# Потерянная святая

Рейчел Кроу

Когда Ана отправилась на школьную экскурсию в окрестности древнего и мистического дворца Эдин, она думала, что ничто не омрачит поездку сильнее ее недавнего расставания с парнем.

Но она ошиблась, выйдя из святилища прямиком в 1303 год, где местные легенды – больше не средневековые сказки, а суровая реальность. Прежние проблемы меркнут на фоне одного единственного желания – поскорее вернуться домой. Однако для этого нужно выжить в чужом мире, где ее единственный союзник – раненый рыцарь, который ей не доверяет.

Загадочные дикари объявляют охоту на чужаков, и теперь, чтобы спастись, Ане и Леону необходимо преодолеть путь ко дворцу Эдин вместе. Но что, если этого недостаточно для спасения? И в какие еще тайны далекого прошлого придется погрузиться, чтобы найти дорогу домой?

© Рейчел Кроу, текст, 2026

© Маркус Паллас, иллюстрация на обложку, 2026

© Александра Ефременко, перевод, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstock/ FOTODOM

* * *

> Моему отцу, Тони Горману


## Глава 1

Он наблюдал за ней. Ана чувствовала это, но сглотнула комок в горле и сделала вид, что ей все равно. Она присела на корточки у кромки реки Намен, и ее болотные сапоги, собранные складками под коленями, коснулись мелководья. Она прикрепила контейнер для образцов к концу своей раздвижной штанги и, подняв глаза к небу, мысленно произнесла короткую молитву Святой Ансель.

В конце концов, это была ее река. Несомненно, лучшее место, чтобы просить о помощи. Хотя она сомневалась, что святая, изменившая русло реки, чтобы спасти свой народ, станет сильно беспокоиться о разбитых сердцах. Или о неудачливой школьнице, пытающейся выиграть бесплатное пиво в ежедневном соревновании, которое устраивал их гид.

Ана прищурилась, глядя на синее небо, высокое и яркое, раскинувшееся над лесом, с маленькой красной отметиной в центре, словно бровь, нарисованная выцветшим красным мелом.

Комета.

Первые пять минут это было захватывающее зрелище, но через неделю оно наскучило.

В древности кометы считались предвестницами бедствий и грядущей погибели. По мнению Аны, предупреждение запоздало. Ее будущее было уже загублено на корню – все посевы погибли, перспективы уничтожены. Ни слова от декана по поводу ее прошения о допуске после того, как она пропустила два экзамена в один день и не сдала последнюю работу в срок. Она потеряла место в театральной программе Лондонского университета Королевы Марии. Мама была в ярости из-за того, что дочь упустила свой шанс из-за какого-то мальчишки.

Тревога жгла ее грудь. Ана сделала вдох и постаралась подавить это чувство. Надо наслаждаться моментом. По крайней мере, над головой светило солнце, сулящее знойный полдень. Ей хотелось бы расслабиться и насладиться им сполна, но на берегу стоял Стефан и осуждал ее. Она поняла это по его вздоху, от которого у нее свело челюсть.

Ана на дух не переносила пиво, но не собиралась доставлять ему удовольствие, сорвав их шансы на победу. Крепко сжав рукоятку, она направила шест над водой. Быстро окунула его и подняла контейнер из ледяной воды. Утренний свет слепил глаза, отражаясь от кварцевых прожилок подводных камней. У Аны закружилась голова, и она пошатнулась.

– Осторожнее, – крикнул Стефан.

Она подняла штангу, и вода выплеснулась на его кроссовки. Он отступил назад, на его лбу появилась морщинка. У Аны внутри все сжалось. Стефан взял контейнер, прежде чем она успела причинить еще больший вред. Ана опустила рычаг, но не стала извиняться.

Гвен наблюдала за происходящим со своего места на камнях – илистый берег был слишком скользким для ее протеза. Вчера она дважды толкала Ану локтем и шептала, что та «ведет себя грубо» или «слишком старается». Стоило только вспомнить об этом, и Ану бросало в жар.

Неловкость между Аной и Стефаном нагнетала обстановку, омрачая любое их взаимодействие. Если это делало его холодным и отстраненным, то ее – раздражительной и чересчур чувствительной. Она постоянно искала скрытый смысл в каждом слове, взгляде или жесте, словно ей нужно было вести счет. Словно она не могла позволить ему победить.

Но это было нелепо. Он уже победил более двух месяцев назад, и чаша весов оказалась на его стороне, когда он сказал: «Все это между нами уже слишком. Ничего не выйдет. Не со мной. Нас больше нет». И расстался с ней. За два дня до экзаменов.

Он опустил тест-полоску в воду.

– Ну, посмотрим.

Ана взяла контрольную полоску из набора гида, чтобы сравнить с только что взятым образцом.

– Никаких признаков бактерий или загрязнений, а уровень pH выглядит… почти идеальным.

– Идеального не бывает, – возразил Стефан.

Гвен подняла взгляд со своего места, с планшетом на коленях, куда она заносила данные для их команды.

– Да это Слезы Святой Ансель, детка!

Стефан отреагировал на это заявление бесстрастно:

– Это пресная вода из природного источника, берущего начало в недрах горного родника: конечно, она чистая. И не потому, что какая-то средневековая фантазерка с комплексом Бога лила слезы над этой водой.

– В тебе нет ни капли веры в чудеса, Стеф, – Ана хотела подколоть его, но получилось натянуто.

Он повернулся к ней спиной и передал тест-полоску Гвен.

– Это лучше, чем болтать о чудодейственных слезах.

Гвен украдкой взглянула на нее, и Ана прикусила внутреннюю сторону щеки. Все трое записались на эту недельную летнюю программу шесть месяцев назад. В те дни, когда эти двое еще любили друг друга, а будущее казалось полным возможностей. Финальный этап для большинства выпускников гамбургской международной школы Брайтуотер. Всего в нескольких часах езды от Гамбурга находилась причудливая средневековая деревушка Таубер, где можно было провести шесть ночей в знаменитом отеле Heilige Preisen («Да славятся Святые»), самом дешевом месте Таубера для туристов.

Туристическая компания предлагала дешевые и веселые туры, что и привлекло большинство ее одноклассников. В турпакет входили дегустация пива, экскурсии по историческим достопримечательностям, замкам, монастырям и прочему, посещение термальных источников и ряд подчас дурацких и несерьезных образовательных ежедневных соревнований с перспективой пивных призов. В довершение всего неделя должна была закончиться феерично – фейерверками, кострами, фудтраками и живыми выступлениями групп на Тауберском фестивале солнцестояния.

Никто не ожидал, что Стефан с Аной расстанутся перед выпуском. Из-за невозвратных билетов, нежелания Стефана признать свою вину и непомерной гордости Аны ни один из них не отказался от поездки. Теперь им приходилось каждый день страдать, выполняя командные задания.

Никто не захотел поменяться местами. Никто не собирался ее спасать.

