежна, как утро после ночи.

Мрак провёл рукой по лицу, стирая пот, и выпрямился. Его глаза снова нашли Илью. Молодой, ещё наивный, хотя старается это скрыть. Павел тоже был бы таким – пытающимся казаться старше, чем есть, с тем же голодом в глазах, с тем же желанием доказать свою ценность.

Он не знал, когда вернётся в промышленный район Краегора, однако знал точно: Ворон ещё дышит лишь потому, что у Мрака не было возможности вернуть долг. Пока.

Грузовик подскочил на выбоине, и Грач проронил из динамика:

– Ну, пацан, готовься. Этот форпост – лучшее, что ты увидишь до завтрашнего дня.

Илья что-то ответил, но слова затерялись в шуме двигателя. Мрак вновь открыл люк, и его взор упал на приближающиеся ворота форпоста. Очередная стоянка, очередной день в дороге.

Но где-то там, за этой дорогой, был Краегор. И когда-нибудь, он это знал, он вернётся. Ворон может считать, что выиграл, но месть идёт медленно, как пустынный караван.

Колонна затормозила у ворот, и Мрак, вдохнув воздух, выпрямился. Прибыли.

## Глава 5. Водокачка

Грузовики один за другим вползли внутрь форпоста. Ворота закрылись с оглушительным грохотом, оставляя снаружи пустошь и песчаную бурю, снова надвигающуюся с горизонта. Люди начали выбираться из машин, потягиваясь и отряхиваясь от пыли.

Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые, обманчиво мягкие тона. Было около шести вечера, до ночной прохлады оставалось ещё немного. В форпосте кипела привычная суета: бойцы разгружали машины, местные охранники проверяли грузы, а кто-то уже направлялся к столовой или бару, чтобы успеть расслабиться до отбоя.

Мрак наблюдал через бойницу, пока охранники что-то бурчали о проверке. Он не торопился выходить – на таких остановках лучше дать толпе время растрясти суету.

Грач уже болтал с кем-то из местных, подмигивая бойцам на охранной вышке. Илья всё ещё выглядел растерянным, как любой новичок в первый раз в форпосте.

– Дыра какая-то, – пробормотал Илья, пнув камешек.

Жилин, их командир, появился минут через десять. За ним следовали двое охранников, громко смеясь чему-то, что он, видимо, сказал мгновением ранее.

– Ну что, парни, как вы? – громко спросил он, махнув рукой. Он подошёл ближе, глянув на Мрака и Грача, а затем на Вектора, который стоял чуть в стороне.

– За этот прохват премия, – Он отдал в руки Мрака небольшой мешочек с жетонами – Завтра выдвигаемся на рассвете, так что у вас пара часов на отдых. – Жилин строго посмотрел на всех. – Напиваться до свинского состояния запрещаю. Кто утром завалится в машину никакой – побежит рядом, пока не протрезвеет. Ага?

– Поняли, командир, – хором отозвались бойцы, хотя кто-то уже переглядывался с ухмылкой, явно оценивая, насколько можно «расслабиться», не привлекая внимания.

– Вот и отлично, – кивнул Жилин, развернувшись и направившись к одной из местных вышек, где отдыхали командиры.

– Ну что, Мрак, пацаны, предлагаю культурно… – Грач сделал театральную паузу – …убиться в местной норе!

– Тут есть бар? – удивился Вектор.

– Конечно, есть! – Грач развёл руками. – Называется… «Мышиная Водокачка»!

Илья бросил на него короткий взгляд.

– «Водокачка», говоришь? Сильно.

– Сильно, – хохотнул Грач. – Но там весело, хоть и грязно. Пошли, Вектор, тебе понравится.

Вектор скептически фыркнул.

– Точно?

– Запомнишь, каков настоящий вкус пустошей. А ты, Мрак? – не унимался Грач, уже шагая в сторону бара.

Мрак проводил его глазами, затем пожал плечами. – Ладно, схожу.

– Вот это другое дело! – Грач поднял палец, поставив жирную точку в важном споре. – Ну, вперёд, господа культурные бойцы.

