Андрей Собакин
Саркофаг

Восемнадцатого августа 1991 года Ивану Семёновичу Тёмину как раз исполнилось шестьдесят восемь лет. Дом его стоял на самой окраине посёлка, и за огородом сразу начинался лес. В тот летний день Иван Семёнович решил, наконец, заняться погребом для картошки. Дело в том, что ещё весной Степаныч, бывший коллега из карьероуправления, где Иван Семёнович до самой пенсии служил завхозом, привёз ему два больших финских металлических ящика то ли для транспортировки собак в самолёте, то ли из-под какого-то оборудования. Ящики прекрасно подходили для хранения картошки – и мыши не прогрызут, и габариты подходящие, и даже дырочки для вентиляции были. Хотя с размером как раз небольшая промашка вышла – погреб, вырытый Иваном Семёновичем ещё в славные семидесятые годы, когда и жена жива была, и Леонид Ильич царствовал, оказался узковат – не помещались ящики. И главное, всего каких-то тридцати сантиметров в ширину не хватало. Как истинно советский человек, Иван Семёнович едва заметив проблему, тут же нашёл простое решение – надо было всего лишь расширить погреб на те самые тридцать сантиметров. И вот, приготовив необходимые инструменты – топор, лопату из нержавейки и оцинкованное ведро, стыренные ещё в завхозовские времена из карьероуправления, Иван Семёнович спустился в погреб. Разломав топором старые, уже изрядно подгнившие, доски сусеков, он вынес все обломки наружу, а потом начал методично вгрызаться лопатой в коричневую глинистую земляную стену погреба, отвоёвывая дополнительное пространство для установки ящиков. Наполнив землёй ведро, Иван Семёнович выносил его наверх и вываливал в дальнем углу огорода, там, где за зарослями полудикой малины уже начинался лес. Несколько новых досок лежали наготове, чтобы закрепить земляной потолок нового, расширенного погреба...

Уже ближе к обеду, на высоте где-то полуметра от пола лопата неожиданно лязгнула обо что-то твёрдое. «Наверное, ещё один камень», - подумал Иван Семёнович, так как уже четыре довольно приличного размера камня были им вынесены наверх и уложены у ворот – вдруг пригодятся. Он начал методично обкапывать камень со всех сторон, но через несколько минут озадаченно прервал работу и задумался. То, что он вырыл не было обычным камнем, гладким и округлым. Это был угол какого-то прямоугольного параллепипеда из светло-серого известняка, причём все углы, как и полагалось, были 90 градусов. Если бы камень торчал из земляной стены на высоте хотя бы метра, то выступающий серый угол вполне можно было оставить – финские металлические ящики свободно уместились бы под ним, но шершавая краеугольная загогулина нахально выпирала всего в полуметре от пола. Вздохнув, Иван Семёнович начал обкапывать камень со всех сторон...

- Это ещё что такое? – недовольно пробормотал Иван Семёнович расчищая лопатой землю и обнажая довольно обширную и плоскую каменную поверхность.

В свете голой 100-ваттной лампочки под потолком погреба на сером камне явственно проступали какие-то выцарапанные значки очень похожие на китайские иероглифы.

Чисто машинально, Иван Семёнович начал напевать себе под нос продолжая соскрябать лопатой глину с камня:

- Русский с китайцем братья навек.

Крепнет единство народов и рас.

Плечи расправил простой человек,

Сталин и Мао слушают нас...

Камень оказался на редкость плоским и длинным – не менее двух с половиной метров длиной. Определив, где заканчивается каменная глыба, Иван Семёнович озадаченно присел на корточки и внимательно осмотрел расчищенную от земли и глины поверхность.

- Ёшкин кот... – изумлённо выдохнул он и от неожиданности уселся задницей на земляной пол погреба.

Сомнений не оставалось – из глинистой земли выглядывал то ли огромный каменный сундук, то ли... (Иван Семёнович сглотнул слюну) что-то вроде гроба... Или как там Сенкевич называл это дело по телевизору? Ах, да – саркофаг!

Иван Семёнович внимательно посмотрел на китайские иероглифы густо покрывавшие каменную поверхность, ничего не понял и решил выбрать землю также над крышкой этого сундука или саркофага, чтобы его можно было открыть...

Работа заняла несколько часов, но Ивану Семёновичу удалось выбрать всю землю над саркофагом до самого потолка погреба. Укрепив земляной потолок досками, чтобы тот не обвалился (если не сейчас, то весной), Иван Семёнович отложил лопату в сторону и осторожно попытался приподнять каменную крышку... Ему не удалось её сдвинуть ни на милиметр – чёрт её знает, сколько она весила...

Порядком уставший Иван Семёнович вздохнул и, подхватив по пути последнее ведро с землёй, грузно поплёлся наверх по лестнице. Захватив в сарае лом, он вернулся в погреб и попытался поддеть каменную крышку ломом. Захрустел песок под металлом, и крышка на мгновенье приподнялась на милиметр или два. Пыхтя и отдуваясь, Иван Семёнович сделал ещё несколько попыток, но лишь убедился, что крышка оказалась ему не по силам. Выбравшись на поверхность, он решил сходить в магазин за пивом. Неспешно бредя по пыльной поселковой улице, Иван Семёнович решил, что в принципе, ему совсем не обязательно открывать тот саркофаг – теперь, когда земля над ним была расчищена до самого потолка, а погреб заметно расширен, финские ящики вполне можно было поставить прямо на крышку саркофага... Однако любопытство не давало ему покоя. Да и, честно говоря, мысль, что в саркофаге, в погребе, посреди его огорода лежала какая-нибудь древняя мумия – тоже была не из самых приятных. «Хотя откуда в наших краях мумия?» - рассуждал Иван Семёнович, - «Не в Египте поди живём... И надписи, вроде как, на китайском – а уж до Китая-то отсюда... Хотя, наверное, до Египта подальше будет...»