Единственным способом выжить для Аны было сохранить достоинство, старательно изображая безразличие. Возможно, она и потеряла свое место в театральной программе, но была хорошей актрисой, и к концу недели планировала еще больше в этом преуспеть.

– И все же, – сказала Гвен, подталкивая Стефана носком ботинка, – ты здесь, на земле Святой Ансель, в канун летнего солнцестояния, с знамениями и чудесами на небе.

Стефан нахмурился, глядя на просвет в кронах деревьев, где хвост ржаво-красного пятна застыл в небе. Он уже несколько дней отслеживал движение кометы в приложении для наблюдения за звездами.

– Комета Эльди – не знамение и не чудо, – сказал Стефан. – То есть это, несомненно, круто. Но в конечном счете это просто огромный шар изо льда и пыли, который облетает нашу галактику раз в семьсот лет. Это не предзнаменование.

Гвен сморщила носик.

– Оставь себе свои пыльные космические шары, а я хочу насладиться небесным чудом.

Он покачал головой и взобрался на камень рядом с ней.

– Если сегодня ночью распогодится, ее будет лучше видно.

Стефан приходился Гвен двоюродным братом. Он был высоким, со смуглой кожей, с четко выраженными скулами и с крепкими, худощавыми руками, а его коротко стриженые волосы были спрятаны под шапочкой-бини. Многие говорили, что он похож на модель с подиума. В основном потому, что редко улыбался и выглядел скучающим и надменным. На самом же деле он был просто застенчивым… и надменным. Особенно после того, как получил стипендию от университета Королевы Марии – полное финансирование на степень бакалавра в области биомедицинской инженерии.

Ана не должна была придавать его внешности такое значение, но продолжала это делать. В глубине души она никогда до конца не верила в то, что кто-то столь красивый, как Стефан, может по-настоящему хотеть ее, и все же на протяжении восьми головокружительных месяцев она была «избранной».

Гвен тоже была красивой. Не такой, как Стефан, который заставлял вас чувствовать, будто вам нужно стараться больше. Гвен обладала той теплой красотой, что притягивает людей. Она была миниатюрной, с темными кудрями, светло-коричневой кожей и веснушками на лице с мягкими, милыми чертами.

Когда Ана и Гвен встретились на первом курсе в Брайтуотере, то быстро сблизились. Конечно, Ана была бледной и долговязой, но веснушки, зеленые глаза, дни рождения с разницей в три дня и, что примечательно, одинаковые чехлы для телефонов с Ши-Ра[1] были у них общими. Они любили одинаковые книги, фильмы и музыку. Практически сестры-близнецы.

Тем не менее Ана не могла соперничать с их родственной связью. Не могла оттащить Гвен в сторону и создать пару «только подружек», чтобы исключить его. Ее убивало, что Гвен и Стефан поедут в Лондон без нее. Будут жить в университетском общежитии без нее. Если бы они провели анализ крови Аны, то обнаружили бы в ней примеси «грязи». Горечь. Зависть… Вожделение.

Это была худшая часть, та, что внушала ей отвращение к самой себе. Она не могла это выключить – желать его, любить его. Не то чтобы она когда-либо произносила эти слова вслух; она ждала, пока он скажет их первым. Единственным утешением во всей этой дерьмовой трагедии ее разбитого сердца было то, что Ана не усугубила свое унижение, подарив ему силу этих слов.

Она швырнула болотные сапоги на стойку для снаряжения и вытащила телефон из рюкзака.

– Только время зря тратишь, – сказал Стефан. – Здесь слишком сильные помехи.

– Слишком много магии в воздухе, – уточнила Гвен, играя бровями.

Стефан бросил на нее насмешливый взгляд.

– Это электромагнитные помехи. Магия – для суеверных крестьян.

– Идеально для студентки-драматурга, – она указала на Ану.

– У меня год отпуска от учебы, помнишь? – ответила Ана, придерживаясь своей легенды.

Гвен проигнорировала ее.

– Идеально подходит для такого специалиста по английскому, как я.

– Точно, крестьяне, – кивнул Стефан. – Как вы обе устроитесь на работу – для меня загадка.

«Твоими молитвами», – подумала Ана, но ради Гвен промолчала. К тому же она уже выслушала от Стефана более чем достаточно колкостей о бесполезности ее будущей профессии и не собиралась давать ему повод для новых насмешек. Это лишь привлекло бы внимание к ее полному провалу. Он не знал о том, что она пропустила экзамены, а Гвен пообещала не рассказывать ему. Что касается их класса, то им сказали, что Ана не пришла на выпускной из-за гриппа.

– Только что был сигнал.

Ана открыла приложение камеры и успела сделать несколько снимков, прежде чем экран завис и почернел. Ее плечи безнадежно опустились.

– Как мы должны собирать доказательства для охоты за сокровищами, если не можем фотографировать?

– Или как вызывать зависть у людей, если не можем ничего постить? – Гвен покачала головой. – Тебе придется просить Уилла нарисовать тебя, если хочешь запечатлеть этот момент навсегда.

Она указала на сгорбленного парня, сидящего у подножия дерева, чья рука описывала яростные круги в блокноте. Уилл Хан был сосредоточен, его подведенные глаза сверкали, как лазеры.

Ана, повернувшись к нему спиной, бросила сердитый взгляд на Гвен. Было ошибкой указывать на него на автобусной остановке. Высокий, широкоплечий и серьезный, Уилл сильно изменился с тех пор, как был худым подростком в Брайтуотере. Он стал мускулистым, с точеной челюстью и бицепсами, а еще парень полностью изменил свой стиль. Прощайте, баскетбольные шорты и майки, и привет вельветовым брюкам, жилетам поверх винтажных футболок с музыкальными группами и вишневого цвета ботинкам Doc Martens. Стефан называл его позером – так он говорил о любом, кто был красивее его.

Размахивая шнурком с пропуском, по склону спустилась женщина с жесткими седыми волосами, одетая во флисовую жилетку с эмблемой национального парка.

– Наша следующая лекция начнется через двадцать минут на поляне. Если кто-то хочет заварить чай, у нас есть термосы.

Стефан скривился.

– Это лекция для искусствоведов?

– Для всех, – ответила женщина, разводя руками. – Мы будем рассказывать о Великой Северной чистке и о первом засвидетельствованном чуде Святой Ансель.

Гид скрылась среди деревьев. Ана собрала свой рюкзак, а Гвен спрыгнула с камня.

– Пытаться присвоить себе заслугу за вызов землетрясения? – Стефан покачал головой. – Святая Ансель была шарлатанкой.

* * *

Железнодорожные шпалы, сложенные на склоне холма, образовывали небольшой амфитеатр, возвышающийся над долиной Дармиш. Солнечный свет пробивался сквозь деревья, пронизывая воздух золотыми лучами. Завороженные школьники притихли. Ана, слегка ошеломленная, заняла место справа от Гвен. Стефан сел слева от нее.