Они двинулись к низкому зданию на краю форпоста. Криво выкрашенная вывеска гласила: «Мышиная Водо**чка». Буквы нарисованы небрежно, часть надписи стёрлась.

Мрак вошёл последним. Внутри было темно, душно и пахло смесью пота, дешёвого алкоголя и горелого мяса. В дальнем углу шумела группа бойцов, кто-то бренчал на старой гитаре.

– Ну что, Мрак, – Грач подмигнул ему. – Тебе уже некуда деваться. Бери стакан, а там посмотрим, как ты будешь сохранять своё фирменно кислое выражение лица!

За стойкой «Мышиной Водокачки» стояла девушка, которая идеально вписывалась в этот шумный бардак. Темноволосая, стройная, с аккуратным каре, она уверенно двигалась между стаканами и бутылками. Ни усталости, ни страха перед шумной толпой – только лёгкая насмешливость, будто всё это представление устроили для неё одной.

Литера работала ловко, привыкшая к обществу мужиков, которые либо перебирали с наглостью, либо пытались шутить, как в последний раз. Но она давно научилась держать дистанцию, парируя их выпады так, что даже самые назойливые в итоге смеялись вместе с остальными.

– Лит, налей-ка мне что-нибудь, чтоб песок в зубах перестал хрустеть! – крикнул один из бойцов, облокотившись на стойку.

– Тебе? – она даже не повернулась, продолжая протирать стакан. – Воды дам. Или масло лучше, чтобы глотка не ржавела?

Толпа рядом засмеялась, кто-то хлопнул бойца по плечу. Мужик хмыкнул, махнул рукой и забрал стакан, понимая, что спорить бесполезно.

Грач подошёл чуть позже, подгоняя за собой Вектора. Тот выглядел так, будто не знал, как правильно себя вести – то ли смотреть на Литеру, то ли делать вид, что ему всё равно.

– Ну что, Лит, – начал Грач, облокотившись на столешницу. – Три стакана чего-нибудь рабочего.

– Рабочего? – она скользнула по нему глазами, оценивая, сколько он протянет. – Для тебя это значит – то, что не загнёт после первого глотка?

– Покрепче, конечно! Мы ж культурно отдыхаем – отозвался он с ухмылкой.

– Культурно? – Литера поставила перед ними бутылку. – Тогда вот это. Хватит, чтобы культурно лечь, но не в гроб.

Вектор взял бутылку и подозрительно осмотрел содержимое.

– Это точно пить можно?

Литера склонилась ближе.

– Конечно можно. Раз уж ты хочешь безопасно, иди в соседний колодец. Там вода бесплатная, а ещё тянет серой.

Толпа рядом засмеялась, а Грач шутливо ткнул Вектора локтем.

Троица уселась за столом, где уже сидел Мрак. Литера ловко лавировала между шутками и делом, и манера держаться не оставляла сомнений: лишнего она никому не позволит. Через пару минут она подошла к их столу с подносом, на котором лежала закуска – на вид копчёные крысиные хвостики, и Вектор решил не всматриваться.

– Ну что, отдыхаете или греете стулья? – спросила она, поставив тарелку на стол.

– Пытаемся, – коротко ответил Мрак.

– Пытайся лучше, – парировала она, кивнув на его стакан. – С этим на дне отдохнуть не выйдет.

Грач рассмеялся, а Вектор всё ещё сидел, перебирая стакан в руках.

– Слушай, она мне нравится, – тихо проговорил он.

– Всем нравится, – отозвался Грач, делая глоток. – Потому что Литера здесь, как форпост посреди пустоши. Если держишься с уважением, спасёт. А ломиться без спросу, то тебя сдует к чёртовой матери.

Барменша уже отвечала на очередную шутку, уверенно и привычно. Она была хозяйкой этого места, и все это понимали – даже самые наглые, которым хватало одного её взгляда, чтобы сразу «перегреть двигатель». В этом мире, полном пыли и стали, она была кем-то, кого нельзя было не заметить.