Олеся Савельева
Пустышка

1

Катя стояла посреди старой маминой спальни, сжимая в руке розовый пустышку. За окном моросило, в комнате пахло геранью и временем. Казалось, что оно в этой комнате замерло лет на тридцать. На одной из стен по-прежнему висели Катины фотографии: памятные, праздничные и не очень. Вот тут она идет в первый класс, звонит в колокольчик сидя на руках одиннадцатиклассника. А на этой Кате вручают похвальную грамоту за успешную учебу. Тут Катя с мамой на награждении у самого губернатора. По центру Катя в мантии получает диплом с отличием в одном из самых престижных вузов страны. Достижения, награды. Мамина гордость. Катя посмотрела вскользь на фотографии и шагнула к окну в надежде увидеть что-то менее устаревшее. Но вид из окна разочаровал ещё больше. Те же серые пятиэтажки, тот же чахлый двор, те же лавочки с облупленной краской, из-под которой проступала ржавчина. Чего-то не хватало. «А, точно, — подумала Катя, — бабушек нет на лавочках».

В комнату вошла мать. Катя ощутила её присутствие кожей. Ей отчего-то становилось зябко в присутствии матери. Сейчас, стоя спиной к двери, она также почувствовала мурашки.

— А тётя Нюра ещё…

— Нет, — быстро ответила мать, — в прошлом году.

— Ааа, — ответила Катя, почувствовав неловкость и нечто странно-щемящее в груди.

Она отошла от окна, посмотрела на пустышку в руке. Та была тёплой, будто её только что вынули изо рта.

— Зачем? — спросила Катя, не глядя на мать.

Мать ответила не сразу. Она стояла в дверях, привалившись к косяку и просто смотрела на свою взрослую дочь, которую не видела несколько лет. Мать пыталась вспомнить тот момент, когда между ними появился весь этот дикий холод. И не могла.

— Зачем? – повторила настойчиво Катя.

— На память оставила, — ответила мать тихо. — Ты без неё не засыпала.

— А с ней? — Катя резко повернулась. — С ней засыпала? Или просто не плакала?

Мать молча отвела глаза.

— Ладно, мам, проехали. Где там твои антресоли с различным хламом. Показывай, раз уж позвала на помощь.

Катя прошла мимо матери, на кухню, села за стол. Маленькая, розовая, изрядно изжеванная пустышка осталась в спальне. На комоде. И в памяти…

2

Катя сидела за кухонным столом, отрешенно листая ленту соцсети.

— Чай будешь? — спросила мать, поднимая заварочный чайник.

— Не хочу. От него эмаль темнеет, — ответила Катя.

— Может поешь что-нибудь? — немного растерянно произнесла мать.

— Нет. — отрезала сухо дочь.

Мать налила себе чай и тихонечко присела на стул. Она сделала несколько глотков и посмотрела на дочь. Та по-прежнему не отрывала свой взгляд от экрана смартфона.

— Катюш… я скучала по тебе — осторожно произнесла мать.

На кухне воцарилась липкая тишина. Казалось, она прилипла ко всему: к экрану смартфона, к ложкам и чашкам, к черному чаю, от которого темнеет эмаль… Катя продолжала молча смотреть в экран, пролистывая ленту, где чужие люди праздновали, влюблялись, путешествовали, рассказывали о себе и своих достижениях. Мать посмотрела на Катю и, не увидев взаимности, перевела взгляд на свои руки. Старые, с набухшими венами и множеством пигментных пятен. Руки, которые когда-то гладили маленькую Катю по голове, поправляли одеяло, стирали пелёнки.

— Ты слышала? — спросила мать тихо.

— Слышала, — ответила Катя, не поднимая головы. — И что мне делать с этой информацией?