Эта мысль снова больно кольнула ее. Теперь все было именно так. Гвен всегда находилась посередине: в автобусе, за обеденным столом в «Да славятся Святые», во время прогулок по улице. Она служила буфером, чтобы держать Ану на расстоянии. Это пробудило нечто опасное у нее в груди. Стиснув зубы, она дышала через нос – не могла позволить себе потерять самообладание из-за солнечного луча.

Гид поставила термос у колена Аны. Она вытащила свою походную кружку из бокового кармана рюкзака. Гвен распределила чайные пакетики из своих запасов: мятный – для Стефана, черносмородиновый – для себя и подруги. Ана налила горячую воду и сжала кружку, словно это был спасительный напиток, втягивая пар глубоко в легкие, с каждым вдохом все больше успокаиваясь.

Стефан вздохнул, опершись на локоть.

– Постарайся быть беспристрастным, – попросила Гвен.

Он опустил солнцезащитные очки.

– Толкни меня, если я начну храпеть.

Ана стиснула зубы и достала из рюкзака кепку, чтобы прикрыть глаза. Затем она взяла листок с ежедневным заданием и ручку. В пункте номер четыре нужно было вписать цитату из лекции. Ей нужна была эта победа.

На каменные плиты, служившие сценой, вышла женщина средних лет с темной кожей и заплетенными в косу черными волосами. Она была одета в жилет, как и другие гиды, но ее яркие перьевые серьги и красочная муслиновая юбка выдавали в ней творческую личность.

– Добрый вечер, уважаемые ученые. Мы надеемся, что вы взяли все необходимые пробы из реки Намен. – У нее был сильный немецкий акцент, а голос – глубокий и звучный. Она указала на деревья. – Это первая из достопримечательностей, связанных со Святой Ансель, где внезапное и мощное землетрясение изменило форму склона и русло реки в одно мгновение.

Ана подумала, смягчится ли Стефан при упоминании гидом науки, но не стала проверять, сжаты ли его губы. Стефана было не так-то легко переубедить.

– Там, где вы сидите сегодня, – продолжила гид, – пролегало первоначальное русло реки Намен. Пологие холмы сейчас заросли, но вам не пришлось бы глубоко копать, чтобы найти каменистое дно реки.

Ана представила себе тропу через лес, залитую бурлящей водой, и по спине у нее пробежали мурашки. Краем глаза она уловила какое-то движение и обернулась. Уилл сидел в ряду над ними, облокотившись на колени, увлеченный рассказом гида. Мышцы на его предплечьях напряглись, когда он переплел пальцы, солнечный свет отразился от темного циферблата его умных часов. Ана моргнула несколько раз, пытаясь справиться с туманным чувством в голове, и заставила себя выпрямиться.

– Есть несколько версий того, кто такие Herren der Säuberung – повелители чистки, – продолжала гид. – Некоторые полагают, что это общество было сформировано коалицией германских феодалов, которые стремились захватить плодородные земли Дармлунда и Люфта. Хотя в некоторых менее известных источниках упоминаются орды теней и легионы мертвецов.

По амфитеатру прокатились смешки, и женщина понимающе улыбнулась.

– Ну вот, началось, – пробормотал Стефан.

– Судя по археологическим находкам, более вероятно, что регион стал жертвой набегов викингов. Как бы то ни было, Ансель вместе с горсткой выживших, описанных в «Книге герольдов» Трумана Шрайбера как «дряхлые старики, малые дети и немощные», смогла спастись от расправы над своей деревней. Преследуемые налетчиками, они оказались на берегу разлившейся реки, и отчаяние погнало Ансель в воду. Говорят, она рыдала и взывала к небесам, и живой ветер наполнил ее пророческим духом. Обретя дыхание, она громко воскликнула: «Аперио». Что в буквальном переводе означает… – она сделала паузу, приглашая подростков поделиться знанием.

– Абракадабра? – пробубнил Стефан себе под нос.

Гвен фыркнула, но подняла руку:

– «Откройся» или «Уступи дорогу». Это приказ.

– Кто-то, похоже, читал Шрайбера, – восхищенно сказала гид.

Несколько школьников из Брайтуотера смотрели на Гвен, не скрывая удивления.

Ана вытащила из кармана рюкзака Гвен цветную брошюру «Жизнеописание Святой Ансель». Гвен выхватила ее и шепотом попросила:

– Дай мне насладиться моментом.

Ана покачала головой, и Гвен рассмеялась.

В хрониках записано, что земля содрогнулась, – продолжала экскурсовод, смакуя историю. – Образовалась глубокая расселина, изменившая русло реки Намен. Она отвела воду за спины убегающих жителей деревни, а их преследователи исчезли с лица земли. Ансель, пребывая в состоянии духовного экстаза, казалось, ничего не видела и не слышала. Выжившие посадили ее на осла и увели от высохшего русла в лес Эдин.

Она раскрыла ладони, указывая на окружающий их лес.

В этом регионе зафиксировано множество необычных явлений. Однако наиболее часто они наблюдаются в Эдине в дни летнего и зимнего солнцестояний.

Словно по сигналу, поднялся ветер с жутким воем, пронесся по верхушкам деревьев и обрушился на их головы, точно хлопанье сотен крыльев. Ана пригнулась, а Гвен вцепилась в ее руку, в то время как Стефан едва не расплескал свой чай.

– Черт возьми, – негромко выругался он.

Ана рассмеялась, но это был нервный смех, от которого в горле появился ком. Кожа зачесалась от прилива адреналина, а ветер сорвал с ее головы кепку. Ана попыталась поймать ее, но та взмыла высоко в небо, а затем упала, когда внезапный порыв ветра стих.

Кепка упала, ударив Уилла по макушке, и он вздрогнул.

– Извини.

Ана жестом попросила вернуть ее. Вместо этого он отрегулировал застежку, надел кепку и опустил козырек, чтобы защитить глаза от солнца. Она нахмурилась. Уилл подмигнул.

Гвен ухмыльнулась и толкнула ее локтем, но Ана покраснела и посмотрела на Стефана: было непонятно, наблюдал ли он за происходящим из-за своих солнцезащитных очков.

– Не знаю, есть ли среди вас метеорологи, – сказала гид, распутывая волос из своих сережек, – но это был прекрасный пример тех «необычных явлений», которые могли вызывать вопросы у людей в Средние века.

– Пфф. Перепады атмосферного давления, – прошептал Стефан.

– Ты испугался, – заметила Гвен.

Он прикрыл рот, делая вид, что зевает.

Лекция продолжилась, не нарушаемая больше ни ветром, ни сейсмической активностью. Однако Ана почувствовала, как ее нос и щеки начинают гореть, и бросила раздраженный взгляд на Уилла. По мере того, как солнце поднималось над деревьями, ее тело наполнялось тяжестью, и ее начало клонить в сон. Она лениво моргала, изо всех сил пытаясь сохранить концентрацию, в то время как экскурсовод развлекала школьников рассказами о странном совпадении времени появления кометы и солнцестояния.

