Лина Розен
Аромат сандала на рукаве

Серия первая «Соль Чанъаня»

Шел девятнадцатый год под девизом правления Яньань. Над Империей нависали тучи, но жители давно не смотрели ввысь – они не ждали мира, надеясь лишь на невозмутимость тьмы.

В шуме Западного рынка, где легко принять пыль за рис, перед мужчиной в благородно поседевшей одежде обыватели расступались, опуская взгляд. Даже спустя два года Ки Жань казался зверем, спущенным с цепи.

Он прошел мимо лавочек и павильонов с яркими вывесками к массивным деревянным воротам, кивнул вышедшим покупателям и скрылся внутри. Короткий луч солнца проявил над входом резную табличку с иероглифом «Мяо».

В прохладе скрытой комнаты А-Лань смешала камфору и атрактилодес, формируя однородную смесь, и добавила каплю сюнхуана в центр. С помощью сянби вывела уверенный узор изгнания и накрыла благовоние крышкой.

Ширма сообщила о вошедшем раньше, чем неровные шаги. Девушка отложила ароматическую кисть.

– Какие вести? – голос ее был тихим, как скрытый в горах лес.

– Госпожа, – Ки Жань склонился в поклоне. – Все, как вы ожидали. Хранитель драгоценных даров и подношений Гао Шоу будет сегодня в Алом павильоне. Он приказал подготовить «Шелковый капкан», чтобы хватило до утра.

Алый павильон считался вторым из самых роскошных и закрытых мест в Чанъане. Только здесь, в отличие от императорского дворца, сбрасывали маски.

– К завтрашнему состязанию все готово?

– Ароматные свитки, дарственные плитки и шарики собраны. Работницы подобрали лучшие творения павильона.

Она положила «Изгнание» в шкатулку и вышла из-за ширмы. Мужчина отступил назад, не смея коснуться даже края темного пао.

Он пах полынью, солью и горьким чаем – тем немногим, от чего А-Лань не было больно. Она протянула выполненный заказ.

– Поручи, чтобы это отдали начальнику стражи Северных ворот, и возвращайся. Скоро крысы уйдут.

Крысы – не только те, что в казармах. Но и те, кто не открыл ворота семь лет назад.

Девушки расступились, впуская Гао Шоу. Юэцзи коснулись струн пипы, и бамбуковые флейты вторили им, как сорвавшиеся с листьев бабочки.

Шорохи наполнили комнату. На лакированном столе служанки расставили посуду: нарезанная нитями хрустальная речная рыба, чай, засахаренные плоды и ледяные дыни – Хранитель даров и подношений устроился на резном ложе, одобрительно кивая собственным мыслям.

Скрытая за вуалью А-Лань внесла поднос с причудливо скрученными благовониями. Юэцзи умолкли.

Едва заметное движение тонкой бледной руки – и «Шелковый капкан» вспыхнул, как распустившийся паучий цветок. Гао прикрыл глаза, хмурясь и улыбаясь одновременно.

Девушка с поклоном отошла от стола. Румянец, учащенное сердцебиение, капля пота у линии роста волос – мужчина дышал ее творением.

Почти два месяца прошло с тех пор, как он впервые сделал заказ. Тот, кто искал средство от бессилия и считал Павильон пустоты непримечательной лавкой, теперь желал единоличного покровительства.

Он упрочил их известность среди чиновников, закончил внесение в официальный имперский реестр и работал над охранной грамотой. Просьба начальника стражи Северных ворот была первой из ласточек, слетевших с его рукава.

«Шелковым капканом» начали интересоваться высшие чины. Многие заметили деятельность Гао – никто не знал, что улучшением здоровья он занимался уже дважды в день.

Агар сменила амбра. Бархатный дым распространился по комнате. Тело мужчины охватил приятный жар, и он откинулся назад, расслабляясь и требуя продолжения.

Мелодия вплелась в аромат, точно нить. Шелковые одежды поднялись в танце, напоминая потоки клубящихся частиц.

Она вышла, сделав долгожданный вдох. Совсем юная цзи – судя по сильному аромату косметики, из новеньких – забрала одолженный поднос.

– Вы знакомы с хозяйкой Пустоты?

Ее глаза блестели, не зная слез. Любопытство казалось поверхностным и оттого – нежеланным.

– Не больше вас, госпожа.

– О ней говорят, – она смотрела прямо, разглядывая собеседницу. – Хозяйка сама надевает работницам вуали и так защищает их. Мне интересно, – девочка приблизилась. – Если кто-то коснется...

Движение руки колыхнуло вуаль. Оказавшийся рядом гость остановил запястье раньше, чем отступила А-Лань.

– Не стоит проверять такие вещи, – вмешался он.

– Прошу извинить, – цзи безупречно поклонилась. – Меня заворожила красота луны.

Он обернулся. На бледном лице незнакомца круги под глазами казались особенно темны, но взгляд был твердым.

– Вы в порядке?

– Благодарю господина за защиту, – ответила А-Лань. – И, надеюсь, полученный ответ удовлетворил госпожу.

Развернувшись на носочках, девочка удалилась. Незнакомец поправил широкий рукав, и в воздухе скользнул слабый аромат Луннао.

Приближенный к императору? Здесь?

Прилив чувств заставил сжать ладонь. Нет, не время.

