# Пространство транзита

Сергей Зебрин

Эта история началась в автобусе по дороге в Оксфорд, а закончилась в холле тайского отеля двумя годами ранее. Сергей Зебрин — психолог, которому чуть за сорок, и он точно знает: идеальный английский не нужен. Нужен тот самый, «средний», которого хватает, чтобы в нужный момент замедлиться, перефразировать чужую боль простыми словами и вернуть человеку ощущение, что его понимают. Эссе о языке, эмпатии и профессиональном слухе — лёгкое, с самоиронией и глубоким смыслом, — напоминает, зачем мы вообще учимся говорить друг с другом.

## Часть I. Пространство транзита: Автобус как метафора жизни

Меня зовут Сергей Зебрин. Мне сорок один год, и это многое объясняет. Сорок лет — это тот рубеж, на котором, по меткому выражению Данте, человек оказывается в сумрачном лесу. Но в моем случае сумрачный лес сменился ухоженной зеленью английского пейзажа. За окном проплывает графство. Автобус, в котором я еду, уже полчаса находится в движении, мягко покачиваясь на рессорах. Я выехал из Бормунта ровно в девять утра. Сейчас суббота, и Англия не спешит просыпаться. Даже трасса здесь не похожа на агрессивную магистраль — четыре полосы, по две в каждом направлении, словно артерии спокойного организма, перегоняют неспешные потоки машин. Никто не сигналит, никто никуда не летит сломя голову. Размеренное, почти медитативное движение завораживает и погружает в состояние легкого транса, столь знакомого каждому, кто хоть раз путешествовал в одиночестве.

Мой путь лежит в Оксфорд. Один только звук этого слова вызывает в воображении шпили старинных колледжей, запах книжной пыли и гул шагов по мощеным улочкам. Я студент магистратуры Московского института психоанализа, и эта поездка — не просто географическое перемещение, а паломничество к истокам академической мысли. Но, как это часто бывает у людей моей профессии, внешнее путешествие немедленно спровоцировало путешествие внутреннее.

Мое сознание, не находя во внешнем мире острых стимулов (а дорога в Англии, надо признать, монотонна в своей идеальности), ушло вглубь. Оно переключилось на мысли, которые мучают меня последние недели, а именно — на тему конкурса: «Для чего психологу английский язык?». Казалось бы, сухая, прагматичная тема. Но автобус — это удивительное лиминальное пространство. Ты уже не там, откуда выехал, но еще не здесь, куда направляешься. В этом промежутке стираются шаблоны, и банальный вопрос начинает играть гранями глубокого психологического смысла.

Почему, сидя в этом уютном кресле автобуса, глядя на изумрудные лужайки, я думаю не о предстоящей лекции по теории объектных отношений, а о том случае в Таиланде? Ответ приходит мгновенно. Потому что психология — это не наука о поведении. Это наука о контакте. А язык — это кожа контакта, его самая чувствительная, проницаемая мембрана.

Часть II. Таиланд: Феноменология случая на ресепшене

Память — штука избирательная. Она вытесняет тонны бытового мусора, но бережно хранит сцены, в которых произошел разрыв шаблона. Прошло уже около двух лет, но я до мельчайших подробностей помню холл того отеля. Тропическая жара плавила асфальт снаружи, но внутри работали мощные кондиционеры, создавая резкий, почти агрессивный температурный контраст. Пахло лемонграссом и санскрином. Я подошел к ресепшену за ключом и увидел классическую мизансцену человеческого страдания.

У стойки стоял англичанин. Типичный такой турист с обгоревшим носом и выражением крайней степени фрустрации на лице. Его поза — чуть наклоненная вперед, сжатые кулаки, покрасневшая шея — кричала о стрессе громче любых слов. А слов, кстати, было много. Он говорил, нет, он почти кричал. Эмоционально, крайне быстро, сложными грамматическими конструкциями, пересыпая речь идиомами, которые понятны только носителю, да и то, в спокойной обстановке. Это был поток сознания разгневанного человека, лингвистический камнепад.