Подперев подбородок ладонью, Ана уперлась локтем в колено.

> Ее сапоги скользили по грязи, а сверху хлестали дождь и ветер. Пламя на конце факела дрожало на ветру, грозя вот-вот погаснуть. Она то и дело оглядывалась назад, но на тропинке, петлявшей между деревьев, виднелись лишь причудливые тени. Воздух пронзали отчаянные детские крики. Мулы, протестуя против бешеного темпа и непосильной ноши, наполняли ночь тревожным ревом. Колеса повозок стонали, подскакивая на камнях. Впереди грохотали воды реки Намен, разбивая ее последние надежды. Что, если мост уже затоплен? Что, если переправы нет? Куда она ведет этих людей?

> Позади раздался волчий вой, высокий и близкий. Новая волна ужаса захлестнула ее, а за ней последовала обжигающая боль, расползающаяся по бедру.

Ана дернулась и зажмурилась от солнца.

– Черт возьми! – прошипела она.

Чашка с чаем опрокинулась ей на ногу.

Гвен тихо вскрикнула и поспешила убрать свой рюкзак в сторону. Гид прервала свой рассказ из-за возникшего переполоха, ее выражение лица было добрым, но обеспокоенным.

– Извините, – произнесла Ана, сгорая от стыда, ведь все повернулись к ней узнать, что стало причиной шума. – Я такая неуклюжая. Но все нормально. Я в порядке.

Однако ее нога горела, в голове шумело, а сердце билось так, будто она только что пыталась оторваться от погони.

Это был всего лишь сон. Ана уснула, поддавшись искусному рассказу гида. Ее сознание просто нарисовало картину бегства Ансель из Люфта. Но именно эти яркие детали и потрясли ее: запах мокрого льняного полотна и грязи, который задержался у нее в памяти, отчего за ушами осталось ощущение легкого пощипывания.

## Глава 2

Ана вместе с остальными стояла в начале сырого переулка за «Да славятся Святые», едва слушая восторженную болтовню друзей. Из переполненного мусорного контейнера рядом с ними воняло, а брусчатка под ногами была скользкой и маслянистой. На другой стороне улицы светилась неоновая вывеска с изображением веселого монаха-бенедиктинца, держащего кружку пива.

Было уже поздно, а она все еще чувствовала себя не в своей тарелке после того странного сна. Бедро болело из-за пролитого чая, и ее не отпускало скверное предчувствие насчет этой ночной вылазки: словно она сама напрашивалась на неприятности.

Гвен толкнула ее локтем.

– Ты хмуришься.

– Я слышу крыс, – вздрогнула она. – Они бегают туда-сюда.

– Выше нос! Представь, что ты в настоящем Средневековье.

– Грязь уж точно аутентичная.

– Подумай о пещерах, светлячках и горячих бассейнах.

Она ведь именно ради этого и согласилась на поездку – чтобы поплавать со Стефаном в горячих источниках. Теперь же ей предстояло провести вечер, пытаясь не пялиться на него в его плавках. Она отмахнулась от мысли, пожав плечами.

– Разве мы не должны быть в лесу и прыгать через костры в честь солнцестояния?

– Ах ты маленькая ведьма, – сказала Гвен, взяв ее под руку. – Может, подадим им идею?

Ана взглянула на узкую полоску неба над переулком.

– Жаль, что сегодня так облачно. Стефан хотел увидеть комету.

– По пути мы заедем во дворец Эдин. Возможно, к тому времени небо прояснится.

К ним подъехали два фургона с логотипами «Мясная лавка Метцгеров». Ана бросила на Гвен взгляд, в котором читалось: «Если мы сегодня умрем, это будет полностью твоя вина».

– Они проводят экскурсии по пещерам для дополнительного заработка, – сказала Гвен.

– Только бы там не оказалось туш на крюках… – пробормотала Ана.

Ее одноклассники разместились по фургонам, захватив с собой купальники, полотенца, пиво, фонарики и закуски для вечеринки. Гвен заняла переднее сиденье, а Ана уселась между Олли, старостой Брайтуотера, и Уиллом, похитителем кепок. Дверь захлопнулась со зловещим лязгом, и она едва поборола приступ клаустрофобии и желание сбежать. Фургон наполнился оглушительным гулом голосов, и Уилл похлопал по спинке водительского сиденья, давая понять, что они готовы ехать.

– Пахнет ветчиной, – поморщился он.

Ана натянуто улыбнулась и обхватила себя руками. Фургон с рокотом двинулся с места, и Уилл по инерции прижался к ней. Он не отодвинулся и не попросил ее подвинуться, поэтому она постаралась расслабиться и не обращать внимания на эту близость. В конце концов, она же не переживала, когда Олли прижимался к ее руке, так зачем беспокоиться об Уилле?

Ана задумалась о том, с кем Стефан сидит сейчас в другом фургоне. Внутри все предательски сжалось – чувство, знакомое каждой брошенной девушке. Уилл достал из кармана пачку жвачки и предложил ей пластинку.

– У меня плохо пахнет изо рта? – она приподняла бровь.

Парень вытряхнул одну пластинку на ладонь, развернул упаковку и отправил ее в рот.

– Перебивает запах ветчины.

От него исходил приятный аромат мяты, поэтому Ана тоже взяла жвачку.

– Ты какая-то угрюмая, – заметил Уилл.

Она искоса взглянула на него.

– Ты украл мою кепку. Теперь у меня обгоревший нос.

– Та мне здорово врезала.

– Это был ветер, и я извинилась.

– С угрюмым видом, – Уилл ухмыльнулся. – Тебе с такой кожей нужно пользоваться солнцезащитным кремом.

– У меня была кепка.

– А, ну да.

Олли повернулся к ней и протянул прозрачную бутылку. Она не сделала ни глотка. В последний раз, когда она прикасалась к алкоголю, все закончилось тем, что она постриглась и в пьяном угаре позвонила Стефану в два часа ночи, рыдая в трубку что-то бессвязное. От одной мысли об этом ее бросило в жар от стыда. Ана передала бутылку Уиллу, но тот покачал головой и поднял ладонь.

– Я не пью.

Она пожала плечами и вернула бутылку Олли, который начал петь вместе с остальными школьный гимн.

– Ты даже не спросишь почему?

Он наклонил голову набок, и Ана обратила внимание на его кожу, глаза, губы и линию подбородка. Объективно она понимала, что Уилл очень привлекателен, и, хотя в школе они почти не общались, могла сказать, что у него есть чувство юмора и, возможно, он даже флиртует с ней.

Неужели так оно и есть?

Ей это показалось досадной упущенной возможностью. Если бы Ана забыла Стефана, то включилась бы в этот флирт, легкие касания плечом и так далее.

– Разве для этого нужна причина?

– Казалось бы, нет, но люди любят раздувать из мухи слона.

– Я пыталась утопить свою печаль в стакане.

