# Замена. Роботы вместо женщин

Лена Ци

После изобретения искусственной матки человечество изменилось навсегда. Мужчинам больше не нужны отношения, чтобы стать отцами. Рождаемость взлетела, а женщины постепенно превратились в редкость. Теперь право создать семью с живой женщиной нужно заслужить высоким социальным рангом. Остальным остаётся довольствоваться идеальными женщинами-роботами.

Йозеф Патучек может позволить себе всё, о чём мечтают другие мужчины. Высокое положение, достаток, доступ к привилегиям. Но год назад он потерял жену, которую любил больше жизни.

Когда друг создаёт для него андроида — точную копию Мартины, а искусственная матка вынашивает их долгожданного ребёнка, Йозеф получает то, чего когда-то желал больше всего. Кроме любви.

«Замена» — роман о любви, утрате и мире, в котором научились создавать все. Почти.

## Глава 1

Йозеф не хотел открывать глаза. Он слышал, как на кухне включилась кофеварка. Загудела, забулькала, промывая с вечера засохший диспенсер. Четырёхкомнатная квартира была спроектирована таким образом, что кухня находилась в самом её сердце — между гостиной и супружеской спальней. Жена хотела именно такую планировку, чтобы слышать по утрам, как включаются приборы, вдыхать аромат свежесваренного кофе. Но вот уже почти полгода Йозеф вдыхал его в одиночестве. Он стал заложником двухсот квадратов. Сегодня предстояло идти на работу.

Нехотя повернул голову и посмотрел на подушку жены, лежавшую справа от него. Пора привыкнуть, что её больше нет. Принюхался, надеясь, как обычно, ощутить запах лаванды с примесью мяты. Ничего. Запах ушёл вместе с женой. Она заболела год назад. Анализы, капельницы, операции — рак никого не щадит. Их было двое, теперь же он один.

Мужчина протянул руку и погладил подушку. Пальцы скользнули по холодной атласной поверхности. Ничего общего с его тёплой и живой женой.

В комнате царил полумрак благодаря плотным блэкаут-шторам. Он обвёл взглядом минималистично обставленную спальню в светло-серых тонах. Геометрически прямые углы, никаких округлых форм. Строго и функционально.

Кофеварка наконец раскочегарилась и зажурчала. Йозеф откинул в сторону шерстяное одеяло, сел. В огромном зеркале, расположенном на одной из панелей прямо напротив кровати, отразилась его заспанная физиономия с чёрными взъерошенными волосами. Синяки под глазами подчёркивали впалые глаза, спрятанные под нахмуренными бровями.

Будильник протяжно пропищал и умолк. Шторы на панорамных окнах автоматически раздвинулись, открывая взору пробудившийся после шумной ночи город. Шпили церкви Святого Николая, как обычно, скребли серый свинец неба. Скучная хмарь с примесью дождя обволакивала город незримой пеленой. Несмотря на то, что наступило лето, солнце не спешило согреть Прагу.

Йозеф вздохнул, прошёл на кухню и налил кофе в голубую с зелёными цветочками чашку жены. До начала рабочего дня оставалось полтора часа, и он хотел ещё успеть позвонить доктору Майеру. Тянуть было нельзя. Все сроки вышли. Сегодня должен решиться вопрос.

Йозеф выбрал контакт из списка на интеркоме, стоявшем на обеденном столе, и нажал кнопку.

— Приёмная доктора Майера, — сообщила в появившемся окошке голова охранника. Он смотрел прямо перед собой, но как будто мимо.

— Йозеф Потучек. Будьте добры, доктора Майера.

— Переключаю.

После пятисекундной задержки на дисплее показалась круглая, как арбуз, голова доктора. Он широко улыбнулся и поприветствовал давнего клиента:

— Господин Потучек, рад вас видеть. Полагаю, вы хотите сообщить мне приятную новость.

Он умолк и выжидающе уставился на Йозефа, продолжая улыбаться. Чашка в руках обжигала пальцы, но Потучек не чувствовал боли.

— Боюсь, что нет, доктор.

Повисла пауза.

— Йозеф, я не хочу влиять на ваши решения, но поймите правильно: если сейчас вы откажетесь, возврата в программу уже не будет. В соответствии с законом…

— Я знаю законы, — раздражённо напомнил он, ещё сильнее сжав чашку. — Моя жена…

— Соболезную вашей утрате. Но должен предупредить: вы упускаете единственный шанс стать отцом.

Йозеф поморщился от досады. Почему Майер так давит? Йозеф знал, что такие неожиданности, как смерть одного из супругов, не являются оправданием для выхода из программы оплодотворения. Нужно, чтобы доктор забраковал материал.

— Я отказываюсь от участия.

Наконец сказав то, что хотел, он почувствовал, как окаменевшие плечи расслабились.

— Господин Потучек, ваша жена…

Рука с чашкой дрогнула, проливая горячую жидкость на стол. Мартина в таких случаях неслась с бумажными полотенцами, спасая ситуацию. Сейчас же спасать было некому. Поэтому он молча смотрел, как коричневая жижа расползалась по поверхности, подобралась к краю стола и струйкой стекала на пол.

— Вы пришли в программу оплодотворения два года назад, и спустя восемнадцать месяцев цель была достигнута. Что мне делать с эмбрионами? Допустим, женские могут пригодиться другим семьям, а мужские…

Йозеф слышал слова, фразы, вопрос. Но не вникал. Он рассматривал пятно на полу, которое с высоты собственного роста можно было принять за кровь.

— Дам вам ещё две недели. Если по прошествии указанного времени вы не найдёте подходящую женщину, мы ликвидируем материал. Устраивает такой расклад?

Йозеф рассеянно кивнул.

— Желаю вам принять правильное решение, господин Потучек.

С этими словами доктор отключился. Йозеф отхлебнул из чашки и поморщился от отвращения.

— Кармен, сколько раз повторять: две ложки сахара в кофе! — рявкнул он и швырнул чашку в раковину.

Через полчаса он вышел из дома и сел за руль своего нового седана. В салоне пахло лимоном и мятой. Выбором освежителей для машины и дома всегда занималась жена. Мартина так и не села в неё ни разу.

Йозеф вздохнул, занял место водителя и на секунду задумался. Спрашивать у доктора пол эмбрионов не имело смысла. Ведь вероятность того, что хотя бы один из них окажется девочкой, почти равна нулю. За последние двадцать лет в стране их родилось только двенадцать.