– Вы говорили о Павильоне пустоты? – спросил мужчина, не позволяя уйти. – Я прибыл в столицу недавно, но об этом месте слышу не первый раз. Вы работаете там?

– Помогаю.

– Ваша хозяйка давно сотрудничает с Алым павильоном?

– Я лишь доставляю заказы, господин.

– И вам не страшно?

– Поднимаясь в гору, не обойти извилистой тропы, – девушка ответила быстрее, чем подумала. Желая заглянуть за вопрос, она чуть наклонила голову. – Но я не одна на этом пути.

Шорох раздвижной ширмы прервал уединенный разговор. Показавшись в проеме, юэцзи замерла на миг.

– Вы еще здесь?

В словах красавицы сквозило пренебрежение, но в подъеме плеч угадывалось беспокойство. А-Лань плавно отступила на шаг.

– Прошу извинить. Господин, госпожа, – попрощалась она. – Доброй ночи.

Она вышла из Алого павильона, чувствуя, как пересекла тысячу вершин и десять тысяч пиков. Ки Жань стоял у ворот, не отрываясь от света и теней в окнах.

– Мне разобраться с ним? – подошел он.

Под простой одеждой угадывался скрытый клинок. Тот, кто видел все.

– Этот человек непрост, – девушка качнула головой. – Он ищет.

Только она не знала, что. И по чьему приказу.

В Алый павильон ходили не только гости. Матушке Сюань следовало о них знать.

Серия вторая «Роскошь пустоты»

Дождь за окном жемчужной занавесью накрыл мир. Капли проникали в комнату, оставляя на лакированном дереве порывистые следы.

Тонкая дымка «Хрустального покоя» рассеялась, как вдох. Молодой человек в светлом одеянии пробудился.

Снова этот сон. Кто-то играл на цине в уединенной хижине в бамбуковом лесу. Он почти различал слова – только лица мастера разглядеть не мог.

Принц раскрыл ладонь, не ощущая дрожи в пальцах, и наполнил чашку. Горький аромат отозвался в сердце землей.

Небо обременило его немощью тела и даровало титул. Тот, кто мог призвать тысячу музыкантов, сам не сыграл бы и ноты.

Глоток – и он осмотрел разложенные на столе отчеты. За несколько месяцев Павильон пустоты стал местом, привлекающим взгляды. Хранитель драгоценных даров и подношений сделал то, чего Ли Чжэнь не мог.

Нет возвышения, которое не предвещало бы падения. Наследный принц, о состоянии которого не знали ни лекари, ни отец, зависел от благополучия торговой лавки.

Хозяйка Павильона пустоты продолжала ускользать. Юэцзи неохотно говорили о мастере благовоний, опасаясь, что их превзойдут. Опрошенные советником Ляном работницы оставались преданы госпоже.

Служанка из Алого павильона была не первой, кто ушел от расспросов. Почему он продолжал думать о ней?

Ли Чжэнь поднялся и завел руки за спину. Это неправильно.

Ее серый наряд, традиционный для Павильона пустоты, казался туманом, за которым пытались скрыть благоухание цветов. Взгляд из-под вуали был прямым.

Она не испугалась цзи, словно не допускала, что та нарушит закон. На вопросы отвечала спокойно – почти холодно. Не оправдывалась.

– Ваше Высочество, – Лян Чэнъи появился бесшумно. – Не стоит так долго оставаться на холоде.

Ветер закрыл окно, стуком вторя словам советника. Принц прекратил мерить шагами комнату.

– Скажи, что вести хорошие.

– Докладываю Вашему Высочеству, – советник в полупоклоне сложил руки перед собой. – В честь дня рождения Хранителя даров и подношений лавкам Западного рынка пожаловали несколько рулонов багрового шелка. Навес укроет от дождя.

– Хорошо, – выдохнул Ли Чжэнь.

Они давно задумали этот праздник. Нельзя было упустить возможность приблизиться к Павильону пустоты, не вызывая подозрений. Встречи не избежать.

Сотни голосов объединились под просмоленным куполом. Раскаленный воздух дышал специями и маслами, превращая рынок в ольфакторную ловушку.

Дым от парадных курильниц оповестил о начале Доусяня. А-Лань вернулась за стол.

– Эти состязания – предлог для наблюдателей и врагов, – она расправила ткань подола и подняла голову. – Юэцзи подтвердили, что идея не принадлежит Гао Шоу, но они не знают, откуда придет ветер.

Ки Жань выступил вперед. Тень от его рукава удлинилась на полу.

– Я защищу вас.

– Не стоит.

– Госпожа?

– Цветению и киновари я предпочитаю пустоту, – девушка опустила письмо Алого павильона в бронзовую жаровню. – Позаботься о наших людях. Я останусь здесь.

Духи сянлу сражались углями и дымом. Купцы и послы, служанки и знатные дамы толпились у лавок так, что лица их невозможно было разглядеть – Лян Чэнъи прокладывал путь.

У ворот Павильона пустоты девушки в вуалях и сером шелке безмолвно принимали гостей. В центре длинного прилавка дымилось одно единственное благовоние – запах агара оттенял едва уловимый аромат чая.

Работницы павильона рисовали на песке. Среди их простых линий сложенные ароматные шарики и свитки напоминали туман над водой, а неровные башни плиток – зубцы гор.

– Они рисуют Сычуань?

Здесь было меньше людей и тише, отчего каждое слово казалось громким. Принц подался вперед.