Прямо как в плохом подростковом фильме. Она заперлась в спальне и, вооружившись тупыми ножницами для рукоделия, отрезала свои темные пряди до затылка. Гвен назвала это «Кровавой бойней» и убедила ее выйти из гардеробной, чтобы спасти то, что осталось.

Когда Стефан увидел ее в первый день поездки, его потрясенный взгляд на мгновение заставил Ану восторжествовать. Он обожал ее длинные волнистые волосы, любил запускать в них пальцы. Когда они целовались, он прижимал ее к своей груди и снимал резинку с ее хвоста, просто чтобы почувствовать, как они рассыпаются по его обнаженным плечам.

Но, конечно, именно ее сердце страдало от сожаления. Она не узнавала эту версию себя; это было похоже на роль. Ана с короткими волосами. Ана свободная. Ана 2.0, но с техническими сбоями.

– Не сработало?

– Я пробую кое-что новенькое, – сказала она. – Чувство собственного достоинства.

Уилл приподнял брови, и его губы растянулись в улыбке.

– Ну и как, получается?

– Ана покрутила ладонью – так себе, – и он тихо рассмеялся.

* * *

Как и было обещано, они остановились на парковке для посетителей дворца Эдин. Воздух был теплым и густым, а между облаков виднелись просветы. Многие школьники, задрав головы, пытались разглядеть в небе комету. Ану больше интересовали руины, вздымавшиеся над деревьями, с башенками, которые напоминали пальцы, указывающие на звезды. В лунном свете их силуэты выглядели зловеще, а уходящий вдаль лес казался темно-зеленым морем.

Она обернулась, чтобы посмотреть, не нужна ли Гвен помощь, но подруга пришла подготовленной и даже надела походные ботинки. Рядом с ней улыбался Коннор, коренастый регбист-украинец из их класса английского, с готовностью держа газовый фонарь. Гвен взяла его под руку и подмигнула Ане. Она подмигнула в ответ, и обе ухмыльнулись.

Ее сердце наполнилось сочувствием к лучшей подруге. Если кто и заслуживал веселого летнего отдыха, так это Гвен. Она стойко перенесла недели душевных терзаний и горьких слез Аны, оказавшись в центре ее драмы со Стефаном. Гвен проявила доброту и любовь после академического провала Аны, хотя ее неудача разрушила и планы Гвен: они должны были жить вместе во время учебы в университете.

Ана мысленно пообещала взять себя в руки ради этой поездки, ради Гвен. Она должна перестать думать только о себе и продолжать играть выбранную роль. Равнодушной и несломленной. Сделав глубокий вдох, Ана прошептала: «Никаких уныний. Никакой тоски. Только веселье».

Ее решимость мгновенно подверглась испытанию, когда она заметила Стефана, стоявшего у другого фургона с двумя азиатками из их класса по биологии. Кендра и Сунь-ю с длинными гладкими хвостами и глянцевыми от блеска губами. Похоже, они находили забавным и очаровательным все, что говорил Стефан. Какой-то скрежещущий звук прервал ее размышления, и она разжала зубы.

– Всего двадцать минут, ребята, – прокричал один из братьев Метцгер с сильным немецким акцентом. – Потом все возвращаемся в фургоны, если хотим успеть к пещерам до полуночи.

С братьями Метцгер во главе группа потянулась в лес. Ана замедлилась, чтобы идти последней. Они словно шагнули в черный бархат – ночные звуки приглушались тишиной. Все присутствующие, казалось, почувствовали это плотное скопление теней и начали разговаривать шепотом. Свет фонарей золотил каменистую тропу. Уилл оглянулся, проверяя, не отстает ли она.

– Ты там в порядке?

Она сделала небольшой взмах рукой, но продолжила смотреть себе под ноги.

Что, если Уилл попытается что-то предпринять сегодня вечером? Обнимет в горячих источниках? Поцелует? В ее мыслях сразу же возник образ Стефана и девушек с безупречными хвостиками. Проблема заключалась в том, что, если флирт Уилла перерастет во что-то большее и она поддастся, Стефан сразу это заметит. Он поймет, что Ана пытается вызвать в нем ревность, но ему будет все равно – он ничего не скажет. Возможно, его позлит, что Уилл такой привлекательный, но на деле почувствует только облегчение, что бремя ее разбитого сердца снято с его плеч.

Тропа повернула, и их группа вышла из-за деревьев. Руины дворца Эдин заслонили собой горизонт, и ее тревога исчезла, уступив место изумлению. Мурашки пробежали по ее шее и за ушами. Облака рассеялись, и луна сияла, словно огромная жемчужина, окутывая каменную кладку серебристой дымкой.

– Вау! – прошептала Гвен, указывая на яркую красную полосу, пересекавшую небо над дворцом.

– Ага, – выдохнула Ана.

Даже она должна была признать, что зрелище было впечатляющим. На фоне ночного неба комета казалась еще более яркой.

Все ребята замерли на месте, пораженные видом кометы и руин. Дворец Эдин был огромен. Они вышли к юго-западному углу, где остатки башни возвышались высоко над головой. Наружная стена была разрушена на севере и на востоке. Ана видела иллюстрированные карты и изображения в Google Earth. Сверху первоначальное сооружение представляло собой огромную прямоугольную постройку рядом с древним лесом размером с футбольный стадион.

Бо́льшая часть дворца теперь была недоступна, в целях безопасности его огородили, хотя они могли слышать, как под ним течет приток реки Намен. Ану охватила боль глубоко в груди, непреодолимое желание познать это место, принадлежать ему.

Когда-то во дворце размещались гильдии великих мудрецов. Провидцы, святые и ученые. Или, как пошутила гид тем утром, язычники, еретики и праведники. Здесь располагались больница, библиотека и школа. Обсерватория, конюшни, арсенал и литейная мастерская. Где-то здесь жила Святая Ансель, основавшая гильдию святых.

Ане захотелось посидеть прямо здесь, на траве, впитывая витавшее в воздухе волшебство, чтобы группа вернулась к фургонам без нее. Если бы видение в амфитеатре не было таким пугающим, она бы почти пожелала погрузиться в еще один такой сон прямо здесь. Во что-то связанное с дворцом. Возможно, бродить по колоннадам. Исследовать Священную Рощу. Она вздохнула.

Братья Метцгер собрали всех, и они направились обратно к фургонам. Отсюда до пещер можно было доехать за сорок пять минут по извилистым горным дорогам. Мысль о поддержании беседы с Уиллом казалась пугающей, но как только они вернулись в фургон, тот невозмутимо спросил:

– Ты впервые в Эдине?

– Я никогда раньше не выезжала за пределы Дармиша.

– Мы с родителями посетили это место сразу после того, как переехали в Гамбург.

Ана склонила голову набок.

– Твои родители работают в консульстве?

– Папа – финансист, а мама – переводчик. Она работает на шесть консульств.

– Шесть? Она знает шесть языков?

Уилл рассмеялся.

– Папа всего три. Она постоянно подкалывает его по этому поводу.

