# Созданное небо

Егор Лошкарев

В небесах, сотканных из живой плоти и симбиотических спор, цивилизация доживает свой век. Люди больше не строят механизмы — они выращивают их, навсегда связав себя с Эфиросом, дышащим и мыслящим небом. Но небо заболело.

Внутри Каи живет штамм, вживленный в его тело еще в детстве. Этот штамм — единственное лекарство от разложения, которое сжирает парящие города, и одновременно — триггер к их полному уничтожению.

Каи не хотел быть спасителем или убийцей, но когда система решает вскрыть его для контроля над Эфиросом, Каи вынужден бежать.

Это история о человеке, который невольно стал инструментом в чужих руках. И о мире, который должен умереть во второй раз, чтобы наконец обрести свободу.

## Пролог

Сквозь бирюзовые облака рвался вперед одинокий стайер класса «Вьюк». Его плоское треугольное тело иссиня-черного цвета словно поглощало кроваво-красный закатный свет. Заложив крутой вираж и почти ложась на крыло, стайер начал снижаться широким серпантином. Центром спирали был осколок древней заправочной платформы, разрушенной много лет назад. Чудом удерживаясь на плаву, плита несла на себе покосившуюся хижину — то ли бывшую сторожку, то ли сарай для хлама.

На последнем круге из транспортной ниши в брюхе «Вьюка» выскользнул мужчина. Он жестко приземлился на поверхность, похожую на пористую желтую кость. Сделав пару кувырков, он поднял клубы серой пыли. Воздух вокруг него слабо вспыхнул желтым — потревоженные микроорганизмы-люмены выдали его присутствие.

Оглядевшись и не заметив угрозы, мужчина быстрым, но бесшумным шагом направился к сараю. Его тело казалось расслабленным, но цепкий прищуренный взгляд выдавал предельное напряжение — готовность убивать при малейшем шорохе.

— Есть тут кто живой? — хрипло бросил он, скорее для себя, остановившись у покосившегося дверного проема.

В ответ — тишина. Внутри стояла глухая тишина, а снаружи доносился привычный гул Эфироса, похожий одновременно на шум океанского прибоя и стон ветра в кронах деревьев.

Толкнув дверь, мужчина переступил порог. Удручающий интерьер. Горы гниющего мусора, пыль, тяжелой пеленой висящая в воздухе, и... неподвижное женское тело в дальнем углу.

— Нет... нет, только не это.

Мужчина в одно мгновение оказался рядом, но замер, не решаясь протянуть руку. Всю правую часть лица женщины, ее шею и плечо покрывали буро-рыжие наросты. Они глянцево блестели в полумраке, состоя из сотен тончайших, как фольга, наслоенных друг на друга пластинок.

Лицо мужчины посерело, словно из него выкачали всю кровь. Он поднял дрожащие ладони, желая коснуться кожи, которая сейчас казалась хрупкой, как слюда, но бессильно уронил их. Колени подкосились. Он рухнул на грязный пол, не в силах оторвать взгляд от мертвых черт.

— Зои Что же ты наделала?

Его полный боли шепот эхом разнесся по мертвым стенам хижины. По щекам побежали слезы, сливаясь на подбородке и падая темными пятнами на запыленную куртку.

Не обращая внимания на карантинные протоколы и риск заражения, он подался вперед и прижал мертвое тело к груди.

Под его пальцами с сухим хрустом ломалась корка ржавчины. Тело женщины, оказавшееся почти пустым, кристаллизовавшимся изнутри, не выдержало давления. Оно начало рассыпаться прямо в его объятиях, превращаясь в бордово-бурые хлопья, похожие на засохшие лепестки роз.

Через пару минут от нее осталась лишь груда пепла. Он больше не плакал, но в глубине его темных глаз застыла бездонная мертвая пустота. Мужчина осторожно разжал ладонь. На ладони лежал пустой нейро-слот — порт подключения, вырванный из шеи Зои. Оружия, за которым он гнался, при ней не было.Дрожащими пальцами он поднял с пола бурый «лепесток» ржавчины и бережно поместил его в собственный пустой кристаллизатор на груди.

Вытерев лицо рукавом, мужчина с трудом поднялся. Бросив последний взгляд на горстку праха, он вышел на улицу.

Окончательно стемнело. Густые клубы облаков сплетались в серо-бордовую пляску, завораживая мрачной глубиной. До самого горизонта простиралось живое небо, испещренное зелено-бирюзовыми искрами люменов. Вдали, вокруг силуэтов заброшенных плит, кружили хищные стаи диких штаммов. Эта грандиозная бесконечность всегда кружила голову, но сейчас вызывала лишь тошноту.

Рядом с тихим шелестом опустился верный «Вьюк». Симбионт, чувствуя состояние хозяина, скосил на него темный глаз. В складках морды существа читалась слепая, животная преданность.

Мужчину передернуло. Эта покорность напомнила ему обо всех — о послушных псах Арго, слепо верящих своему хозяину. О нем самом.

Поджав губы, Кассиан посмотрел вверх, на сереющее недосягаемое небо. Его кулаки сжались до хруста.

— Вы за это заплатите, — тихо, но отчетливо произнес он в пустоту. — Вы все заплатите.