# Сломанные крылья

Эмилия О.

Рассказ о первом столкновении ребенка с моментами неизбежного взросления.

## 1.

День Кристина провела в душном коридоре детской поликлиники: очередь к окулисту томительно растянулась по обитым бордовым дерматином банкеткам. То и дело двери кабинетов открывались, и дети с легкой завистью смотрели на освободившихся из плена обшарпанного здания.

Через час она тоже смогла выйти на улицу — в темных очках, крепко ухватившись за мамину руку. Медсестра закапала ей какие-то хитрые капли, и теперь она не могла прочесть даже огромные магазинные вывески — буквы двоились, расплывались, и приходилось отводить взгляд. Дома она сидела то на ковре, то на кровати в ожидании, когда же всё вокруг перестанет танцевать. Из открытого окна доносился детский смех, и она лишь вздыхала. Дождаться бы вечера — и уж тогда она сможет выбраться к друзьям. Уныло и медленно тянутся часы, стрелки демонстративно переползают отметку в четыре часа, приближаются к половине пятого. Кристина вполне уверенно себя чувствует — получается пробежать глазами по корешкам книг на полке и разобрать названия. Она решительно встает с кровати и идет на кухню — читает маме самый мелкий шрифт на коробке молока. Та смеется и машет рукой — иди уже, наконец!

Комбинезон, кроссовки — вот она бежит вниз по лестнице, ловко прыгает с каждого пролета через три ступеньки. Эхо ее прыжков разносится по подъезду с первого до последнего, четвертого, этажа. На второй лестничной площадке ей кажется, что старый алкоголик с гнилой ногой вот-вот высунется из-за своей двери и сцапает ее грязными, размером с лопату, ручищами. Но нет, обошлось. Кристина толкает дверь подъезда и замирает на минуту, когда теплый вечер кажется ей бархатным.

Теплый июньский день, полный прозрачного воздуха под бледно-голубым небом, постепенно клонится к своему окончанию. До заката еще далеко, и голоса, словно резиновые мячи, упруго отскакивают от стен четырех жилых домов, расположенных длинным прямоугольником, а четвертая сторона этой фигуры — бесконечный забор инженерного техникума, едва видимый за разросшимся с обеих сторон кустарником. У самого дальнего угла здания прячется небольшая свалка, откуда дети тащат в свои «штабы» отработавшие приборы из лабораторий — никто не собирается их разбирать окончательно, все эти мудреные устройства служат этакими трофеями: кому удалось утащить что потяжелее и побольше прямо из-под носа едва ли трезвого сторожа, тот и командир.

## 2.

В стороне от шумных групп девчонок лет одиннадцати, что поглядывают на компанию старшеклассников и студентов, которые азартно машут ракетками для настольного тенниса под старым кленом, сидят трое — теперь уже — третьеклассников: Кристина, Андрей и Гоша. Носы кроссовок и сандалий все в серой пыли и зеленых пятнах от травы, а на шортах мальчиков и комбинезоне Кристины видны следы от раздавленных ягод — дети бегали в соседний двор, где можно от души подкрепиться вишней. Их спугнула давняя противница — полубезумная старуха, очень похожая на собственную собаку. Прозрачные кудряшки на спине и боках питомицы, сквозь которые просвечивала розовая кожа, удивительно сочетались с завитками волос старухи. Услышали визгливый лай престарелой собаки, шарканье старухиных тапок, и моментально перемахнули через низкую ограду палисадника, понеслись в сторону дома, то и дело издавая воинственно-радостные крики. Бежать молча — скучно и долго, а их крики были для них чем-то вроде заклинаний, что придавали скорости и сил. Всё же чары действовали не бесконечно, поэтому, стоило им снова очутиться во дворе, они без сил рухнули на траву и долго отдувались, принимались смеяться — один громче другого.