Ана покачала головой.

– Из-за такого я чувствую себя лентяйкой.

– Она всех заставляет чувствовать себя лентяями.

– А ты знаешь другие языки?

Он втянул голову в плечи.

– Три. Немного.

– От этого мне не легче.

– Ну, папа кореец, а мама француженка, так что я вырос со знанием этих языков. Мне пришлось выучить только английский. Теперь я немного говорю по-немецки.

– У тебя довольно аристократичный акцент.

Уилл поморщился.

– Это потому, что я ходил в английскую школу-пансион до того, как мои родители получили свои должности и меня зачислили в Брайтуотер.

Фургон резко повернул, и она прижалась к его руке.

– Извини, – сказала Ана, выпрямляясь, когда дорога выровнялась.

Он улыбнулся, взглядом показывая, что не возражает, и она прикусила губу, уставившись на свои ноги.

– А что насчет твоей семьи?

– Только я и мама. Она юрист. Работает аудитором при консульстве США. В основном занимается вопросами иммиграции, помогает людям с подачей заявлений.

– Где ты жила до Брайтуотера?

– Много где. Мама англичанка, папа – киви[2]. До восьми лет я жила в Новой Зеландии, а потом мои родители развелись, и мы переезжали из одной страны в другую: Ирландия, Шотландия, Штаты. Потом мама решила осесть, чтобы я отучилась в школе в одном месте. Я в Брайтуотере с тринадцати лет.

– В Брайтуотере неплохо.

– Это международная школа, – сказала Ана. – Мы все здесь отчаянные аутсайдеры, поэтому и стремимся завести друзей.

Уилл усмехнулся, и Ана постаралась не дать волю своим мыслям. Общаться с ним было легко. Он оказался не тем крутым парнем, за кого она его принимала. Парень прилагал усилия, чтобы ее разговорить, и она не знала, что об этом думать.

Всю дорогу до пещер Уилл поддерживал разговор. Он даже дождался ее, когда они выходили из фургона. Ана снова взглянула на Гвен и Стефана, но ее подруга была с Коннором, а бывший разговаривал с одной из девушек с хвостиками. Чувство пустоты в груди усилилось, но она проигнорировала это и зашагала рядом с Уиллом.

Пещеры находились в долине, гораздо ниже дворца Эдин, почти на полпути между местом, где они собирали образцы речной воды, и самим дворцом. Тропа была ровной и хорошо протоптанной, и идти по ней было легко, несмотря на высокие деревья и лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь кроны. Все, что видела Ана, – это мигающие среди черных теней огни фонарей.

– Вход в пещеру впереди, – крикнул один из братьев Метцгер. – Смотрите под ноги.

Гвен оглянулась через плечо и не то улыбнулась, не то скорчила гримасу.

Ана подняла большой палец вверх, но коснулась запястья Уилла и наклонилась, чтобы прошептать:

– Это точно безопасно?

Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу.

– Полагаю, мы скоро узнаем.

От его дыхания веяло мятой, она уловила аромат мыла и одеколона на его коже и отпрянула. Не хотелось думать о том, как приятно он пахнет.

## Глава 3

Вход в пещеру был скрыт от глаз. Его почти невозможно было заметить, пока эта расщелина внезапно вас не поглощала. Резкий поворот направо, и группа оказалась в естественном коридоре. Внутри видеть было легче, так как свет фонарей отражался от влажного свода, шероховатого, как нёбо. Болтовня эхом отскакивала от стен, но у Аны сжалось сердце от дурного предчувствия. Она старалась не думать о тоннах камня над головой, сейсмических разломах и о том, что может быть съедена этим местом заживо.

Вскоре они услышали шум воды, температура воздуха поднялась. Коридор вывел их к просторной пещере, где над сверкающими водоемами, омывающими галечный берег, клубился пар. Вода перетекала из одного бассейна в другой, исчезая там, где пещера изгибалась и терялась из виду. Это было волшебно, и по толпе пронесся благоговейный шепот.

Один из братьев Метцгер взобрался на выступающую скалу и поднял фонарь, чтобы все могли видеть его румяное лицо. Он улыбался так, словно был здесь хозяином.

– Ну, вот мы и здесь, – произнес он с сильным акцентом. – Первый и самый важный совет, как остаться в живых: не будьте идиотами.

Несколько человек рассмеялись, и он подмигнул, прежде чем продолжить.

– Нырять или прыгать в воду безопасно только в одном месте – в бассейне на правом берегу, где скала образует уступ. В любом другом месте вы, скорее всего, расколете череп или к черту сломаете себе шею. Поэтому что?.. – он взмахнул рукой, приглашая кого-нибудь из слушателей дать правильный ответ.

– Не будьте идиотами? – выпалил Олли.

Все захохотали, и один из братьев Метцгер указал на Олли.

– Вот это умный парень. А теперь держитесь вместе. Не ходите в одиночку. От главного коридора ведет множество пещер, и, если вы заблудитесь, мы вас не найдем.

Среди собравшихся школьников раздались нервные смешки.

Он предостерегающе поднял руку.

– Есть много историй о людях, которые вошли в эти пещеры, после чего их больше никогда не видели.

– Черт возьми, – пробормотала Ана себе под нос.

– Итак, мы должны присматривать друг за другом. Разумеется, оставьте светлячков в покое. Не прикасайтесь к ним, не брызгайте на них водой и… – Он снова взмахнул рукой, предлагая группе продолжить.

– Не будьте идиотами! – крикнули ему в ответ.

– Верно! – рассмеялся парень. – И, наконец, это же чертово природное чудо, поэтому отнеситесь к нему с уважением. Если вам нужно в туалет – идите в лес. Любые бутылки, банки, обертки от еды, любой другой мусор – забирайте с собой. И еще разок на удачу?..

– Не будьте идиотами! – хором прокричали все.

Группа разбрелась в поисках мест, где можно было бы присесть и распаковать рюкзаки. Пара девушек из музыкального класса Аны даже принесли с собой гитары. Несколько парней, скинув обувь и стянув футболки, прыгнули в воду, ахая от жары. Ана уселась на камень рядом с Гвен, краем глаза наблюдая за Уиллом. Интересно, сядет ли он с ними?

Уилл положил свой рюкзак рядом с рюкзаком Олли и пошел дальше по берегу, задрав голову, чтобы рассмотреть светлячков.

– Ну? – спросила Гвен, толкнув ее плечом. – Вы неплохо провели время.

– Мы просто разговаривали.

– Я слышала, как вы флиртовали.

– Не начинай.

– Он красавчик.

– Гвен!

– Я имею в виду, обалденный красавчик.

– Тише ты, – прошептала Ана, но было трудно не рассмеяться. – Как прошла твоя поездка с Билли Бицепсом? Кто-нибудь пустил в ход руки?

– Я пыталась.

– Вся ночь впереди.

В пещере было несколько фонарей и походных светильников, а некоторые девушки днем купили в деревне свечи. Вскоре в пещере засияли золотистые островки света, отбрасывая блики на сверкающие камни.

Две девушки с гитарами осторожно пробрались по выложенной камнями дорожке и вскарабкались на плоский камень, свесив ноги в воду. Пещеру наполнил приятный, мягкий звук, и гармонично зазвучали их голоса. Акустика была великолепной.

Конечно, Ана не смогла удержаться и нашла взглядом Стефана. Она убеждала себя, что сделала это специально, а не от тоски. Он уже был в воде с девушками с хвостиками и Саймоном, парнем родом из Турции из их класса по биологии. Решив сдержать обещание дать Гвен передышку, она подождала, пока вернется Коннор, стараясь выглядеть непринужденно с банкой пива в руке. Оставив их наедине, она прошла по берегу к следующему водоему и разделась. Ана постояла там достаточно долго, чтобы Стефан заметил ее в изумрудном бикини, которое ему так нравилось.

Она скользнула в воду, наслаждаясь недолгим ощущением злости и тепла одновременно – чистейшее блаженство. Ана переместилась к дальнему краю бассейна, где было глубже. Там, на каменном уступе, можно было присесть, и она откинулась назад, уставившись в потолок пещеры. В расщелинах кучками сидели светлячки, образуя мягкие галактики голубоватого света. Снова ей почудилось покалывание за ушами и трепет в груди.

Кейра, сомалийская девушка из ее театрального кружка, на цыпочках вошла в воду с двумя бутылками алкогольных коктейлей.

– Это твои, Ана. Гвен скинулась на них.

– Ей не надо было этого делать, – вздохнула Ана.

– Тогда оставлю их здесь? – Кейра поставила бутылки на уступ рядом с Аной. – Не хочу, чтобы они нагрелись.

– Спасибо! – крикнула она ей вслед, когда Кейра выбралась обратно на берег.

Она не могла отрицать, что искушение осушить бутылку было велико. Идея забыться казалась невероятно заманчивой, но она знала, что ничего не выйдет. Она просто впадет в уныние, расплачется и, скорее всего, унизит себя перед Стефаном.

К ней присоединились другие, и Ана улыбнулась в знак приветствия. Но после отвернулась от них, положив руки на уступ, чтобы они подумали, будто она занята наблюдением за прыгунами в основном бассейне.

Жара, вода и поздний час погрузили Ану в дремоту, и она положила голову на руки. На мгновение закрыла глаза, позволяя звукам пещеры окутать ее. Девушки перестали петь, довольствуясь перебором струн. Тихий смех и беседы, отскакивающие эхом от стен, дополняли похожий на сон гул.

> В тусклом свете костра пещера выглядела мрачной из-за множества теней. Перед костром, в самом центре, стояла женщина в грубом льняном платье, светлом, перепачканном сажей, свободно свисающим с ее плеч, а обтрепанный край выреза открывал выступающие ключицы. Изношенный подол касался ее лодыжек, где пыль сделала босые ноги серыми. Мелкие капли крови пятнали ткань диагональной полосой от груди до бедра.

> Лицо женщины было покрыто церемониальной краской – густой белой мазью, которая растекалась вокруг рта и бровей, скрывая ее возраст. В седые волосы были вплетены мелкие косточки, бледные бусинки и желтые нити. Ее глаза сверкали холодной синевой. Перед ней на коленях стоял мужчина с золотым обручем на лбу. Его бритую голову покрывали татуировки, а бесчисленные черные отметины опоясывали горло. Этот человек, некогда обладавший властью, теперь склонился в унижении и ярости.

> Они были не одни, вокруг стояла толпа свидетелей. Некоторые из них, скованные кандалами, сгорбились в грязных лохмотьях, опустив глаза. Другие – высокие и светловолосые воины, облаченные в шкуры животных и покрытые татуировками, выглядели угрожающе, стоя в молчаливом напряжении. Но среди них были и женщины – целая вереница женщин, стоявших позади коленопреклоненного мужчины. Их одежды были более изысканными, а на головах виднелись тонкие золотые обручи. Казалось, все они были охвачены невообразимым горем и крепко обнимали друг друга.

> Жрица зачерпнула из корзины горсть мелких косточек и прошептала что-то над сложенной чашечкой ладонью. В ее глазах затаился страх, а плечи согнулись, словно она готовилась к удару. Затем она подняла кулак, сжала его, шипя от боли сквозь стиснутые зубы, пока красные струйки не просочились между ее пальцев и не упали в пламя. Картина исказилась от шипения ее крови, стала туманной и потеряла четкость; образы утонули в тенях, вспышки неясных деталей пульсировали злобой, прежде чем вновь проясниться.

> Время словно ускорилось, и вот уже у ног жрицы лежало безжизненное тело, а в кострище тлели темные угли. Все так же коленопреклоненный мужчина смотрел в никуда на дымящуюся кучу, погруженный в какую-то глубокую внутреннюю тьму, в то время как женщины позади него рыдали.

> Жрица поднесла что-то ко рту, проглотила, затем облизала кончики пальцев и содрогнулась. Она замерла, и в пещере воцарилась тишина. Сделала долгий, хриплый вдох и закрыла глаза.

> Никто не шелохнулся.

> Когда она наконец выдохнула и открыла глаза, на молящихся обратило свой взор нечто, чего раньше там не было, будто ночное существо пронзало серебристыми глазами темноту. Челюсть жрицы дернулась, и из ее раскрытого рта полился голос – гортанный хор. Она говорила медленно, ее слова были тяжелыми и резкими, осуждение искривляло ее губы, обнажало зубы, вонзаясь в самую глубь душ ее паствы, пока те не опустили головы и не упали на колени, точно подкошенные.

> Огонь затрещал, и из костра вылетела красная искра, медленно поплывшая ввысь, затем другая, и еще, пока все семь из них не ускользнули через отверстие в потолке. Она выглядела мрачно удовлетворенной, но вдруг огонь снова затрещал и выплюнул ярко-синюю искру. Жрица зашипела, пытаясь поймать и погасить ее, но резкий порыв ветра подхватил искру и унес ее через отверстие.

В одно мгновение произошло несколько событий. Ана внезапно осознала, что является лишь наблюдателем, и ее видение изменилось, теперь она смотрела на происходящее сверху. Синяя искра вылетела из отверстия и полетела ей в лицо. Ана ахнула, жар обжег ей горло, и она почувствовала, что захлебывается горячей водой. Задыхаясь, Ана закашлялась и начала дергаться, пока сильная теплая рука не подхватила ее под локоть.

– Черт возьми, ты как? – спросил Уилл, помогая ей выбраться на поверхность.

Ана продолжала кашлять, ее глаза слезились, а сердце бешено колотилось после этого сна. Видения? Что бы это ни было, оно казалось слишком реальным. Горло горело, словно она проглотила огонь.

– Ты заснула? – Он все еще придерживал ее за руку.

– Должно быть, да, – Она спрятала лицо в ладонях.

Уилл заслонял Ану собой от любопытных взглядов остальных в бассейне, и ее лицо запылало. Он был настоящим джентльменом, а она была унижена.

– Ты дрожишь, – Уилл протянул ей бутылку. – Это просто вода.

– Спасибо, – прохрипела она, делая осторожные глотки. – Я не знаю, что произошло.

Убедившись, что Ана не пойдет ко дну, он отпустил ее.

– Уже поздно. День был насыщенным.

Ей не хотелось признавать, что это уже второй раз, когда она неожиданно засыпала и видела нечто странное. На задворках ее сознания промелькнуло еще одно слово – галлюцинация. Неужели Ана настолько сломлена, что теряет связь с реальностью? Но этот сон походил на первый, когда ее увлек рассказ гида о Святой Ансель. Этот был случайным, но до странности детализированным, все в том же средневековом духе. Возможно, дело было в слишком большом количестве уроков истории.

– Я в порядке, – сказала она. – Мне, наверное, стоит выйти из воды. Меня клонит в сон.

Уилл на мгновение расстроился, но затем его взгляд прояснился.

– Может, осмотрим пещеры?

Аккуратно собрав бутылки, оставленные Кейрой, она направилась к берегу. Образы из сна – или галлюцинации – всплывали в сознании: коленопреклоненный мужчина, женщина с выбеленным лицом и ее звериное шипение. Мурашки побежали по коже. Она прижала ладонь к шее, где горло все еще горело. Уилл последовал за ней из воды.

– Не хочу мешать тебе наслаждаться источниками, – произнесла она, хватая полотенце.

– Было бы здорово исследовать это место.

Ана повернулась к нему, стараясь не смотреть на его торс. Уилл был в великолепной форме, а она была взволнована и выглядела совсем не расслабленной. Она быстро оглядела пещеру в поисках Гвен. Та была в воде с Коннором; они стояли близко друг к другу и улыбались. Ана не могла испортить ей вечер – ради чего? Чтобы нянчиться с ней после дурного сна?

По привычке она окинула взглядом другие бассейны. Стефан был с девушкой с хвостиком. Внутри у нее все сжалось, и она повернулась к Уиллу.

– Да, хорошо. Не могу же я позволить тебе бродить одному. «Не будьте идиотами» – помнишь?

Он посмотрел в том направлении, куда смотрела она; осознание заставило его кивнуть и сжать губы.

– Слушай, я не хочу все усложнять.

– Ничего подобного, – Ана взяла его за руку. – Я не… дело не в этом. Я хочу пойти. Когда еще выпадет шанс исследовать такое чудо природы? Нам стоит использовать время по максимуму. Возьми фонарик или что-нибудь подобное, а я пока оденусь.

Уилл склонил голову, его темные глаза изучали ее. Ана неуверенно улыбнулась ему, и он, не до конца убежденный, пошел искать фонарик. Она повернулась спиной к пещере, чувствуя, как нарастает давление в голове. Она снова дотронулась до горящего горла. Было ли это последствием видения о голубой искре? Или следствием проглоченной воды из источника? Или результатом подавленных эмоций, вызванных видом Стефана и девушки с хвостиком?

Ана убеждала себя, что они еще не целовались. Пока нет. Они просто покачивались в воде. Близко. Лицом к лицу.

К черту гордость.

Она схватила бутылку и открутила крышку, порезав основание большого пальца о металлический язычок.

– Черт.

На пальце выступила ярко-красная капля крови, и она засунула его в рот, чтобы остановить кровотечение. Сжав в кулаке полотенце, Ана сделала большой глоток. Это был фруктовый алкогольный коктейль с сильным послевкусием, которое раздражало ее и без того обожженное горло. Она остановилась, чтобы откашляться, ее глаза наполнились слезами, затем осушила бутылку. Она проверила палец – болел, но не сильно.

Натянув джинсовые шорты, Ана просунула руки в длинные рукава своей тонкой белой рубашки. Капли стекали на воротник с ее мокрых волос, и она заправила их за уши. С большей осторожностью она открыла вторую бутылку. Когда Уилл вернулся с небольшим газовым фонарем, то бросил неуверенный взгляд на ее лицо и бутылку, которую она осушала.

– Слушай… – начал он, тяжело вздохнув. – Мы можем просто потусоваться здесь.

Когда Ана наклонилась, чтобы взять кроссовки, пещера поплыла у нее перед глазами. Она развернулась и плюхнулась на каменный уступ. Стараясь выглядеть так, будто это и задумывалось, она стряхнула гравий с пальцев ног и втиснула их в обувь. С натянутой улыбкой она откинулась назад, упершись руками в колени, давая себе время, чтобы голова перестала кружиться.

– Ты просто слишком быстро все выпила.

Тепло разлилось по ее животу, распространяясь по груди. Она выбросила образ Стефана с девушкой из головы и пожала плечами.

Уилл был привлекательным и, по-видимому, действительно хорошим парнем. Он хотел провести с ней время, и это было… приятно. Когда в последний раз она чувствовала себя хоть сколько-нибудь желанной для кого-то? Ана не хотела портить вечер. И в ее планы не входило разваливаться на части. Она собиралась исследовать пещеру вместе с горячим парнем, и, если это приведет к некоторым шалостям, она, черт возьми, позволит этому случиться.

Ана протянула ему руку. Уилл помог ей подняться на ноги, и ее качнуло в его сторону. Ана прижалась к его груди и рассмеялась.

– Ты вкусно пахнешь.

– Ты пьяна?

– Чуть-чуть, – ей было очень странно держать за руку другого парня. – Пойдем?

В его глазах читалась внутренняя борьба. Уилл прикусил губу. Ему не хотелось пользоваться ситуацией. Он был хорошим парнем. Если он отступит сейчас, она и правда расплачется. Ана повернулась к дорожке, потянув его за собой. Она улыбнулась ему через плечо, не отводя взгляда.

* * *

Проход вел вглубь горы, прочь от главной пещеры. Он был достаточно широким, а земля под ногами – ровной. Ана старалась держать эмоции под контролем, чтобы не провалиться в бездну отчаяния. Она сосредоточилась на своих шагах, на отблеске света на камне, на своем дыхании. Уилл шел за ней, и она не отпускала его руку. Напряжение нарастало с каждой минутой. В этом прикосновении был немой вопрос: «Что все это значит?»

Ана прекрасно понимала, что это значит.

Это было подтверждением того, что она оставила позади, в главной пещере. Более очевидным доказательством, чем ее остриженные волосы. Все было кончено. Между ней и Стефаном действительно все было кончено.

# Сноски

1

Главная героиня американского анимационного телесериала «Непобедимая Принцесса Ши-Ра», который транслировался в период с 1985 по 1987 гг. – прим. пер.

2

Самоназвание новозеландцев, закрепившееся за ними после Первой мировой войны, когда они использовали нарукавные эмблемы с изображением одноименной птицы-эндемика родной страны. – Прим. пер.